16: Кровь на паркете
Йога для беременных давно перестала быть для Эмили источником расслабления. Это был еще один ритуал, тщательно контролируемый и направленный на благо «наследника». Инструктор, женщина с каменным лицом и безразличными глазами, механически отбарабанивала команды.
В тот день они делали комплекс упражнений для укрепления мышц таза. Воздух в зале был прохладным, пахло ароматическими палочками, которые, как утверждалось, «успокаивают ум». Эмили выполняла движения, ее мысли были далеко. Она думала о ребенке, о его будущем, о том шепоте надежды, что родился в ней после известия о его поле.
— А теперь, — голос инструктора прозвучал ровно, — переходим к позе «голубь» в модификации для беременных. Это поможет раскрыть тазобедренные суставы.
Эмили осторожно приняла позу, чувствуя привычное натяжение в мышцах.
— Нет, не так, — инструктор подошла к ней. — Ваше бедро должно лежать ниже. Глубже. Давайте помогу.
Она надавила на спину Эмили, заставляя ее опуститься ниже, чем обычно. Возможно, это было нарочно — слабая попытка кого-то из врагов Чонгука навредить ему там, где это больнее всего. Возможно, это была просто роковая случайность.
Внезапно острая, режущая боль пронзила низ ее живота, как будто что-то порвалось внутри. Эмили вскрикнула и попыталась выпрямиться, но тело не слушалось.
— Что-то не так? — безразлично спросила инструктор.
Но Эмили уже не могла ответить. Она почувствовала теплое, липкое ощущение, расползающееся по внутренней стороне ее бедер. Она посмотрела вниз и увидела алое пятно, проступающее на светлых штанах для йоги.
Ужас, холодный и абсолютный, парализовал ее.
— Нет... — выдохнула она. — Нет...
Боль нарастала, становясь схваткообразной, невыносимой. Она рухнула на бок на коврик, сжимаясь калачиком, и на паркет у ее ног упали первые алые капли.
— Помогите... — ее крик был полон животного, первобытного ужаса. Не за себя. За него. За маленькую жизнь внутри, которую она уже успела полюбить своим искалеченным сердцем. — Ребенок!
Инструктор замерла в оцепенении, глядя на кровь.
В этот момент дверь в зал распахнулась. На пороге стоял Хосок. Его дежурный обход по особняку привел его как раз в этот коридор. Услышав пронзительный, нечеловеческий крик, он ворвался внутрь без стука.
Его взгляд мгновенно оценил ситуацию: Эмили, скорчившаяся на полу в луже крови, бледная, как полотно, и застывшая инструктор.
Лицо Хосока исказилось не страхом, а холодной яростью и осознанием катастрофы. Он действовал молниеносно.
— Ты! — его голос прозвучал, как хлыст, обращаясь к инструктору. — Ни с места! — Затем он нажал на рацию. — Тревога! Медицинский кабинет, сейчас же! Носилки! И доложить боссу. Немедленно!
Он бросился к Эмили, снял свой пиджак и попытался прижать его к источнику кровотечения, его пальцы запачкались алой кровью.
— Держись, — прошептал он ей, и в его глазах, обычно насмешливых и холодных, мелькнуло что-то человеческое. — Держись ради ребенка.
Эмили рыдала, хватая ртом воздух, ее тело били судороги. Она чувствовала, как жизнь — ее жизнь, жизнь ее сына — утекает вместе с кровью на безупречно отполированный паркет.
Через считанные секунды в зал ворвалась медицинская команда доктора Ли. Но даже в паутине боли и ужаса Эмили успела заметить, как Хосок, уже отойдя в сторону, смотрел на инструктора с таким ледяным обещанием расплаты, что та попятилась к стене.
Ее подхватили на носилки. Последнее, что она увидела, прежде чем двери закрылись, было лицо Чонгука, появившееся в другом конце коридора. Его черты были искажены не гневом, а чем-то гораздо более страшным — первобытным, животным страхом. Страхом потерять то, что он считал своим самым главным достижением. Свое бессмертие.
И в этот миг Эмили поняла, что если она потеряет ребенка, ее собственная жизнь не будет стоить и гроша.