12: Свидетельства
Особняк Чонгука, обычно погруженный в гнетущую тишину, на evening ожил. В столовой с огромным дубовым столом собрались все его ближайшие соратники — Намджун, Сокджин, Тэхён, Чимин, Юнги и Хосок. Воздух был наполнен ароматами изысканных блюд, смехом и непринужденной беседой, резко контрастирующей с обычной атмосферой этого места.
Эмили сидела рядом с Чонгуком, исполняя роль украшения. На ней было элегантное платье, скрывающее еще незаметный для посторонних глаз животик. Она пыталась есть, но каждый кусок вставал в горле комом. Запах жареного мяса и пряных соусов, который обычно был приятен, сегодня вызывал у нее приступы тошноты. Она бледнела с каждой минутой, стараясь дышать глубже и не привлекать к себе внимания.
Чонгук, казалось, был в хорошем настроении. Он непринужденно беседовал с Намджуном о делах, в то время как Сокджин рассказывал какую-то забавную историю, заставляя всех смеяться. Все они время от времени бросали на Эмили быстрые, любопытные взгляды. Они знали. Конечно, знали. Хосок, вероятно, всем уже сообщил.
Тэхён, сидевший напротив, смотрел на нее с нескрываемым, почти детским любопытством. Его большие глаза замечали все. Он видел, как ее пальцы сжимают салфетку, как она глотает воздух и отставляет тарелку с почти нетронутой едой.
— Эмили-сси, вы не хотите есть? — вежливо спросил Сокджин, заметив это. — Вам не нравится рыба?
Все взгляды устремились на нее. Эмили почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Нет, все... все прекрасно, — прошептала она, заставляя себя взять в руку вилку.
Но в этот момент официант пронес мимо нее блюдо с только что приготовленными грибами, и резкий, землистый аромат стал последней каплей. Волна тошноты накатила с такой силой, что у нее потемнело в глазах. Она резко встала, едва не опрокинув свой бокал с водой.
— Прошу прощения... — выдохнула она, не глядя ни на кого, и, прижав платок ко рту, почти побежала из столовой.
За спиной она услышала наступившую тишину, а затем сдержанный шепот.
Войдя в свою ванную, она захлопнула дверь и, тяжело опершись о раковину, содрогнулась от мучительных спазмов. Ее вырвало скудным содержимым желудка. Слезы катились из ее глаз сами собой — от унижения, от слабости, от осознания, что она снова показала свою «слабость» на людях.
В столовой царило неловкое молчание. Чимин и Юнги переглядывались. Хосок нервно откашлялся. Тэхён смотрел на дверь, в которую она скрылась, с непонятным выражением в глазах — в них читалась не жалость, а какое-то странное понимание.
Чонгук отпил глоток вина. Его лицо было спокойным, но в уголках губ читалось легкое раздражение.
— Токсикоз, — произнес он коротко, как если бы объяснял неисправность механизма. — Доктор говорит, это нормально.
— Да, конечно, — первым нашелся Намджун, пытаясь вернуть беседе прежнее течение. — У моей сестры тоже первые месяцы были тяжелыми.
Но атмосфера была уже испорчена. Смех стал более сдержанным.
Спустя несколько минут Чонгук извинился и вышел из-за стола. Он не пошел к Эмили. Он направился в свой кабинет и вызвал доктора Ли.
— Ее тошнит. Слишком часто. Это вредит ребенку? — спросил он без предисловий.
— Нет, Чонгук-сси, если она пьет достаточно жидкости. Это обычное явление. Нужно просто переждать.
— Ускорите этот процесс. Найдите способ. Я не хочу, чтобы это повторялось, — его голос не оставлял сомнений в том, что это приказ.
Вернувшись в столовую, он снова занял свое место.
—Продолжим, — сказал он, и его тон дал понять, что тема закрыта.
В это время Эмили все еще сидела на холодном полу в ванной, прислонившись к стене. Она слышала приглушенные голоса и смех, доносившиеся из столовой. Они звучали так далеко, будто доносились из другого измерения. Она была здесь одна. Всегда одна. Со своим страхом, своей болью и своим одиночеством, которое было теперь лишь фоном для новой жизни, растущей внутри нее. И она знала, что для всех этих людей, включая того, кто был отцом ее ребенка, она была всего лишь сосудом, у которого случилась мелкая, но досадная техническая неполадка.