Родовое Пламя.

Молчание на поляне было густым, прерываемым лишь легким хрустом снега под ногами Сириуса, когда он наливал горячий шоколад в чашки. Золотистое сияние светлячков создавало интимную, почти сказочную атмосферу. Адель чувствовала, как тепло от чашки согревает её руки, но её сердце билось сильнее, чем когда-либо.

Сириус протянул ей чашку. Их пальцы соприкоснулись, и Адель почувствовала легкий разряд. Он не отнял руку сразу. Его взгляд задержался на её лице, и в нем она увидела пронзительную, доселе ей незнакомую серьезность.
Он сел напротив неё, отпивая из своей чашки, но его глаза продолжали изучать её: её лицо, её прекрасные волосы, её белоснежную кожу.

— Адель, — начал он, и от того, как он произнес её имя, у неё перехватило дыхание. Он редко называл её по имени, и когда он это делал, это всегда означало что-то важное. — Я… я написал тебе письмо на день рождения. Я подписал его "Третий".
Адель кивнула, её взгляд был прикован к его лицу. Она знала это.  Но слышать это от него, здесь, сейчас, в такой обстановке… это было совершенно другое.

— Я поняла, — прошептала она. — Цепочка… лунный камень…
Сириус кивнул.

— Я долго думал, стоит ли мне это делать. Ведь я знал, что ты меня… ну, ненавидишь.

— Ненавидела, — поправила Адель, её голос сорвался на едва слышный шопот. — Теперь… я так не думаю.
Сириус на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами. Затем он посмотрел на неё, и в его глазах горело то самое "Родовое пламя", которое она видела в нём с самого начала – необузданная жажда, но теперь не знаний, а… чего-то другого.

— Я… я никогда не думал, что скажу это, — начал он, его голос был чуть хриплым. Его губы дрогнули чуть в заметной усмешка, но не злой, а такой  будто он вспомнил что-то. — И уж тем более тебе, Малфой. Но… с тех пор, как мы нашли гримуар, с тех пор, как мы начали работать вместе, и особенно после того, что произошло в подземелье… я понял кое-что.

Он сделал глубокий вдох, а затем его слова полились, искренние и неожиданные, лишенные привычной бравады.

— Ты не та, кем кажешься, Адель. Ты гораздо больше, чем Малфой. Ты умна, ты смела, ты… ты невероятно красива! И не только снаружи. Ты видишь вещи, которые другие не замечают. Ты не боишься идти против правил, когда это действительно нужно, даже если притворяешься, что следуешь им. Ты… ты такая же, как я, в каком-то смысле. Мы оба пленники, и мы оба ищем свободу.
Он отставил свою чашку в сторону и протянул к ней руку, его пальцы медленно коснулись её щеки. Адель вздрогнула, но не отстранилась. Его прикосновение было теплым и нежным.

— Я… я знаю, что это безумие. Я знаю, что мы "должны" пожениться. Но я не говорю об этом, как о чём-то тягостном. Я говорю о нас, о том, что я чувствую к тебе, Адель. Я… я влюблён в тебя. Я влюблён в ту, которую никто другой не видит. В ту, которая скрывается за маской Малфой. В ту, что боится показаться слабой и нежной, скрывая это ща холодной маской безразличия.
Я влюблен в тебя, ангел.

Адель замерла. Её дыхание перехватило. Эти слова… они были как взрыв в тишине. Она чувствовала, как её сердце бьется так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Вся её жизнь, вся её рациональность, вся её защита – всё рухнуло под тяжестью этих слов. Он признался. Сириус Блэк признался ей в любви!
Она смотрела на него, и в его глазах не было ни грамма лжи. Только искренность. И страх. Страх быть отвергнутым.

Адель почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза – непривычное, почти пугающее ощущение. Одна из слезинок покатилась по щеке, и Блэк тут же подхватил её большим пальцем.
Она всегда была такой сдержанной, такой контролируемой. Но сейчас, под звездами, с его рукой на её щеке, её маска рухнула.

— Сириус, — прошептала она, её голос был едва слышен, но в нем звучала вся её душа. — Я… я тоже. Я тоже, Сириус. Я тоже люблю тебя. Несмотря ни на что.

Её слова, тихое, искреннее "я тоже", прозвучали как мелодия в тишине заснеженного сада. В глазах Сириуса вспыхнул огонек – не просто радость, а невероятное облегчение, смешанное с благоговением. Его рука на её щеке стала чуть крепче, и он медленно, почти неуверенно, наклонился к ней.

Адель не отстранилась. Наоборот, она подалась вперед, её глаза закрылись, когда она почувствовала его дыхание на своих губах. В этот момент не было ни Малфоев, ни Блэков, ни чистокровных традиций, ни даже "Родового пламени". Были только они двое, под сенью старой ивы, под мигающими светлячками, под светом луны.

Их губы соприкоснулись. Это был мягкий, неуверенный, но невероятно нежный поцелуй. Он был полон сомнений, предвкушения и облегчения. Все, что они не могли сказать словами, всё, что было скрыто под слоями вражды и обязательств, теперь раскрылось в этом прикосновении.

По мере того, как поцелуй углублялся, Адель почувствовала, как по её телу пробежал знакомый, мощный разряд. Это было не просто физическое притяжение; это был тот самый резонанс, который они чувствовали у Камня Совместимости, тот самый отклик, который произошел в подземелье у "Родового пламени". Их магия сливалась, переплетаясь и вибрировала в унисон. Она чувствовала его дикую, необузданную силу, его скрытую нежность. И она знала, что он чувствует её – её потребность в контроле и равновесии, её хрупкость и нежность, её собственные, глубоко спрятанные чувства.

Поцелуй был долгим, заставляя мир вокруг них исчезнуть. Когда они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша, Адель открыла глаза. Звезды над ними казались ярче, снег – белее, а светлячки – волшебнее.
Она увидела его лицо, слегка раскрасневшееся от холода и эмоций, его глаза, полные нежности и удивления. Он был прекрасен.
— Адель, — прошептал он, его голос был полон восхищения. — Это было…
— Замолчи, Блэк. — прошептала она в ответ и притянула его к себе, взявшись за край воротника его рубашки, снова вовлекая в более страстный поцелуй.

Они взялись за руки. Их пальцы переплелись естественно, словно всегда были созданы друг для друга. В этот момент, их 98% совместимости казались не просто цифрой, а истинным пророчеством. Они были созданы друг для друга, и магия, которая связала их, теперь казалась не проклятием, а величайшим благословением.

Они сидели под ивой, держась за руки, наслаждаясь моментом. Холодный зимний воздух обволакивал их, но им было тепло. Вдали, из Блэк-Мэнора, доносились приглушенные звуки праздника, но здесь, в этом заснеженном убежище, они были в своём собственном мире.
Это был не просто поцелуй. Это было начало чего-то нового. Новой главы в их жизни. И новой эры для их родов. "Родовое пламя" привело их друг к другу, но теперь их собственное, вновь разгоревшееся пламя, начало гореть. И оно было намного ярче и сильнее, чем что-либо, что они могли бы себе представить.