Глава 12. Испытание.
Прошёл месяц.
Их отношения медленно, почти незаметно, менялись. Публично они все еще были Малфой и Блэк – надменная слизеринка и наглый гриффиндорец, обреченные на брак по воле магии. Но в тайных уголках Запретной секции, и иногда в безлюдных коридорах, когда они спешили на очередную "встречу", их общение приобрело новый оттенок. Они обменивались не колкостями, а наблюдениями. Они даже стали шутить – сухим, циничным юмором, понятным только им двоим, юмором, который высмеивал абсурдность их положения.
Гримуар привел их к определенной дате и времени – ночь зимнего солнцестояния, когда звезды выстраивались в особую конфигурацию, открывая временный портал к "Пламени". Место было указано как "Сердце Подземелий" – точка глубоко под замком, охраняемая древними чарами, которую они вычислили по карте и астрономическим данным.
В ночь зимнего солнцестояния, когда весь Хогвартс мирно спал, погруженный в предпраздничную дремоту, Адель и Сириус встретились в условленном месте – в самой дальней и забытой части подземелий. Воздух здесь был холодным и влажным, пахло землей и древностью. Они нашли тяжелую, каменную дверь, сливающуюся со стеной, покрытую теми же странными рунами, что и гримуар.
— "Путь к пламени будет открыт лишь тем, чьи сердца ищут не власть, а понимание истоков", — прошептала Адель, читая надпись на двери. — А мы ищем власть. И способ избежать помолвки, не так ли?
Сириус усмехнулся, но его глаза были серьезны.
— Возможно, понимание и есть своего рода власть, Малфой. Власть над собственной судьбой.
Он протянул руку и коснулся рун. Адель, поколебавшись, тоже приложила свою ладонь. В тот же миг руны на двери вспыхнули ярким синим светом, таким же, как и на Камне Совместимости. Дверь со скрежетом отворилась, открывая узкий, темный туннель, ведущий вниз.
Они осторожно спустились по скользким ступеням. Туннель вел в огромную пещеру, где в самом центре пульсировал невероятный, манящий свет. Это было нечто среднее между огнём и чистой магической энергией, сияющее всеми оттенками синего и фиолетового, словно живое сердце замка. Это было "Родовое Пламя".
Когда они приблизились, свет усилился, и вокруг них начали появляться призрачные образы. Это были предки – Блэки и Малфои, их лица искажены страхом, гордостью, жадностью, а затем – пониманием и смирением. Пламя словно рассказывало свою историю. Оно показывало им моменты, когда их семьи отходили от истинного предназначения, погружаясь в собственные распри и жажду власти. Оно показывало, как их семьи становились одержимыми чистокровной догмой, забывая об истоке, который связывал их.
Внезапно, Пламя затрепетало, и призрачные образы исчезли. Остался лишь один образ – молодая ведьма и волшебник, держащиеся за руки. Их лица были смутно знакомы, и Адель поняла, что это были те самые предки, о которых упоминалось в гримуаре – те, кто смешали кровь и тем самым усилили Пламя. Их магические потоки, сливаясь, образовывали единый, мощный луч.
В этот момент, Адель и Сириус почувствовали, как их собственная магия реагирует на этот древний отклик. Волны тепла и энергии начали исходить от Пламени, обволакивая их. Их 98% совместимости давали о себе знать. Магия Адель, холодная и расчетливая, сливалась с дикой и необузданной магией Сириуса, создавая новый, удивительный резонанс.
Вдруг Пламя метнулось в сторону Адель. Она невольно отшатнулась, но тут же почувствовала, как Сириус крепко сжал её ладонь. Его прикосновение было неожиданно сильным и уверенным.
— Держись, Малфой, — прошептал он, его голос был низким. — Что бы это ни было, мы в этом вместе.
Пламя обволокло их. Это было не больно, но ошеломляюще. Они почувствовали, как их магические ядра сливаются, как их сознания на мгновение переплетаются. Адель увидела отблески его мыслей – его страх быть как его семья, его жажду свободы, его необузданную преданность друзьям. Сириус почувствовал её собственные страхи – страх быть бессильной, быть пленницей обстоятельств, её глубокую потребность в контроле, её скрытую нежность к тем немногим, кого она считала своими.
Когда свет померк, они стояли, все еще держась за руки, тяжело дыша. Пламя в центре пещеры теперь горело ровным, спокойным светом. Они обменялись взглядами. В них не было ни ненависти, ни привычной насмешки. Было лишь глубокое, молчаливое понимание. Они увидели друг друга такими, какими они были на самом деле – за масками, за враждой, за родовыми ожиданиями.
— Это было… — начала Адель, но не смогла подобрать слова.
— Проклятие, Малфой, это было что-то, — Сириус усмехнулся, но на этот раз улыбка была искренней, лишенной всякой злобы. Он не отпускал её руки. — Кажется, мы только что пережили наш собственный "обряд совместимости", только без камня.
Адель кивнула, легкая, почти неуловимая улыбка тронула её губы. Ей было непривычно, но не неприятно его прикосновение. Она чувствовала облегчение, которое было не только от того, что они выжили, но и от того, что их тайны были увидены и поняты, хоть и на мгновение. Они были связаны не только помолвкой, не только "Родовым пламенем", но и этим общим, глубоким, интимным опытом.
Они были всё ещё Адель Малфой и Сириус Блэк – два чистокровных потомка, обреченных на брак. Но теперь, в этих древних подземельях, под спокойным светом "Родового пламени", они были чем-то большим. Они были двумя душами, чьи тени слились, и чьи пути, казалось, были теперь неразрывно переплетены. И, возможно, впервые в жизни, эта мысль не казалась им столь уж невыносимой.