Родовое Пламя.

После огненного испытания в подземельях, Адель и Сириус вернулись в Хогвартс, словно два призрака, сошедших с поля древней битвы. На их лицах читалась невыразимая усталость, а в глазах – отблеск пережитого. Они разошлись в разных направлениях, унося с собой не только пыль подземелий, но и отголоски чужих мыслей, на мгновение слившихся с их собственными.

Первые дни были странными. И Адель, и Сириус чувствовали себя не в своей тарелке. Общество по-прежнему гудело о их 98% совместимости, и это означало, что им по-прежнему приходилось сталкиваться друг с другом. Но теперь их взаимодействие было иным. Та ненависть, что разъедала их, превратилась в нечто более сложное – в неловкое, но глубокое понимание. Адель не могла забыть его страхи, его жажду свободы, его необузданную преданность. Сириус, в свою очередь, видел её собственную уязвимость, её стремление к контролю как защитный щит, её скрытую нежность. Эти знания были непривычными, почти пугающими.

Они старались избегать друг друга на виду, как и раньше, но теперь это было скорее от неловкости, чем от неприязни. Когда их взгляды пересекались в Большом Зале или в коридорах, они не отворачивались с брезгливостью, а задерживались на мгновение, в них читался немой вопрос: *Ты тоже это помнишь?*

На совместных уроках между шестым курсом слизарина и седьмым грифиндора профессора, прекрасно осведомленные об их помолвке, стали еще активнее давать им совместные задания. На зельеварении, где обычно их работа была чревата взрывами, они вдруг обнаружили, что их действия синхронны. Адель, с её аккуратностью и точностью, идеально дополняла интуитивные, порой рискованные движения Сириуса. Их зелья получались безупречными, вызывая удивление даже у профессора Слизнорта. На трансфигурации их заклинания, казалось, обрели новую силу, когда они стояли рядом. Они не обсуждали это, но оба чувствовали необъяснимый прилив магии, когда работали вместе.

Снова наступила ночь их тайной встречи в Запретной секции. Адель пришла первой, держа гримуар. Её пальцы невольно гладили выцветшую обложку. Когда появился Сириус, он выглядел так же непринужденно, как всегда, но Адель заметила, что он не стал отпускать привычных колкостей.
Они сели за стол. Гримуар, лежавший между ними, казалось, тускло пульсировал, словно реагируя на их присутствие.

— Ну, — начал Сириус, его голос был низким. — И что теперь?
Адель кивнула на книгу.

— Теперь мы понимаем, что "Пламя"— это не только источник силы, но и живая история наших родов. Оно показывает нам, что мы отклонились от пути.

— От какого пути? — Сириус нахмурился. — От пути чистокровного безумия? Если так, то я только рад.

— Не совсем. Оно показало, что истинная сила наших родов – не в изоляции и сохранении "чистоты", а в понимании, в союзе. Наши предки были хранителями, а не только поработителями.
Сириус провел пальцем по странице с рунами.

— И что это значит для нас? Мы теперь должны стать… образцовой парой, которая восстановит честь родов?
В его голосе проскользнула привычная горечь, и Адель на мгновение почувствовала резкий укол раздражения. Но затем она вспомнила его мысли, которые она видела в Пламени – его отвращение к навязанным ролям.

— Нет. Это значит, что нам нужно понять, что именно мы должны восстановить. Гримуар замолчал после того, как показал нам обряд соединения магии. Возможно, Пламя что-то хочет от нас. Оно выбрало нас не просто так.
Сириус медленно кивнул. В его глазах читалось редкое для него понимание.

— Значит, мы не просто ищем власть, Малфой. Мы ищем… предназначение. Наше собственное.

Адель смотрела на него. В его словах не было насмешки. Только серьезность. Впервые, их личные цели и глобальная тайна Пламени, казалось, идеально совпали. Они были связаны не только обязательствами, но и общим, невероятным грузом, который они теперь несли вместе.

***

Понимание, пришедшее в подземелье, стало фундаментом для их дальнейших исследований. Гримуар, казалось, пробудился. Теперь, когда они прикасались к нему, руны не просто светились, они вибрировали, а страницы иногда сами собой переворачивались, указывая на новые, ранее незаметные разделы.

Они обнаружили, что "Родовое пламя" не просто пассивный источник, а некий живой механизм, который требует активации через ряд "Ключей Хранителей". Гримуар описывал их не как физические объекты, а как артефакты, наполненные магической энергией их предков, которые должны быть "найдены и очищены". Каждая реликвия была связана с определенным аспектом магии или знания, которые были забыты их родами.

— Первый Ключ — Зеркало судьбы, — прочитала Адель, её палец скользил по тусклой иллюстрации, изображающей нечто, похожее на осколок зеркала, окруженного туманом. — Покажет не то, что есть, а то, что было, и что могло быть.

— Зеркало? — Сириус усмехнулся. — Малфои любят зеркала. Все эти ваши самолюбования.
Адель бросила на него резкий взгляд, но затем, к его удивлению, лишь фыркнула.

— И Блэки тоже. Особенно те, кто так любит смотреть на себя в отражении, пытаясь убедить себя, что они бунтари.
Напряжение мгновенно разрядилось легким смешком. Это была одна из их новых "игр" – подшучивания, лишенные злобы, лишь легкие уколы, показывающие, что они оба видят сквозь маски друг друга.

Исследование привело их к удивительному открытию. Гримуар намекал, что "Зеркало судьбы" не является обычным зеркалом. Это был осколок, когда-то принадлежавший основателю рода Блэков и использовавшийся для прорицания прошлого. Затем, в период разделения родов, он был расколот, и одна часть осталась у Блэков, другая – у Малфоев, и обе были спрятаны.

— Значит, нам нужно найти обе части? — спросила Адель.

— И соединить их, — ответил Сириус— Это, кажется, и есть "очищение".

Поиски привели их в самые забытые уголки Хогвартса. Часть Блэков, как ни странно, оказалась не в родовом поместье, а в одной из старых, неиспользуемых классных комнат, превращенной в кладовку для ненужных артефактов. Сириус, с его интуицией и знанием всех тайных уголков замка, нашел её среди запылившихся манекенов и разбитых телескопов. Это был тусклый, потемневший осколок, не более ладони, с едва заметной гравировкой.

Поиски части Малфоев оказались сложнее. Адель провела дни, роясь в старых школьных описях и родовых записях, пока не наткнулась на упоминание о "Зеркале Истин", подаренном школе одним из её предков, и затем "утерянном" несколько веков назад. Информация привела её в заброшенный винтовой проход под Восточной башней, где, как оказалось, находилась небольшая, потайная комната, скрытая от большинства преподавателей. Там, за пыльным гобеленом, она обнаружила тайник. И в нем – второй осколок. Он был таким же тусклым и потемневшим, но когда Адель взяла его в руки, она почувствовала знакомое, хотя и слабое, прикосновение своей родовой магии.

Они снова встретились в Запретной секции, выложив два осколка на стол.

— Ну что, Малфой, — произнес Сириус, глядя на потемневшие обломки. — Твоя часть, моя часть. Теперь пора их "очистить".
Адель кивнула. Это был не просто осколок зеркала. Это был символ их разделения. И теперь им предстояло его соединить. Это было не просто задание из древней книги, а отражение их собственной ситуации.

***

Объединить два осколка оказалось сложнее, чем они думали. Гримуар давал лишь туманные намеки: "Когда две половины станут одним, истина прошлого возродится". В Запретной секции они пытались различные заклинания склеивания, но осколки лишь отталкивались друг от друга, или же их попытки заканчивались легким шипением и запахом гари.

— Это не магическое склеивание, — наконец догадалась Адель, откинувшись от стола. — Гримуар говорит *истине*. Возможно, они должны соединиться не просто магией, а… чем-то большим.
Сириус нахмурился, в его глазах читалась досада.

— Чем же, Малфой? Мы уже знаем, что наши семьи лгали о своем "чистокровном" величии.

— Возможно, это личная истина, Блэк. Не только о родах, но и о нас самих. Пламя показало нам наши страхи. Возможно, это то, что должно "очистить" эти осколки.
Он посмотрел на неё, и Адель почувствовала, как его взгляд проникает сквозь её привычную маску. Он видел её. И она видела его.

Они решили переместиться в более уединенное место, подальше от возможных глаз. Тайная комната под Восточной башней, где Адель нашла осколок, казалась идеальной. Там, в полумраке, они снова положили осколки на древний стол.

— Значит, мы должны… что? — спросил Сириус. — Признаться друг другу в наших самых постыдных секретах?

— Нет, — покачала головой Адель. — Гримуар говорит о "понимании истоков". Исток – это причина. Причина наших масок, наших страхов.

Они начали. Адель рассказала о своём детстве, о бесконечных уроках этикета, о давлении быть идеальной наследницей, о страхе разочаровать родителей, о том, как она боялась быть "недостаточно Малфой". Она говорила о своей жажде контроля, которая была лишь попыткой обрести хоть какую-то свободу в мире, где за неё уже всё решили.
Сириус слушал, не перебивая, его обычно оживлённое лицо было серьезным. Когда она закончила, повисла тяжелая тишина.

Затем наступила его очередь. Он заговорил о своём доме, о душной атмосфере чистоты крови, о гобеленах, на которых выжигали имена "предателей". Он рассказал о своём отвращении ко всему этому, о страхе стать таким же, как его родители, такими же высокомерными и фанатичными. Он говорил о своих друзьях, о Мародёрах, как о своей настоящей семье, единственном месте, где он мог быть собой. И о том, как трудно ему быть "Сириусом Блэком" из благородного и древнего рода, когда он сам себя таковым не ощущал.

По мере того, как их слова эхом отдавались в маленькой комнате, осколки на столе начали тускло светиться. Они не двигались, но их свет становился теплее, мягче.
Когда они закончили, между ними повисла неловкая, но вместе с тем очищающая тишина. Они оба были обнажены друг перед другом, не физически, а душевно.

— Вот оно, — прошептала Адель, указывая на осколки. — Это и есть "истина прошлого".
Медленно, будто притягиваемые невидимой силой, осколки начали  сближаться. Они не склеивались, а сливались, растворяясь друг в друге, пока не образовали единый, чистый, серебристый диск. Он был прозрачен, как вода, и из его центра исходило мягкое, пульсирующее сияние. Внутри диска проступали древние, текучие узоры. Это было "Зеркало судьбы", восстановленное.

Они подняли его, их пальцы случайно коснулись. В этот момент, Адель почувствовала нечто необычное. Она увидела не свою собственную или его историю, а короткий, яркий всплеск видений – их предков, стоящих у "Родового пламени", не как хранителей силы, а как тех, кто ищет понимания и равновесия. Она увидела фрагменты будущих событий, где их совместная магия используется для восстановления чего-то важного. Это было не пророчество, а скорее потенциал, путь, который они могли выбрать.
Сириус тоже ощутил это. Его глаза расширились, и в них отразилось то же удивление.

— Что это было? — прошептал он.

— Предки. И… будущее, — ответила Адель. — Это "Зеркало судьбы". Оно показывает нам то, что могло быть. И то, что может быть.

Они молчали, крепко держа реликвию. Впервые, их общая ноша казалась не таким уж проклятием. Они были не просто будущими супругами по принуждению. Они были хранителями, связанными глубоким пониманием, выходящим за рамки личных обид.