Родовое Пламя.

После того инцидента прошёло несколько недель. Наступила середина октября, когда начались проливные дожди, а деревья приобрели свои самые яркие оттенки. Сириус Блэк, как всегда, небрежен в движениях и мятежен во взгляде. Он, прислонившись к полке с древними фолиантами, перелистывает потрепанную книгу по Темным Искусствам, больше из скуки и принципа, чем из искреннего интереса. Его волосы растрепаны, а на губах играет привычная насмешливая улыбка. Он здесь, чтобы нарушить правила, почувствовать легкое волнение и, возможно, найти что-то достаточно возмутительное, чтобы подразнить Регулуса или Джеймса.

Дверь в Запретную секцию тихонько скрипит, и в проеме появляется Адель Малфой. Ее походка безупречна, каждый локон идеально уложен, а форма отглажена до скрипа. В ее руках — стопка толстых, казалось бы, скучных книг по истории магии и нумерологии. На ее лице — маска холодного превосходства, но в глубине серых глаз мерцает какая-то необъяснимая, почти болезненная сосредоточенность. Она здесь не для развлечения, а для поиска. Чего-то конкретного.

Их взгляды встречаются. Мгновенное взаимное презрение. Сириус фыркает, Адель едва заметно морщится, словно почувствовала неприятный запах.

Они расходятся по разным проходам, стараясь игнорировать друг друга. Но судьба, или, скорее, древнее предписание, имеет свои планы. Они оба, сами того не зная, ищут один и тот же, едва приметный том, спрятанный в самом дальнем углу, за завесой пыльных свитков. Это старинный гримуар без названия, переплетенный в выцветшую кожу, с еле заметным, почти стертым символом – стилизованным огненым солнцем и сияющей луной, заключенными в ветвистую рамку.

Их пальцы касаются книги одновременно. Мгновенно между ними проскакивает не просто электрический разряд, но и волна древней магии, исходящая от самого тома. Книга слегка вибрирует.

– Отдай, Блэк! Я его нашла первой!  — голос Адель звучит холодно, но в нем проскакивает нотка неожиданной нервозности.

– Ха! Мечтай, Малфой. Этот пыльный хлам интересует тебя не больше, чем меня, — Сириус усмехается, но его хватка на книге крепнет. Он чувствует странное притяжение к ней.

Пока они препираются, древний символ на обложке начинает тускло светиться. Открывается первая страница, на которой, помимо старинных рун, проявляется едва различимая, полупрозрачная карта или схема, уходящая вглубь Хогвартса, указывающая на какое-то скрытое место. Над картой мелькает короткая фраза на древнем языке, которую они оба, к своему удивлению, почти интуитивно понимают: "Родовое пламя пылает там, где кровь сходится".

Сириус, несмотря на всю свою антипатию к родословным, узнает в символе огня что-то из фамильных гобеленов Блэков – нечто, что его мать всегда скрывала или упоминала с благоговением. Адель, в свою очередь, видит в ветвистой рамке вариацию древнего герба Малфоев, который встречается только в самых старых, потаенных архивах их поместья.

В их глазах мелькает одинаковое удивление. То, что они оба, казалось бы, с разных полюсов волшебного мира, ищут эту одну и ту же, скрытую магию, заставляет их на мгновение забыть о своей вражде. Это не просто редкая книга – это часть чего-то более глубокого, связанного с их общим, древним прошлым.

Свет от книги гаснет, карта исчезает, оставляя их в тишине Запретной секции, лишь с привкусом невысказанного. Они смотрят друг на друга уже не с откровенным презрением, а с новой, настороженной любознательностью.

– Что это было? — почти шепотом спрашивает Адель, ее обычно идеальный голос звучит непривычно растерянно.
Сириус, ошеломленный, впервые не знает, что ответить.

– Я… я не знаю. Но это было… необычно.
Впервые в их жизни они находятся в одной лодке, столкнувшись с загадкой, которая бросает вызов их предубеждениям. Эта книга, этот символ, эта фраза – все указывает на нечто общее, нечто, что их семьи, кажется, давно забыли или намеренно скрыли.

Адель, собравшись с духом, протягивает руку к книге. "Нам нужно это исследовать." Ее тон все еще холоден, но теперь в нем нет отторжения, а есть лишь строгая необходимость.
Сириус смотрит на нее. В ее глазах он видит не только чистокровную гордость Малфоев, но и ту же самую необузданную жажду знаний и скрытой силы, которая всегда горела в нем самом, хотя и под маской бунтарства. Они оба, каждый по-своему, были пленниками своих родовых ожиданий, но в этот момент древнее пламя, кажется, нашло способ заговорить через них.

– Хорошо, — наконец произносит Сириус, с легкой ухмылкой, но уже без прежней насмешки. – Встретимся завтра. Здесь же. После отбоя.
Адель кивает, забирает книгу и, не прощаясь, скользит прочь, оставляя Сириуса одного, с новым, интригующим вопросом в голове: что это за "Родовое пламя" и как оно может связать двух таких разных, и в то же время столь похожих потомков?

***

Тишина Запретной секции была тяжелой, словно пыльный бархат. Сириус и Адель снова встретились, каждый с грузом невысказанных вопросов. Адель держала древний гримуар, её пальцы скользили по выцветшей обложке, словно по краю обрыва. В её обычно безупречных глазах читалось редкое смятение. Сириус, несмотря на показную небрежность, был напряжён. Его мятежный дух впервые наткнулся на нечто, что не поддавалось обычному бунту. Они сели друг напротив друга, разделенные столом, заваленным пергаментами, словно два генерала, готовящиеся к битве, которая обещала быть странно интимной.

Они осторожно открыли книгу. На первой странице, помимо исчезнувшей карты, тускло мерцала вязь рун, слишком древних для обычных курсов. Адель, с её скрупулезным подходом, начала расшифровывать их, бормоча под нос, словно заклинание. Сириус, более интуитивный, улавливал смысл между строк.
Книга повествовала о "Родовом пламени" – не как о буквальном огне, а как о сердцевине магии, заключённой в особом месте, что было создано их общими, давними предками. Это было нечто вроде живой библиотеки знаний и неиссякаемого источника силы, заключенного в самом сердце Хогвартса. Две ветви – Блэков и Малфоев – были назначены его хранителями, связанными древней клятвой. Но со временем, как гласили руны, их семьи стали настолько одержимы собственной чистотой и могуществом, что забыли об источнике, который их питал, оставив его в забвении.

– Значит, наши предки были не просто союзниками, но и... хранителями? — Адель подняла голову, её взгляд, обычно ледяной, был наполнен непривычным удивлением.

– Похоже на то, — Сириус кивнул, его брови нахмурились. Он всегда презирал "чистокровную чушь", но идея древней, могущественной тайны, в которой он был замешан, была... почти увлекательной.
Книга открыла им старые генеалогические схемы, где пунктирные линии соединяли фамилии Блэков и Малфоев задолго до их известного разделения. Это были не браки, а скорее мистические союзы, клятвы, скрепленные кровью и магией, чтобы обеспечить непрерывность "пламени".

Они спорили над интерпретациями, их голоса, обычно столь разные, теперь переплетались в общем поиске. Сириус настаивал на более свободном, интуитивном подходе, Адель требовала логики и точности. Но, к их обоюдному удивлению, их контрастные методы дополняли друг друга, словно две половины одного заклинания. Впервые они обнаружили, что их умы работают на похожих частотах, хотя и с разных ракурсов.

Вдруг страницы гримуара вспыхнули тусклым, холодным светом. На них проявились новые руны, предупреждающие: "Путь к пламени будет открыт лишь тем, чьи сердца ищут не власть, а понимание истоков". Изображение на одной из страниц показало, что путь скрыт где-то глубоко под замком, охраняемый древними чарами.

Книга закрылась с легким щелчком. Адель глубоко вздохнула, её дыхание было почти невидимым в пыльном воздухе.

– Мы не можем просто игнорировать это.

– И не собираемся, — ответил Сириус, его глаза горели. Для него это было больше, чем просто приключение; это был шанс понять нечто о своей собственной семье, что выходило за рамки душных гостиных и кричащих гобеленов.
Они оба почувствовали вес этой древней ответственности, которая легла на их плечи, словно невидимый плащ. Было ясно, что "Родовое пламя" не собирается отпускать их.