Родовое Пламя.

Возвращение в Хогвартс после того рассвета, когда их руки были еще сплетены, было наполнено странным, невысказанным напряжением. Адель Малфой, теперь на 6 курсе, а Сириус Блэк на седьмом, после инцидента в Запретном Лесу избегали друг друга. Их недавнее совместное преодоление опасности создало между ними невидимую, но ощутимую нить. Эта нить была соткана из общей тайны, адреналина и краткого, вынужденного товарищества. Ни один из них не хотел признавать, что на мгновение они действовали как единое целое, их магия резонировала, помогая друг другу.

Адель старалась выбросить это из головы. Это был вынужденный союз, продиктованный необходимостью защитить себя от позора. Он - Блэк, гриффиндорец, задира, а самое главное - "Третий", тот, кто играл с ней, проникая в её мысли. Она ненавидела его за это.

Однако Сириус, казалось, не мог так легко забыть. Через несколько дней после происшествия, Адель сидела на каменной скамье во внутреннем дворе Хогвартса, перечитывая старый учебник по зельеварению. Она заметила, как он, обычно окруженный Джеймсом, Римусом и Питером, отделился от них и медленно направился в ее сторону. Ее сердце пропустило удар. Он шел один.
Сириус подошел и прислонился к колонне напротив нее, его руки были в карманах. Он выглядел менее беспечно, чем обычно.

- Ну что, Малфой, - начал он, и в его голосе не было привычной насмешки, лишь легкая неловкость. - Каникулы прошли хорошо? Без происшествий?
Адель подняла на него ледяной взгляд.

- Чего тебе, Блэк? Если ты пришел посмеяться, то можешь проваливать. Мне надоели твои игры.
Сириус фыркнул, но на его лице не появилось ухмылки.

- Нет, я... я просто хотел сказать, что... - он запнулся, и Адель была поражена, увидев его нехарактерную нерешительность. - Что ты неплохо справилась тогда. В лесу.
Это была почти комплимент, сказанный им, Сириусом Блэком, ей, Адель Малфой. Для любого другого это, возможно, прозвучало бы как издевательство, но для Адель, которая знала о его гордости и неприязни к слизеринцам, это было почти признание.

Но внутри Адель кипела ярость. Он сказал "неплохо справилась". Не "ты спасла нас", не "ты была великолепна". Просто "неплохо". Как будто это было легкое упражнение, а не смертельная опасность, в которую он ее втянул. И его неловкость... она видела в ней лишь очередную попытку манипуляции, новый способ игры, зная, что теперь у них есть общий секрет. Он снова пытался войти к ней в доверие, чтобы затем ударить в спину.

- Неплохо? - повторила Адель, её голос дрогнул от негодования. - Ты затащил меня в эту грязную историю, Блэк! Я рисковала всем, чтобы прикрыть *твои* тайны, а ты тут стоишь и небрежно бросаешь "неплохо"? Как будто это было обыденностью! И ты до сих пор не извинился за то, что водил меня за нос с этим "Третьим"! Ты жалкий лжец и трус!
Лицо Сириуса потемнело. Признак неловкости исчез, его глаза снова стали холодными и высокомерными.

- Я не просил тебя помогать, Малфой. Ты сама влезла. И я не лжец, а *умный* волшебник, который смог раскусить твои лицемерные маски, и увидеть тебя настоящую.

- А я? Я просто инструмент в твоих играх? - Адель вскочила, отбросив учебник. - Ты отвратителен!
Сириус лишь усмехнулся, возвращаясь к своему привычному образу.

- О, перестань, Малфой. Ты просто бесишься, потому что не любишьпроигрывать. И ты до сих пор не можешь признать, что я увидел тебя насквозь.

Этот разговор, вместо того чтобы хоть немного разрядить обстановку, лишь глубже забил клин между ними. Сириус, неспособный на истинную, искреннюю благодарность, оскорбил ее небрежным "неплохо". Адель, слишком гордая и обиженная на его прошлые манипуляции, восприняла его попытку к примирению как очередную провокацию. Напряжение в воздухе стало ощутимым, предвещая бурю.

Напряжение между Адель и Сириусом росло с каждым днем. Каждое их столкновение, пусть даже мимолетное, было наполнено не высказанной враждой. Их "перемирие" после Запретного Леса оказалось таким же хрупким, как тонкое стекло, и теперь оно разбивалось вдребезги.

Однажды вечером в Большом Зале, во время ужина, Адель сидела за столом Слизерина, пытаясь игнорировать окружающий мир. Сириус Блэк сидел за Гриффиндорским столом, громко смеясь с Джеймсом, Римусом и Питером. Адель старалась не смотреть в их сторону, но их громкий смех раздражал её. Она слышала, как Сириус что-то рассказывал, и его друзья покатывались со смеху.

В какой-то момент, Сириус, видимо, заметив её взгляд, или просто не удержавшись, поднял голос, обращаясь к своим друзьям, но достаточно громко, чтобы слова долетели до стола Слизерина.
- Вы просто не представляете, как трудно было этой Малфой! - воскликнул он, его голос был полон притворной жалости. - Она так боялась запачкаться! Вся её аристократическая натура противилась беготне по грязному лесу в попытке спасти... ха-ха! - он издал громкий, наглый смех, и его друзья присоединились к нему. - Представляете, она чуть не свернула шею, пытаясь не испачкать свои туфельки! А я ей говорю: "Малфой, ну куда ты без меня?"
Он не сказал напрямую, о чем идет речь, но контекст был прозрачен для Адель. Он публично высмеивал её участие в том опасном инциденте, выставляя её трусливой, неспособной и одержимой чистотой, лишь бы потешить своих друзей и унизить её. Он обесценил её вклад в спасение его тайны, превратив это в дешёвую шутку.

Громкий смех Мародёров эхом разнёсся по Большому Залу. Некоторые слизеринцы бросили на Адель сочувствующие или любопытные взгляды. Лицо Адель вспыхнуло, а затем стало мертвенно-бледным. Он посмел. Посмел выставить её в таком свете, после всего, что они пережили. Ее гордость была растоптана. Ярость, подавляемая с того момента, как она узнала, что он "Третий", вспыхнула с новой, ослепительной силой.

Адель резко вскочила, ее стул с грохотом отлетел назад. Все взгляды обратились на нее.
Она шагнула к центру Зала, ее глаза метали молнии, сфокусированные на Сириусе. Он, увидев её выражение, мгновенно замолчал, его усмешка сползла с лица. Его друзья тоже притихли.

- Блэк! - ее голос, обычно холодный и контролируемый, теперь был полон ярости, но при этом был достаточно громким, чтобы его услышали все. - Ты лицемерный, лживый, самовлюбленный мерзавец! Ты прячешься за спинами своих друзей и позоришь всех, кто когда-либо имел несчастье тебе помочь!
Сириус встал, его лицо было бледным, но он попытался сохранить невозмутимость.

- О чём ты, Малфой? Тебя что, жаба душит, что я веселюсь?

- Ты знаешь, о чём я! - выплюнула Адель. - Ты, кто прячет свои грязные секреты за чужими спинами! Ты, кто играет в "Третьего" и затем смеётся над теми, кто пытается тебя раскусить! Ты - позор для своего рода!
Эти слова были ударом ниже пояса. Он был сыном, который не оправдывал надежд чистокровной семьи. И она, Малфой, ударила именно туда.
Сириус резко побледнел. Его губы сжались в тонкую линию.

- Заткнись, Малфой! - его голос был низким и угрожающим, но Адель было уже всё равно.

- Нет! Я не заткнусь! - Адель подошла ближе, её пальцы дрожали от ярости. - Ты не стоишь и мизинца того, что я сделала для тебя! И я клянусь, Сириус Блэк, что я никогда, *никогда* тебе этого не прощу! Ты для меня - ничто! Отвратительное, лживое ничто!

Она развернулась и стремительно вышла из Большого Зала, оставив за собой оглушительную тишину. Её слова повисли в воздухе. Сириус Блэк стоял у гриффиндорского стола, его лицо было побледневшим, его обычно бесшабашное выражение сменилось редкой, почти пугающей серьёзностью. Его насмешка, исчезнувшая, оставила после себя лишь холодную, отстранённую маску. Он не стал оправдываться, не пытался спорить. Просто смотрел ей вслед, и в его глазах Адель (хотя она уже ушла) могла бы увидеть что-то, что невозможно было понять - смесь удивления, раздражения и какой-то странной, невысказанной обречённости.

Это была точка невозврата. Их хрупкое перемирие было окончательно разрушено.