Родовое Пламя.

Адель продолжала держать секрет анимагии Сириуса при себе. Искушение раскрыть его было огромным, но она сдерживалась. Если он будет исключен, это будет позором не только для него, но и для всей семьи Блэков, а значит, и для Малфоев, которые теперь были с ними связаны. И для неё самой, как его невесты. Это была бы месть, но слишком дорогая. Вместо этого, знание его тайны давало ей редкое, насладительное чувство превосходства над ним. Она могла использовать это как рычаг в их бесконечной игре.

Но жизнь, как всегда, преподнесла новые сюрпризы. Однажды, во время ужина в Большом Зале, Адель заметила, как Сириус стал необычно задумчивым. Он почти не ел, а его обычно озорные глаза были напряжены. То же самое можно было сказать и о Джеймсе, Питере и даже Римусе, который выглядел бледнее обычного. Казалось, Мародёры были чем-то сильно обеспокоены.

На следующий день, когда Адель шла по коридору к библиотеке, она увидела Сириуса, выходящего из совятни. В его руке был запечатанный конверт, который он быстро спрятал. Его лицо было бледным и хмурым. Он прошел мимо нее, не заметив, что было крайне необычно для него.

Любопытство взяло верх над ненавистью. Адель немедленно направилась в совятню. Она не знала, что ищет, но что-то заставляло её действовать. Там она заметила несколько перьев, упавших с совы, и на одном из них, едва заметно, была засохшая капля черных чернил, отличающихся от обычных школьных. Она принюхалась. Запах был тонким, но узнаваемым: чернила, которые были в письмах "Третьего".

Её сердце ёкнуло. Были ли новые письма? Но от кого? И почему Сириус выглядел так обеспокоенно?
Вечером того же дня, когда она пролистывала старые газеты "Ежедневного пророка" в библиотеке, её взгляд зацепился за небольшую заметку в разделе о таинственных исчезновениях. Несколько магловских охотников, недавно исследовавших Запретный Лес без разрешения, бесследно пропали. Заметка была старой, но рядом с ней было приписано рукой кого-то из старших студентов: "Поговаривают, что в лесу видели что-то, что не похоже на обычных животных".

Внезапно все встало на свои места. Мародёры. Анимаги. Запретный Лес. Полнолуние. Она вспомнила слова Сириуса: "Ты ведь знаешь, что это опасно".
Он не просто дразнил её. Он предупреждал.

Паника охватила Адель. Если кто-то еще узнает об анимагии Мародёров, это будет катастрофа. Не только для Сириуса, но и для Люпина, который в этом случае окажется в еще большей опасности. А если их поймают... последствия для их семей, особенно для её, будучи невестой Сириуса, будут ужасны.

Следующее полнолуние приближалось. Адель наблюдала за Мародёрами. Они были напряжены. Сириус выглядел так, будто не спал несколько ночей.
Она чувствовала себя загнанной в угол. Ей ненавистен Сириус, но теперь их судьбы были переплетены гораздо сильнее, чем она могла себе представить. Если его секрет будет раскрыт, это затронет и её.

Однажды вечером, проходя мимо туалетов старост, Адель услышала обрывки разговора. Это был Джеймс Поттер.

— ...этот старый егерь, он что-то видел. И он не из тех, кто отступит. Он снова будет патрулировать у Запретного Леса...
Адель замерла. Егерь. Хагрид? Нет, другой. Тот, кто был одержим поимкой браконьеров и нарушителей.

Её мысли лихорадочно работали. Она могла проигнорировать это. Позволить Сириусу попасться. Это было бы идеальной местью. Но что-то внутри неё, какая-то странная, новая нить, которая появилась после обряда, не позволяла ей этого сделать. Было ли это проклятие 98%? Или что-то другое?

Она приняла решение. Ей нужно было поговорить с Сириусом. Не для того, чтобы помочь ему, а для того, чтобы защитить себя и свою семью от позора.

Когда она нашла его в общей гостиной Грифиндора, он сидел у камина, угрюмо глядя в огонь. (Она тихонько прошмыгнула туда, воспользовавшись наивностью какой-то пепвокурсницы)

— Блэк, — произнесла Адель, появившись словно из ниоткуда. — Нам нужно поговорить. О твоей маленькой... *тайне*.

Сириус резко поднял голову. Его глаза, обычно полные насмешки, теперь выражали чистое беспокойство и что-то, что Адель не сразу поняла. Впервые он не усмехался. Впервые он не дразнил. Впервые они были на равных, лицом к лицу с общей угрозой. Он отвёл её в дальний, пустой уголок гостиной, подальше от других гриффиндорцев, которые были заняты домашними заданиями и болтовней.

— Что ты знаешь? — его голос был низким, почти угрожающим, но Адель уловила в нём нотку страха. Страха, который он никогда не позволил бы себе показать никому, кроме, возможно, своих друзей.

— Я знаю, что ты анимаг, Блэк. И не только ты. — Адель говорила медленно, чеканя каждое слово. — Я знаю про полнолуния. И про пса.

Лицо Сириуса побледнело. Он сделал шаг назад, скрестив руки на груди, пытаясь вернуть свою обычную небрежную позу, но его напряженные плечи выдавали его.

— И что с того, Малфой? Ты пришла сюда, чтобы угрожать мне? Чтобы сдать нас Дамблдору?

— Не будь идиотом, Блэк, — фыркнула Адель, хотя её внутреннее напряжение было ничуть не меньше его. — Если вы раскроете свою тайну, это будет позор не только для вас. Ты забыл про 98%? Ты забыл, что теперь я *твоя невеста*? Твой позор – мой позор. А я этого не допущу.
Она увидела, как в его глазах мелькнуло понимание. Он не думал о ней. Он думал только о своей свободе и друзьях.

— Есть проблема, Блэк. Большая проблема. — Адель понизила голос.

— Я слышала кое-что. Пропавшие маглы в Запретном Лесу. И старый егерь... он что-то видел. И он будет патрулировать у леса в следующее полнолуние. Он не отстанет.
Сириус резко выпрямился. Его глаза теперь были широко раскрыты, в них читалась паника.

— Что? Какой егерь?

— Не Хагрид, дурень. Другой. Тот, кто всегда был одержим ловлей нарушителей. Поговаривают, он увидел что-то, что не смог объяснить. Ты понимаешь, что это значит? Если он поймает вас... особенно Люпина...
Он кивнул, его челюсти сжались. Впервые Адель видела его таким серьезным, таким уязвимым.

— Что ты предлагаешь? — спросил он, отбросив всякую насмешку.

— Мы должны что-то сделать. Создать отвлечение. Сбить его со следа. — Адель взглянула ему прямо в глаза. — Это будет трудно. И мы должны будем работать вместе. Без твоих шуточек, Блэк. Без моих... *особенных* комментариев.
Он посмотрел на неё, оценивающе.

— Значит, ты хочешь помочь. Из чистого эгоизма? – вскинул брови Блэк.

— Именно. — Адель не стала притворяться. — Я не хочу быть втянут в твой бардак. Но я уже в нем. И я не потерплю позора.
Сириус тяжело выдохнул. Его глаза задержались на ней дольше обычного, словно он пытался найти в ней что-то, кроме холодной расчетливости. Возможно, он и нашел. Наконец, он кивнул.

— Хорошо, Малфой. Каков план. Что ты предлагаешь?

Следующие полчаса они провели, обмениваясь идеями, споря и приходя к компромиссам. Это было странно. Их манера общения была резкой, но эффективной. Их умы, такие разные, но одинаково острые, работали на полную мощность. Они разработали сложную схему отвлечения, задействовавшую несколько старых, забытых заклинаний и знание карты Хогвартса и его окрестностей. Их 98% совместимость проявлялась не в романтической гармонии, а в почти сверхъестественной синхронности их мыслей, когда речь заходила о тактике и стратегии.

— Значит, договорились, — сказала Адель, когда они закончили. — Никому ни слова. И никаких осечек, Блэк.

— То же самое и тебе, Малфой, — ответил Сириус, его взгляд был по-прежнему серьезным.
Впервые между ними не было открытой враждебности, лишь зыбкое перемирие, продиктованное общей угрозой. Но даже в этом перемирии Адель чувствовала, как между ними натягивается новая, невидимая нить. Нить, сотканная из опасности и вынужденного сотрудничества.

Ночь полнолуния наступила. Холодный, серебряный диск луны висел высоко в небе, бросая призрачные тени на Запретный Лес. Адель, закутанная в мантию-невидимку, пробралась к опушке леса, дрожа от холода и нервного напряжения. Она видела, как Мародёры, уже принявшие свои анимагические формы, направлялись к Визжащей Хижине, сопровождая превращающегося Римуса. Черный пес, Сириус, был особенно напряжен, его шерсть казалась вздыбленной, а его обычно озорные глаза были полны настороженности.

Согласно их плану, егерь должен был начать патрулирование с юго-западной стороны леса, где он якобы видел "что-то необычное" в прошлый раз. Их задача состояла в том, чтобы отвлечь его внимание и заставить его поверить, что "необычное" находится совсем в другом месте, далеко от пути Мародёров.

Адель заняла позицию на одном из старых, могучих деревьев, откуда открывался хороший обзор на тропу. Вскоре она увидела его – высокого, худощавого мужчину с проницательными, подозрительными глазами, который крался по лесу с фонарем и какой-то странной, мерцающей сетью в руке. Это был не Хагрид, а другой, гораздо менее дружелюбный персонаж. Его появление заставило Адель почувствовать холодный укол страха. Он был серьёзен.

Как только егерь приблизился к определенной точке, Адель сделала свой ход. Она выпустила зачарованного светлячка, который, под действием невидимого заклинания, начал двигаться по заранее заданной траектории, создавая иллюзию необычного, движущегося огонька глубоко в лесу. Это был сигнал для Сириуса.

Через несколько мгновений, далеко впереди, раздался пронзительный вой. Не волчий, но достаточно жуткий, чтобы привлечь внимание. Затем последовал громкий треск ломающихся веток и звук чего-то большого, быстро движущегося сквозь заросли. Это был Сириус в обличье пса, создающий хаос в нужной части леса, подальше от Люпина. Он двигался мастерски, увлекая егеря за собой.

Егерь тут же повернулся в сторону звуков, его глаза сузились.
— Ага! — пробормотал он, и его голос был полон предвкушения. — Значит, вот ты где, зверь!
Он бросился в глубь леса, туда, где Сириус создавал ложный след.

Адель последовала за ним, держась на расстоянии. Её задачей было поддерживать иллюзию и, если потребуется, создавать дополнительные отвлекающие факторы. В какой-то момент егерь слишком близко подошёл к месту, где, по расчетам, могла находиться ловушка. Адель беззвучно наколдовала маленького полтергейста, который швырнул большой камень с дерева прямо перед ногами егеря. Тот вздрогнул, ругнулся и снова изменил направление.

Часы тянулись медленно, казалось, вечность. Адель чувствовала, как её магия истощается, как силы покидают её от напряжения. Сириус был великолепен в своей роли, его инстинкты анимага позволяли ему создавать правдоподобный хаос. Он виртуозно уводил егеря все дальше и дальше, заставляя его гнаться за несуществующей добычей.

Наконец, когда горизонт начал светлеть, и Адель почувствовала, что луна начинает садиться, звуки охоты прекратились. Она видела, как егерь, запыхавшийся и разочарованный, с досадой осматривал лес. Он ничего не поймал. Он был сбит с толку и зол, но его поиски зашли в тупик. Он развернулся и, ругаясь себе под нос, двинулся обратно к замку.

Адель выдохнула. Они сделали это. Секрет был сохранен.
Она услышала легкий шорох. Из-за деревьев вышел Сириус, уже в человеческом облике. Он выглядел измотанным, волосы растрепаны, одежда испачкана. Но на его лице не было обычной насмешки. Было лишь глубокое, почти испуганное облегчение. И... что-то еще.
Он подошёл к ней, тяжело дыша.
— Ты... ты справилась, Малфой.
Адель кивнула, тоже задыхаясь.
— И ты, Блэк.
На мгновение они просто стояли там, среди шелестящих листьев и предрассветной тишины, глядя друг на друга. Между ними повисла странная, неловкая тишина. Это было не просто перемирие. Это было что-то большее. Совместное преодоление опасности, разделенный секрет, который теперь связывал их еще сильнее, чем проклятые 98%.

Сириус протянул ей руку. Не для насмешки, а словно предлагая помощь.
— Пошли. Пока нас не поймали на рассвете.
Адель взглянула на его руку. Затем, без колебаний, вложила свою ладонь в его. Его кожа была теплой и шершавой. Она почувствовала легкий электрический разряд, но на этот раз он был не едким, а… странно успокаивающим.
Они пошли обратно к замку, держась за руки, их тени сливались в одну на бледнеющем рассвете. Ненависть никуда не исчезла полностью, но к ней примешалось что-то новое: невысказанное, нежелательное, но неоспоримое чувство взаимного доверия и… неизбежности.