Сообщники
Мы просыпаемся одновременно. После метели вокруг неожиданно тихо - ничто не шелохнется. Неожиданно тепло - мы с Локи рядом. Комната в особняке тонет в предрассветной темноте. За окном еще ночь, но уже чувствуется приближение утра.
Наши руки все еще сцеплены под одеялом. Мы не разжимали их во сне. Оба лежим неподвижно, глядя в потолок, свинцово-серый в сумраке. Грудь Локи вздымается учащенно, но ритм понемногу замедляется. Выравнивается.
Мы оба перевариваем случившееся. Все, что открылось друг о друге за эту долгую ночь. Его пальцы вздрагивают в моих - короткое, рефлекторное сжатие. Потом он поворачивается, наши лица оказываются совсем близко.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, он прижимается лбом к моему плечу - неожиданное давление. Замирает на секунду - и так же быстро отстраняется. Я вижу его глаза, в них только усталая, но ясная улыбка, без следа красного свечения.
И я решаю помолчать, некоторые вещи разрушаются словами.
Так проходит несколько минут. Мы больше не пытаемся сомкнуть глаза - сон безнадежно отступил. Я бросаю взгляд в окно, туда, где рассвет уже меняет небо. Его проблески начинают окрашивать комнату в серо-голубые тона. Новый день. Новая попытка.
А внутри меня громоздится шум из обрывочных мыслей.
- Локи, - начинаю я, и голос со сна звучит слабо. - Я хочу кое-что сделать. Не могу просто ждать, пока прошлое догонит меня. Нас.
Я встаю - немного резко, неожиданно для него. Ориентируясь по его памяти, нахожу за дверцей шкафа высокое зеркало. Тусклый свет из окна падает на лицо, в отражении кожа отливает синеватым сиянием.
Локи медленно поднимается следом. Беззвучно подходит и встает за плечом, заполняя рамку зеркала. Его заинтригованное лицо приобретает те же синие оттенки. Он молча отмечает это про себя, но ничего не говорит.
В его глазах - немой вопрос: «Что же ты хочу сделать?»
- Фьюри не из тех, кто легко отпускает своих людей, - объясняю я, встречаясь с его взглядом в отражении. - ЩИТ ищет меня. Давай поможем им найти.
В зеркале я вижу, как его бровь чуть приподнимается.
- Неужели ты сдашься? - в голосе - знакомая игра, он подначивает.
- Конечно, нет! - я усмехаюсь, и отражение отвечает мне той же усмешкой. - Я предлагаю обмануть. Совместно.
Его губы начинают изгибаться - это похоже на взволнованную улыбку. Ту, что рвется наружу, когда кто-то наконец предлагает игру, а не бегство. Локи пытается ее спрятать. Он отступает на шаг, скрещивает руки на груди - жест, который говорит: «Удиви меня».
Я смотрю на свое отражение и начинаю воображать. Представляю строгую форму - безупречно выглаженную, черный низ и белый верх на чужой фигуре. Волосы длиннее моих, убраны в пучок, ни одна прядь не выбивается. Лицо чужое, нейтрально-постное - идеальный агент, шестеренка. Иллюзия ложится на меня, как вторая кожа - Локи с готовностью подыгрывает.
Поворачиваясь перед зеркалом, я оцениваю новый, но такой по-старому привычный облик. Этот взгляд на прошлое даже захватывает. Плечи сами собой выпрямляются, тело помнит выправку. Я вдруг выбрасываю руку вперед, выставляя удостоверение как оружие. Ламинирование слепит в утреннем свете, а сквозь блики угрожающее чернеет кругляшок печати ЩИТ.
Локи смотрит на меня критически.
- Серьезно? - говорит он с наигранной скукой. - Ты собираешься прикинуться... бумажкой с печатью? Хочешь сыграть агента, но маска... уже не лежит. Не та аура. Настоящие агенты пахнут страхом и кофе! Ты же пахнешь... - он медленно наклоняется ближе, - ...чистым бельем и наивностью.
Его слова попадают в цель.
- Заткнись! - вспыхиваю я. Он будто поставил диагноз: «выздоровела от ЩИТа». А выздоравливающие уязвимы. И это пугает. - Лучше помоги мне настроить иллюзию! Хочешь, чтоб меня расстреляли еще до того, как я открою документы?
- Документы, - тянет он нарочито разочарованно. Но в том, с каким вниманием он оправляет мой костюм - нет ни капли насмешки.
- Документы - это единственное, в чем я хороша, - я роняю это буднично, и слова падают между нами камнем.
Через связь мгновенно приходит его ответ - не речь, а ощущение: вспышка лезвия стилета, тяжесть жезла в руке, холодная мощь, многократно превосходящая все, что он видел.
- Не это, - я уже чувствую его желание завести речь об артефактах. - Я не про силу. Про понимание. Скажу иначе: это единственное, в чем я понимаю, почему хороша.
Он вздыхает - преувеличенно страдальчески - но принимает мою поправку, мои правила. И щелкает пальцами - костюм на мне становится детальнее. Даже запах меняется: теперь это порох и... немытая кофеварка.
Внутри тут же вздымается пузырь смеха - еще секунда, и он взорвется. Но Локи отвлекает.
- Лови, - он бросает мне что-то маленькое, металлическое. Я ловлю на лету - значок с микрочипом, настоящий, не иллюзорный. - Актуальные коды доступа. Не благодари.
- Откуда?.. - начинаю я и сразу качаю головой. - Не важно.
Смотрю на чип, потом - на него. В его глазах пляшут знакомые искорки - смесь триумфа и тайны. Что-то теплое разливается в груди: он не просто согласился на мою авантюру. Он готов придумать план, подготовить путь. Позаботиться.
Я прикрепляю значок к иллюзорной форме, его вес реальный.
- Спасибо, - говорю тихо.
Он отводит взгляд, отмахивается рукой, и в этом движении читается смущение.
- Не благодари! Просто не дай себя поймать, - ворчит он, но в голосе нет осуждения, только сдержанная мягкость.
Я оборачиваюсь. В его светлых глазах - беспокойство, которое он уже не пытается скрыть.
- Не переживай, - я с улыбкой касаюсь виска. - Мы не расстанемся ни на секунду. Так как же ты попадал в мой офис, пока следил за мной?
Его дыхание на миг замирает, глаза сужаются... Затем взгляд становится отдаленным, будто листает внутренний архив, полный старых теней. Локи фыркает - заходится вспышкой защитной иронии.
- О, это было скучнейшее шоу. Отчеты, унылые совещания. Ты... невероятно сосредоточенно нажимала на клавиши, вбивала все эти данные.
Он делает паузу, и насмешка начинает исчезать из его глаз.
- Словно если делать это достаточно хорошо, достаточно правильно, то мир встанет на свое место. Словно в этой рутине есть смысл, который защитит от всего.
В его взгляде - не триумф наблюдателя, а усталое сродство.
- Я смотрел и думал: «Боже мой. Она не знает. Она не знает, что это всего лишь клетка. Что она сама и тюремщик, и узник».
Воздух в комнате будто густеет. Мои щеки вспыхивают. Под маской агента обнажается нерв. Но именно это заставляет меня выпрямиться. Не отпуская его взгляда, я подставляю под его слова свое лицо. Пусть видит.
Сквозь нашу связь пробивается волна образов, резких и ярких, - он вспоминает оружейный зал, где впервые меня увидел. Встречу на крыше, взрывную во всех смыслах. А между ними - дни незримого присутствия, когда он изучал не жертву и не цель, а личность.
В том, как он смотрит на меня, что-то меняется. В нем возникает осознание - неразрывной связи. Связи между той женщиной, что с фанатичным усердием погружалась в работу, и той, что стоит перед ним сейчас, с вызовом в глазах.
Это длится мгновение. Затем он решительно поднимает руку. Пространство перед нами рвется, раскрывая сначала тонкую трещину, а затем - расширяющийся портал.
Сквозь него видны серые бетонные стены, тусклые лампы и ряд однотипных седанов - подземный гараж моего старого офиса.
Локи легонько подталкивает меня к сияющему разлому:
- Поспеши, если хочешь показать мне, в чем ты хороша. Удачи. Хотя... - его голос становится доверительней. - Нам, кажется, давно пора перестать полагаться на удачу.
«У нас есть кое-что получше», - его слова не звучат, а оседают где-то под грудной клеткой.
Я не оглядываюсь, делая шаг. Холодный воздух тут же обдает лицо. Эхо низких потолков давит на уши. Портал смыкается за спиной, но связь не обрывается. Глубоко внутри нее, под слоями напряженного внимания и осторожности, пульсирует радость - странная, почти дерзкая. Радость сообщников, идущих в риск вместе.