Холодное оружие
Дождь барабанит по черепице, выстукивая ритм, под который незаметно замедляется пульс. Мы стоим на крыльце. Сад под ливнем темный и глянцевый. Лужи внизу отражают размытые очертания мира, как зеркало после удара.
Локи прислоняется к резной колонне козырька, внешне расслабленный, только посох в его руке сжат так, что кровь отхлынула от костяшек.
Я думаю о том, что не отвела взгляда, когда он поднял оружие на меня. Не закричала. Не сопротивлялась.
Почему?
Вопрос жжет изнутри. Я должна была испугаться. Должна ненавидеть. А вместо этого... я уверена - он не причинил бы вреда, это был театр для самого себя. В который я не поверила.
Он позвал меня сюда, но теперь мы оба замерли в молчании. Я жду, пока мое дыхание успокоится, прежде чем нарушить тишину. Украдкой касаюсь шеи - физического шрама снова нет...
- Наверное, Тор грустит, - я киваю на капли, долетающие до нас под крышу.
- Он нас не разыщет, - фыркает Локи, уголок его рта вздрагивает в попытке одарить меня улыбкой. - Он сам замыл наши следы дождем.
В его голосе нет прежней едкости. Взгляд скользит по саду, где магнолии под стуком капель вздрагивают как живые. Он будто впервые замечает, как вода смывает пыль с листьев, делая их снова чистыми.
Разговор не идет. Я продолжаю задавать себе вопросы, на которые не понимаю ответов. Только чувствую их - тихим знанием где-то в глубине диафрагмы.
Почему я не оттолкнула его, когда он сжал мое плечо? Почему позволила ему остаться рядом, когда он опустился на кровать? Почему мое тело не сжалось от ужаса, а, наоборот, расслабилось?
Только ли из-за инстинктов, выкованных годами в ЩИТе? Понимания - тот, кто дрожит от отвращения к себе, не нанесет смертельной раны.
- Кажется, это первый ливень, который льется не на меня, а рядом со мной, - вдруг произносит Локи.
Мой взгляд застыл на каменных ступенях - капли дробятся о них, разлетаясь фонтанами.
- Тебе не нравится быть по эту сторону потопа? - спрашиваю я.
Он стоит, слегка сгорбившись, будто невидимая тяжесть давит ему на плечи. Его уверенность треснула, обнажив под ней что-то уязвимое. Что-то, чего я раньше не видела. Что он сам не хотел признавать. Но теперь не спешит прятать.
- Это... непривычно, - отвечает он и тут же притихает - от странного умиротворения, которое повисло между нами, как нить, натянутая до предела.
Я стою, прислонившись к перилам, и влага с поручня уже пропитывает рукава. Тишина тянется минуту, другую. Шум ливня заполняет долгую паузу. В этом шуме можно утонуть...
Мои мысли, подхваченные водами, снова выносят меня к его поступку. Думаю, как он пытался оттолкнуть меня от края своей пропасти. Использовал угрозу как последний барьер между нами, потому что следующий шаг - это уже доверие.
Мои пальцы невольно касаются рукояти стилета - движение почти незаметное, но Локи замечает его. Он замечает все. И без ментальной связи знает, о чем я думаю.
«Мы оба марионетки, только нити у нас разные...» - так он воскликнул, когда я подобралась к его переживаниям слишком близко. И когда он задел за больное меня - за связь с Тиамутом.
Его взгляд соскальзывает на стилет сначала украдкой. Потом все более открыто. Словно артефакт притягивает его внимание против воли - как третий нежеланный собеседник, которого не получится просто выставить.
Локи первый не выдерживает бездействия. Всегда первый. Вечный зачинщик. Посох с легким звоном ударяет об пол, и я понимаю: момент передышки закончился.
- Покажи, - его голос тихий, почти шепот, но звучит сталью.
Я поворачиваюсь встретить его взгляд - тот уже не встревоженный, а изучающий. Как будто он разгадывает головоломку, где каждое движение моей руки над стилетом - часть некого кода.
- Объясни, как это работает, - Локи указывает на мое оружие, но сам сжимает посох, будто прикрываясь им. - На крыше небоскреба было... - он подбирает слово, - не до тонкостей.
Мне ясно: он не просто хочет узнать описание каменной пики. Он хочет понять, что связывает ее с силой, которая ему не подвластна. Взгляд скользит по клинку с опаской, будто рассматривает змею, способную ужалить даже сквозь прутья клетки.
Холод рукояти покалывает мои пальцы, напоминая о первом прикосновении там, в храме Явы. Тогда целестиальная плоть обожгла, повредила мне кисть, впившись в нервы чистой энергией...
Рука давно зажила, а кинжал... что ж, теперь он лежит на ладони послушно, как прирученный тигр.
- Стальная рукоять - не просто оправа, - я провожу ногтем у стыка, где золотой стержень уходит под гарду. - Это клетка. Без этих оков... его мощь сожрала бы меня.
Мне мерещится, что стилет вздрагивает, будто способен услышать нас. А Локи тем временем косится на свой посох.
- Все как с этим кристаллом, - он поднимает древко, и светоч на нем вспыхивает. - Он - тюрьма для Камня разума.
- А тот, кто держит посох, - киваю я, - может думать, что подчинил себе силу Камня.
Локи цепляется к моим словам. Но придирка оказывается неожиданной.
Не к намеку, что он не контролирует Камень.
Не к утверждению, что его и нельзя контролировать.
Вместо этого случается одна из тех сцен, к которым в последствии просто невозможно относиться серьезно.
- Скипетр, - поправляет он.
Я сбиваюсь с мысли, а Локи продолжает:
- Это же явно скипетр. Посмотри на кристалл - явный символ власти. Представь! - его голос приобретает торжественные нотки, рука с посохом взмывает вверх. - Ты входишь в тронный зал, все падают ниц, а твой скипетр...
- Цепляется за портьеру, и, запутавшись в складках, ты падаешь с ним, - в нашей ментальной связи возникает живописный образ, от которого у Локи дергаются желваки.
Перебив его «весомый аргумент» такой картиной, я отбираю палку с Камнем - на удивление успешно. И настаиваю:
- Посох! - кристалл загорается ярче. Конечно же, в доказательство моих слов.
Для меня это просто посох. Похож на лапу насекомого, мультяшный - а этот образ заставляет бога возмущенно фыркать. В запале Локи восклицает:
- Он против твоего варварства! Скипетр требует уважения, изящества...
Он закатывает глаза, раздраженный необходимостью объяснять очевидное. Снова хватает древко, наши пальцы соприкасаются - этим жестом он будто говорит, что продолжит настаивать.
- Мы можем назвать его жезлом, - я выпускаю артефакт, расплываясь в улыбке. - Обобщающий термин. Ни тебе плебейского посоха, ни королевских замашек.
- Жезл... - Локи щурится, но губы уже дрогнули в усмешке. - Договорились. Иногда ты напоминаешь мне Тора. Только с щупальцами.
Капли дождя успевают пригладить ему волосы - мы, не заметив за спором, сдвинулись к краю веранды. Наверное, так он выглядит, сняв шлем после боя. В этом, словесном, у нас вышла ничья. Локи молчит, во взгляде - вызов: это ничья? Или перерыв?
Он снова скрывается под сенью дальней стены. Снова изучает меня, и мне не нужно смотреть на него, чтобы знать это.
Но я смотрю - на то, как свет и тень переплетаются у него на лице. Как он то ли в задумчивости, то ли в кокетстве наклоняет голову набок.
- Почему Камень разума так податлив тебе? - он звучит почти мягко, будто спрашивает сам себя, а не разговаривает со мной.
Я протягиваю руку. Сияние кристалла обнимает пальцы, словно давний знакомый. Внутри меня что-то тревожно сжимается - предупреждение, шрам памяти? Но я не отдергиваю ладонь. Ответ приходит сам собой, будто был врезан в мой позвоночник:
- Целестиалы создали Камни. А меня... они создали как инструмент, - мой голос звучит обезличенно ровно. А вот о Камне разума я думаю, как о личности: - Мы оба с ним - детали механизмов.
Локи кивает - неспешно и задумчиво, как при замедленной съемке. Он бессознательно перебирает пальцами, будто ловя невидимые нити - его обычный жест при встрече с загадкой.
- Инструменты не задают вопросов. Значит, в тебе есть нечто большее? - его голос звенит упрямством. Глаза впиваются в мои. Я чувствую: он не просто спрашивает. Он требует. Не словами, а взглядом, в котором смешались любопытство и старая боль - будто он сам когда-то искал ответ на этот вопрос, обращенный к себе.
Сейчас не ответить нельзя. Не из-за пронзительного взгляда. А потому, что он уже начал распутывать узлы, которые связывают нас обоих.
- Ты хочет узнать природу моих способностей? - я говорю небрежно, как в игре, но внутри поднимается напряжение. - Что ж, я покажу тебе свое настоящее оружие.
Демонстрация потребует пространства. Я выхожу в центр сада, чувствуя, как мягкая трава пружинит под ногами. Дождь моросит уже целую вечность. Его измельчавшие капли кажутся почти теплыми на коже, но влага просачивается сквозь одежду, оставляя холод.
Поворот запястья - и я выпускаю темные щупальца из стилета. Они вырываются наружу как живые потоки дыма, только плотнее, материальнее. Каждое толщиной с мою руку, поверхность матовая - дождь беспрепятственно проходит сквозь них. При движении они оставляют в воздухе едва заметные следы - не тень, но что-то похожее на искажение пространства.
Щупальца движутся плавно, почти гипнотически, извиваясь змеиными кольцами. Но они не повинуются мне во всем - скорее, существуют рядом, как независимые создания. Я чувствую их присутствие: холодное покалывание, которое пробегает по позвоночнику, когда они проплывают сквозь меня.
Локи, затаив дыхание, наблюдает за их танцем с видом ученого, впервые нашедшего новый вид жизни. Он сходит с веранды за мной - осторожно, будто не хочет нарушать атмосферу. Его магия пробуждается, тонкой вуалью струится вперед, стремясь прикоснуться.
Зеленые искры деликатны, они отделяются от него потихоньку. Но вместо слияния щупальца отталкивают его энергию. Размазывают искры по воздуху причудливыми узорами, заряды лопаются, оставляя на коже ощущения, как от статического электричества.
Заметив это неприятие, Локи становится только настойчивей. Плечи вздергиваются, губы сжимаются в линию - проявляется черта, что губит его чаще других: неспособность остановиться.
Жезл выдвигается вперед, вспыхивает ярче - Камень откликается на его вызов...
- Не надо! - начинаю я, но он уже действует.
Заряд энергии ударяет в клубок щупалец. Так молния бьет в темное море: тьма впитывает удар, вместо того чтобы рассеяться. Затем - она взрывается.
В этот момент что-то будто меняется в самой структуре мира вокруг.
Щупальца рвутся вширь, заслоняя свет, но не мои намерения направляют их. Не мой гнев или страх.
Это Он. Тиамут.
Его присутствие врывается в мое сознание - не просто мысль или видение, а нечто колоссальное, древнее... превосходящее любые людские масштабы... Оно сметает привычные границы моей личности - я чувствую, как мое «я» уступает чужой силе, беспомощно сжимается...