Чужими глазами
Локи выходит за мной без колебаний - не спрашивает, не пытается остановить. Он даже не сердится. Просто принимает мой импульсивный выбор как должное, будто знал, что я поступлю именно так. Его шаги мягкие, почти бесшумные, но я чувствую их рядом - как ритм, к которому невольно подстраивается мой собственный шаг.
Благодаря нашей связи я то и дело улавливаю его взгляд на город - не просто картинку, а целое восприятие. В нем обнаруживается неожиданная глубина. Смотреть на улицу его глазами - все равно что в детстве заглядывать в калейдоскоп: каждый поворот головы рождает новый узор, новое сочетание света и формы.
Он скользит взглядом по фасадам, задерживаясь на деталях, мимо которых я всегда проходила. Строгая линия карниза, зигзаг пожарной лестницы, узор ар-деко, вырезанный в камне. Этот стиль, кажется, будто создан для него - и дело не только в изяществе линий. Шпили Асгарда для него совершеннее, но... они - незыблемы. Вечны.
А здесь - не так.
Здесь он видит трещину в граните, следы ржавчины на стальной балке, свежую заплатку на старом асфальте. Он смотрит - и не видит упадка. Он видит жизнь.
Человеческие здания стареют, трескаются, их сносят - и это не трагедия, а возможность. Повод начать заново. Локи чувствует в этом свободу - не в величии, а в движении. В праве падать и снова подниматься.
И мне становится понятно, как он научился так естественно маскироваться под землянина. Он долго бродил здесь, среди переменчивости, впитывал ее, как губка. Я в этом уверена...
Внезапно наш путь преграждает группа подростков, устроившая на тротуаре съемки танцевального ролика. Они нагло перекрывают поток прохожих, но принц не спешит разгонять их с нашего пути. Он замирает. Наблюдает.
«Смотри! - его мысль звучит почти с нежностью. - Они танцуют не ради богов, а ради себя. Какой роскошный бунт!»
В уголке его губ мелькает улыбка - едва заметная, но настоящая. Хаос их творчества напомнил ему дикие сады Ванахейма, где ветер носит семена без спроса, а каждый всход - случайность, но все равно большая ценность. Он смотрит на это как на нечто знакомое, даже родное.
Но насмешливость не покидает его полностью:
- Ха-ха! Двигаются, как жрецы на весеннем празднике! Только вместо ритуальных кинжалов - эти ваши старкфоны.
- Соцсети разят сильнее кинжалов, - парирую я, но Локи уже не слушает.
Его внимание приковано к чьему-то гаджету. Пальцы совершают едва уловимое движение в воздухе - будто нащупывают невидимые нити, связывающие устройство со всемирной паутиной.
Я ловлю вспышку в его сознании - не просто интерес, а жгучее желание... чем-то со мной поделиться?
«Они, даже не зная законов рунической вязи, научились сплетать реальности! - мысль рвется вперед, стремительная, как поток. - То, над чем я трудился веками... конечно, по молодости. Хотел создать альтернативу сейду Одина. А у них это рождается само собой. Шлют мысли через океаны, хранят прошлое в облаке... Стоит ценить эту свободу».
Разум Локи будто очищается - все лелеемые веками обиды притихли, уступая место чему-то новому. Мир видится иначе, не другим, но глубже. Он останавливается, задумчивый, его взгляд цепляется за трещину в мурале - излом между красками, как будто кто-то провел черту поверх сложившейся истории.
«Видишь? - его внутренний голос звучит тихо, но поражает страстью. - Они рисуют свои мифы прямо на асфальте. Не на золоте, не на пергаменте. Потому что знают: настоящее бессмертие - не в долговечности, а в смелости быть перечеркнутым».
Я вижу.
Мидгард для Локи - не игрушка, не поле для манипуляций. Это священнодействие. Место, где он мог бы найти себя без масок. Не принца. Не изгоя. А творца. Чьи лучшие произведения рождаются не в одиночестве, а в союзе - с хрупкими, но неуемными, как он сам, смертными.
Его внимание - острое, ненасытное - цепляется за каждую деталь: скол краски, дрожь света на стекле, мимолетную гримасу прохожего. То, что другим кажется шумом, досадной помехой, для него складывается в скрытый код бытия, в тайный узор человеческих действий.
И я ловлю себя на мысли, что через его глаза Нью-Йорк превращается в живую мандалу - огромную, дышащую, вечно меняющуюся.
Это зрелище чарует опаснее любой магии.
«Ты...» - я только набираюсь смелости заговорить об этом, как он вдруг резко тормозит. Видит в стороне распахнутую кованую дверь. Над ней барельефом гранитный орел - это отделение почты.
Мысли Локи, еще секунду назад плавные и глубокие, срываются с курса, меняя направление.
Маневр застает меня врасплох, как резкий поворот на скорости - в животе холодеет, мир порывается уйти из-под ног. Мгновение - и его взгляд, тяжелый, пронизывающий, опускается на мой пояс.
Он словно видит сквозь ткань, безошибочно находит музейный кинжал. Артефакт, что был сначала лишь изящной безделушкой. Потом - верным орудием в бою...
А теперь - становится чем-то большим.
В его сознании вспыхивает новая идея. Легкая. Почти игривая.
Но я чувствую ее истинную природу.
Это опасная мысль.
Слишком соблазнительная для того, кто любит разрушать границы - просто ради того, чтобы посмотреть, что будет.