Совершенная фальшь
Слова только стихли, когда мы оба понимаем, что покинем убежище. Взгляд Локи задерживается на стенах библиотеки. Воздух внутри спокойный и теплый, но за окном уже начинается новый день. Ветер доносит до нас его звуки - лай собак, ранние голоса и шуршание шин по сырому асфальту.
Мы секунду стоим посреди комнаты, не двигаясь. Но что-то внутри нас уже двинулось вперед - решение принято. Остается лишь воплотить его. Локи гасит все лампы разом - одним взмахом руки и шагает на улицу. Едва мы переступаем порог особняка, как маг преображается.
Он демонстрирует превосходное знание человеческих нравов: изменяет одежду на черный костюм от элитного бренда. Безупречный британский акцент и уверенная походка довершают образ. Лишь небрежно заброшенный на плечо посох выдает его сущность. Да и тот будто к месту, и все успешные люди Нью-Йорка носят такие же.
Магия превращает наше путешествие в сцену из фильма.
Я только сейчас замечаю у ворот автомобиль - длинный, низкий, с хищными линиями кузова. Слишком эффектный для тихого предместья. Черный корвет... Он стоял здесь все это время? Как я могла его не заметить, когда мы вчера приземлились в саду? Но это возможно, тогда мои мысли были заняты другим - не окружением, а тем, как близко мы с Локи оказались друг к другу.
А он открывает дверь пассажирского сидения и не может сдержать улыбки, когда предлагает «запрыгивать». В его глазах мелькает искра того озорства, что заставляет смертных и богов равно следовать за ним в самые безумные авантюры.
Мы трогаемся с места. Дом уходит из вида, скрываясь за поворотом, словно воспоминание, которое еще не готово окончательно стать прошлым - слишком хочется в него вернуться.
Мили мелькают за окном. Мы едем молча, но тишина в салоне - обманчива. Наши мысли гудят, наполняя воздух невысказанным напряжением: то, что мы собираемся сделать - не просто возврат артефакта, а шаг, который перечеркнет прежние правила игры. Между нами уж точно.
Локи краем глаза ловит мое движение - мои пальцы машинально проверяют, на месте ли музейный нож. Как будто он может исчезнуть, и тогда - о, ужас! - все обратится в прах.
Он ничего не говорит, только чуть прищуривается, будто знает, что я не признаюсь в своих надеждах, как в последней глупости.
За границей района открывается полоса частного аэропорта, где нас уже встречает джет, готовый ко взлету.
Экипаж, очарованный силой Камня, подчеркнуто вежлив. Пилот - мужчина средних лет, лицо застыло в странной смеси восторга и трепета. Он бормочет в рацию что-то о VIP-пассажирах... Его голос звучит формально, как при объявлении погоды, но за каждым словом, за каждой интонацией проскальзывает непроизвольный страх.
Бодро взбежав по трапу, Локи устраивается в широком кресле, предлагая мне самое близкое по соседству:
«Удалось ли тебе поспать?» - он спрашивает не вслух, слова возникают прямо в моем сознании. Но при этом он ко мне склоняется, как будто действительно готов выслушать.
«Думаю, раз ты выспался, мне уже не обязательно», - я лишь отмахиваюсь.
Он откидывается на сидение, вроде бы приняв такой ответ, хотя я чувствую - глубоко внутри есть какое-то несогласие. Стюарды, не понимая, что прерывают наш молчаливый диалог, подают завтрак.
Фарфор, хрусталь, дорогие приправы и дымящийся кофе. Локи ест не спеша, длинные пальцы уверенно держат вилку, каждое движение отточено не хуже его фехтования.
«Не стесняйся, - его губы трогает игривая усмешка, но глаза взвешивают каждую мою реакцию. - Земная пища порой приятно удивляет».
«О, я чувствую, - мне известны его ощущения. И желания тоже, как странное эхо в собственном разуме. Я подкладываю ему больше капрезе с сочными помидорами. - Сам не стесняйся!»
Он смеется и выглядит при этом безупречно: волосы лежат легкой волной, осанка прямая, на костюме ни складочки. Даже наедине он хочет быть царственным. Его красноречивый взгляд намекает, что и мне пора бы выбраться из потрепанной спецовки. При этом он - само обаяние, обидеться на укор невозможно.
Там, где была эмблема ЩИТа, все еще торчат нитки, а под снятой курткой должна была открыться рубашка со следами крови. Но Локи сосредотачивается на мне - и я внезапно вижу себя в элегантном длинном платье.
Асгардец создал морок по своему вкусу. Должна отметить, оружие тот скрывает отлично, вот только...
«Я еще не знаю, что хочу носить», - не понимаю я своих ощущений от перемены образа.
«Мы разберемся», - обещает он, а пока добавляет рукавам золота.
Дорога окутывает нас комфортом, роскошью, идеальным сервисом. Но под этой гладкой поверхностью во мне зреет что-то необъяснимо тревожное. Я чувствую странность. Это как если бы на идеальной кофейной чашечке в руках Локи была трещина.
Люди вокруг доброжелательны, их улыбки слишком широкие, глаза слишком синие, а восторг кажется почти осязаемым - будто мы стали центром вселенной. В которой люди теряют индивидуальность, а я, механизм, впервые начинаю обретать ее. Бред какой.
Меня подспудно гложет неприязнь, но я не могу понять ее причину и отталкиваю это чувство. Пробыв на борту всего четверть часа, мы сходим в «старом» аэропорту Нью-Йорка - Ньюарк встречает лимузином с затемненными окнами. Когда он увозит нас сразу от трапа, я ловлю себя на мысли, что даже не заметила, кто распорядился о трансфере.
Рутина остается словно за кадром - не было задержек в воздухе и досмотров. Никаких работников с характером, никаких случайных собеседников, просто красивый фон, на котором мы с Локи единственные живые актеры.
В самом городе становится легче, Джерси за стеклами салона бурлит как кипящий котел. Жаль, что мы проносимся мимо - в мегаполисе всегда пробки, но не сегодня. Словно и дорога, и время подстроились под нашу киногеничную сценку.
Уже скоро мы минуем Гудзон, и горизонт загораживают небоскребы. Они выстраиваются колонной, обозначая Манхеттен.
На их стеклянных боках танцуют солнечные блики, делая виды достойными кадров Руссо. Воздух в салоне внезапно кажется мне спертым. Здесь, сейчас - настоящая жизнь, она бурлит там, за стеклом, а мы мчимся сквозь нее как призраки... Повинуясь внезапному порыву, я решительно давлю на кнопку связи с водителем.
- Остановите! - и мысленно добавляю для Локи, почти вызовом: «Пройдемся! Отсюда до музея уже недалеко».
Не дожидаясь его ответа, я тянусь к двери. И как только машина замедляется, выскальзываю наружу, как из аквариума - в море.
Пятая авеню обрушивается на меня какофонией звуков: клаксоны, смех, голоса и десятки шагов по асфальту. Но для меня это звучит как симфония.