Одно наваждение на двоих
Парадоксально - с трикстером в голове, с его амбициями и самообманом, я чувствую себя лучше, чем когда-либо прежде. Но даже для меня наша связь необычна. Целестиал присутствовал всегда, видел все без утайки, все личное. Ему не было дела. А теперь каждый мой жест вызывает целый каскад взволнованных суждений Локи.
Он устает, пытаясь даже в мыслях всегда держать маску. Мое присутствие ломает его шаблоны. Планы меняются на ходу, старые убеждения рушатся, новая ложь еле держится. А еще он держится за личные границы. Я пыталась объяснить ему, что они - иллюзия, но кажется, он принял это за одну из моих плоских шуток.
Связь наших разумов, хоть и дает плоды, но требует гораздо большего, чем разговоры. Высасывает силы, это начинает сказываться. Мы все еще обмениваемся мыслями о целестиалах, о том, как держать супергероев на расстоянии от нас, но образы от Локи теряют четкость, а фразы прерываются.
- Хель, - он тихо чертыхается, досадуя, что не может закончить какую-то важную мысль.
И, наконец, сдается. Словно подкошенный, опускается в кресло, устало подтягивая длинные ноги к груди, как уязвленный подросток. Я ощущаю, как он уплывает в сон: тяжесть век становится запредельной, мысли скачут от одного к другому без всякой логики.
Осознанность тает, как воск, оставляя лишь смутное ощущение невесомости. Он окончательно погружается в сон. А я продолжаю стоять рядом, как навязчивое домашнее животное. Как тот самый кот, что трется о ноги хозяина, когда его не звали.
Опять я нахожусь слишком близко. Вторгаюсь в его личное пространство - между нами лишь несколько дюймов. Неловкость скребет меня изнутри, но сдвинуться с места не хватает воли. А может, дело в нежелании...
Его лицо, обычно искаженное высокомерием, теперь расслаблено. Губы слегка приоткрыты, дыхание ровное, а длинные черные пряди растрепаны - следы его привычки ерошить волосы, когда он напряженно думает.
Я, наконец, замечаю - за окном успело взойти солнце. Лучи рассвета проникают в комнату, и Локи, ощущая тепло на подлокотнике, сдвигается во сне. Тянется ближе к свету. Странно видеть его таким...
«Словно подсолнух!»
Сейчас в трикстере есть что-то наивное - сон стер с лица все хмурые складки, придав чертам детскую мягкость. Я задерживаюсь взглядом на свежем шраме у виска - тонкая алая линия. Иллюзия больше не прикрывает ее, память о недавней схватке. Сувенир от моих бывших сослуживцев? Это тоже так странно...
Локи морщится сквозь сон, когда я трогаю рубец кончиком пальца. Похоже, даже боги носят шрамы, и заживают они не мгновенно. Продолжают болеть.
«Эх, бедняга».
Наша связь не погасла, когда он заснул - я все еще слышу фоном его мысли. Но теперь это не поток рассуждений, а... река сумбурных образов. Воспоминания о бое на крыше. И о том, что было до... Вдруг - резкий перепад! Нас накрывает четкое видение: вместо меня на крыше перед Локи стоит светловолосый верзила.
Это же громовержец! Тор что-то говорит - слова неразборчивы, но их интонация, как плеть, заставляет Локи съежиться. Вжать голову в плечи, будто ребенка. Я чувствую укол стыда - ведь это я напомнила ему о брате. Цинично пыталась поиграть на его слабостях, не понимая тяжести старой раны.
Теперь получаю расплату: его страх, его боль, его злость на меня - все сплавляется в спящем подсознании. Черты Тора плывут, искажаются, наползают как жидкий металл на мои очертания. Я больше не наблюдатель - я будто проникаю в сон. Чувствую в ладони холодную, неудобную рукоять Мьельнира...
Молот вдруг тяжелеет, разбухая до абсурдных, гротескных размеров. Заполняет собой все пространство. Это даже больше не Мьельнир - это символ глухой подавляющей силы. А Тор... я превращаюсь в какого-то гигантского идола - неумолимую мощь, перед которой Локи чувствует себя ничтожным.
Ему снится, что я замахиваюсь исполинским молотом, готовясь сокрушить его Мидгард - эту утопию, где он сумел стать королем. Где нашел признание, провел гениальные реформы, внес чудесные изменения. Теперь всему конец.
«Какая жалость...»
Сон набирает обороты. Разыгрывается сцена, что в реальности так и не случилась: схватка между мной и Локи. Между иллюзиями и грубой энергией. Он выпрямляется. Стоит напротив, слегка запрокинув голову - жест полон гордыни. Детская беспомощность смывается бравадой. А может, ненавистью.
Уголки его губ дергаются в показной насмешке, пальцы резко чертят руны в воздухе. И пространство взрывается метаморфозами.
В стеклах небоскребов оживают витражные чудовища, пол крыши превращается в зыбучие пески. Те начинают поглощать меня. Локи манипулирует пространством, временем, даже самим восприятием мира. Во взгляде - ледяной восторг, он будто заворожен собственным могуществом. И я понимаю, он способен на это не только во сне.
«Ты великолепен!»
Но молот - теперь золотой в черных трещинах - врезается в его прекрасные иллюзии.
Локи вздрагивает, словно удар пришелся по нему. Мьельнир, пропитанный тьмой, сотрясает мир до основания. Каждый удар страшнее предыдущего: океаны иссыхают, города обращаются в пыль. Созданный Локи Мидгард рушится безвозвратно. На месте сломанных творений бога остаюсь лишь я.
В реальности солнце вовсю заливает комнату, но оранжевые лучи не способны заставить меня зажмуриться. Во сне мы замерли, впившись глазами друг в друга. В его взгляде - бешенство раненого зверя. Я чувствую, как контуры Тора снова начинают проступать сквозь меня.
Увидев черты брата, Локи дергается, резко отводит взгляд. Зрачки сужаются до точек. В этом рефлексе - отторжение, застарелая злоба. И как по команде пространство вокруг нас меняется. Резко отматывается к началу видения. Я снова слышу гул города - он словно рокот приближающейся бури. А Мьельнир снова тянет руку. Сон угрожает повториться...
«Нет! - крик вырывается из меня не просто звуком, а сгустком испуга. - Я не буду твоим повторяющимся кошмаром!»
И - о чудо - это работает. Сон дрожит от крика, рассыпаясь на осколки. Битва стихает, словно ее и не было. Ощущение катастрофы растворяется.
В голове - странная смесь опустошения и лихорадочной ясности. Связки горят, в ушах звенит после взрыва эмоций. Я - снова я, освобожденная от чужой ярости и чужого облика.
Но взгляд Локи остается пустым. Он все еще там, в глубинах собственного подсознания. Я тут же осознаю, какая передо мной открылась возможность - дверь, куда я не посмела бы стучаться в другом случае.
Что-то в груди сжимается, теплое и колючее - не то жалость, не то... что-то иное... Но я отмахиваюсь от этого чувства. Ведь разум бога, обычно спрятанный за сотней масок, стал доступен. Его воспоминания, все тщательно скрываемые тайны - все здесь, лишь протяни руку.
Губы сами складываются в улыбку - не радостную, а жадную и почти виноватую.
«Разве я могу упустить шанс узнать тебя?»