Подмена тезиса
- Признаю, я была инструментом, - вырывается у меня резко. Я говорю это вслух, словно слова могут стать укором за мысль. Или материализовать ее в нечто, с чем можно бороться. - Я предназначалась «оптимизировать» популяцию Земли. Вот в чем была моя миссия.
ЩИТ постоянно проводит в ООН свои проекты под маской гуманизма, поэтому я внедрилась к ним - идеальное прикрытие. И методично подталкивала планету к перенаселению через благородную борьбу с голодом и эпидемиями. Деятельность, полезную не только людям, но и тем, кто на них паразитирует.
Если все в мире вертится вокруг энергии, я создавала идеальные условия - чем больше людей, тем сытее целестиал. Энергия разумной жизни необходима ему, чтобы расти внутри планеты, как паразиту внутри хозяина. Паразитом он мне теперь и видится, я ловлю себя на бесконтрольном раздражении.
Локи слышит мои несдержанные мысли и оценивает их по-своему. Вертит в руках посох, поджимает губы и подменивает тезисы:
- Все ради энергии. Власти. Контроля, - в его памяти всплывают тысячи прочитанных книг: истории об империях, восставших и неизбежно рухнувших во имя этих архетипов. Вечный круговорот одних и тех же ошибок, которые он когда-то так желчно критиковал с вершины своей колокольни.
Но взгляд в бездну разума целестиала не прошел для Локи бесследно, а может, это наша ментальная связь заставляет его теперь видеть вещи иначе. Он внутренне сбивается с привычного высокомерного тона, и из глубин подсознания, как пузырек воздуха со дна темного озера, всплывает давно отринутая, почти болезненная мысль: «Я не выше этого. Я не особенный...»
Из моего сознания всплывают обрывки подавленных сомнений. Они годами отбрасывались за ненадобностью, но я замечала, я видела перекосы в своей работе с ООН все это время. Возможно, я сделала бы что-то раньше, если бы не держалась за стилет как за сломанный компас.
Память настойчиво показывает зал заседаний ООН: мраморные колонны, давящие как надгробия, и мои собственные слова о «гуманитарных квотах», «приоритетах устойчивого развития». Тогда я сделала вид, что не вижу рук делегатов из бедного африканского региона, которые покрывала характерная сыпь от загрязненной воды. Я не хотела замечать. Предпочитала не видеть.
Была сокращена детская смертность, но я не трогала образование. «Врачи без границ» спасали жизни, но безработица меня не уже касалась. Все превращалось в лицемерный спектакль: водные скважины без необходимых фильтров, беженцы без жилья и перспектив... Я руководствовалась долгом.
- Не вздумай примерять роль жертвы, - его слова резки как хлыст, внезапно рассекший воздух. Но это предупреждение сказано больше самому себе, чем мне - я вижу взгляд того, кто узнал в моих ошибках свои собственные.
Нам обоим сейчас невыносимо сложно. Впервые задумавшись о своем месте в ткани мира, я нахожу только черные нити поступков. Ему и вовсе приходится распускать старую ткань - слишком многое изменилось за считанные часы нашего знакомства.
Раньше целестиалы были для него персонажами мифов. Всего лишь легендой, строчками забытых манускриптов. Теперь перед ним стою я - живой осколок той легенды, превратившейся в кошмарную реальность.
В голове трикстера проносятся оценки, вычисления, поиск выгодны. Он нервно меряет шагами комнату, в задумчивости останавливается у лампы - между источником света и мной. Не замечает, что его тень накрывает меня полностью, как дурное предзнаменование.
Я завороженно наблюдаю, как быстро трансформируется его разум. Режет мысли и чувства лезвием логики - бесстрастно отмечает, как можно использовать ситуацию, древних исполинов, могущественные артефакты, и даже меня - очередную фигуру, которую жизнь подкинула на его шахматную доску.
Но вопреки холодному анализу из глубины его существа пробивается нечто живое и горькое. Он против воли сравнивает могущество целестиалов с властью Одина над Девятью мирами.
- Как можно быть такими безразличными? - внезапной вспышкой злится он, словно прорвав плотину сдержанности.
- Как тебе удается совмещать в себе все это?! - я удивляюсь, как мгновенно он переключился.
Локи будто соткан из противоречий. Они часто меня забавляют, в них всегда можно найти что-нибудь важное. Что-то особенное для себя. Вот и сейчас я вижу, что его парадоксальный ум пронизывает одна яркая мысль - красная нить, проступающая среди обрывков недодуманных идей.
«Она может быть свободной. Не просто орудием. Силой», - Локи мог бы петь эти строчки как гимн, столько в них внутренней убежденности.
- Ты не инструмент, - произносит он твердо. - Инструменты не чувствуют стыд.
Его желание изменить мою жизнь ощущается так ясно, что я не могу отрицать его искренность. Локи переживает это стремление всем своим существом. Будучи рядом со мной, выдает его в каждом движении - в сжатых кулаках, в прерывистом дыхании, в том, как он неосознанно приближается. И в ответ у меня щемит под ребрами - я испытываю чувство, по своей остроте сравнимое с любовью.
Возможность выбирать свой путь, начать все заново - вот что Локи сумел во мне разглядеть. А может, просто хотел бы себе. Не важно - мне нравится его намерение, оно открывает передо мной дверь к чему-то совершенно новому.
Мысли о собственном будущем у Локи окрашены яростью. Ненавистью к Таносу, что горит в нем как пожар. Раньше так же кипела злоба к Одину - теперь он думает, это было ребячеством. Однако пламя в нем не угасло, готовое спалить дотла любую привязанность.
Пока разум Локи ушел в задумчивость, я тихонько разглядываю его профиль. И не умея толком бояться огня, позволяю себе привязаться. Все его взгляды не перенять, они слишком колкие, но все же я рада его влиянию. Потому что шанс победить Таноса - шанс, который я даю - пробуждает в нем нечто новое для него. Чувство ко мне, которое из-за своего накала легко можно спутать с любовью.