Внутренний конфликт
Я чувствую, что Локи опять разглядывает меня. Знакомый интерес - жажда алхимика перед тайнами мироздания. Он прислушивается ко мне внимательнее, чем я когда-либо прислушивалась к себе. Даже склоняет голову набок точно так же, как я сейчас. Мои короткие волосы слегка колют шею, и это ощущение передается ему по ментальной связи. А я одновременно начинаю чувствовать, как длинные пряди будут щекотать, если отпустить их, как сделал он.
Есть еще одно чувство в нашем общем сознании, щемящее, новое: жажда по-настоящему жить. Не просто существовать. Но для этого придется начать действовать. Решительно. Локи подступает ближе, он рассчитывает найти еще многое в моих воспоминаниях.
Останавливается на одном из недавних. В нем - ряды колонн из вулканического камня, а воздух пахнет древней пылью, смешанной с пеплом благовоний. Я крадусь по залу, ведомая сном, который повторялся неделями: золотой блеск во тьме, мерцающий в такт биению моего сердца.
И придя туда наяву, я могу, наконец, рассмотреть, что это - тонкий каменный осколок. Он лежит на грубом алтаре, выточенном прямо из скалы, как если бы его нельзя было сдвинуть.
Теперь, наблюдая свою память со стороны чужими глазами, я замечаю деталь, которой не придала тогда значения: алтарь весь усыпан людскими костями. Как будто те, кто осмеливался касаться странного осколка до меня, погибли на месте.
Руки сами тянутся к нему в воспоминании, словно повинуясь нитям чужой воли. А хаос трещин на сверкающей поверхности уже шевелится. Он почти готов сложиться в гипнотический узор. Я плохо помню его - сплошные пересекающиеся окружности - но сейчас снова увижу...
- Ты украла его у бедных островитян! - Локи всплескивает рукой и со смехом прерывает видение. Но за напускной легкостью в его тоне отчетливо звенит беспокойство.
- Он украл меня, - я сжимаю кулак так сильно, что ногти впиваются в ладонь. - После той ночи сны стали только хуже. Навязчивыми, чуждыми...
Внезапно я ощущаю прохладные пальцы на своем запястье. Локи смыкает их вокруг моей руки - то ли пытаясь утешить, то ли присваивая себе. Возможно, и то, и другое.
Он снова обращается к моей памяти. Дальнейшее прошлое листает быстро - оно пугающе похоже на рабочий журнал. Бесстрастные технические записи. Локи, не веря, замирает над чистыми страницами там, где должно быть личное.
Ни дружбы, ни родных, ни целей вне воли создателя. Пустота, которую даже он, изгой девяти миров, не может себе представить.
- Ты как послание в бутылке, брошенное в океан без адресата! - слова звучат поэтично, но голос пропитан завистью. Не ко мне, конечно. Со мной трикстер обходителен. Даже бережен - он подносит к губам мою руку, едва касаясь кожи дыханием. И мой кулак, наконец, разжимается.
Зависть он испытывает к ним - тем, кто меня выковал в недрах Небесной кузницы. Локи безжалостно выуживает образ из истоков моей памяти: подобные мне существа стоят недвижными рядами, как брошенные заготовки на конвейере. А за ними - стена, покрытая сотами с эссенцией. Безликая энергия мерцает в ячейках, никому не нужная.
От образов встает ком в горле, как Локи ни успокаивает, поглаживая большим пальцем по ладони. Я снова вижу создателя... шесть светящихся глаз и багровая магма вместо тела... Гигантская рука роняет меня в земной океан, как самолеты сбрасывают грузы для нуждающихся.
Так Тиамут получил меня в полное распоряжение. Тот, о ком я должна заботиться, рос в недрах Земли миллиард лет. А я - штамповка, которой дали форму человека, чтобы приблизить апокалипсис, пока он поглощает энергию целых народов.
Тиамут еще немного подрастет, затем стряхнет с себя планету как птенец скорлупу - легко и без сожаления. Букашкам на ее поверхности неминуемо придет конец. ЩИТ, Мстители, герои - не знают, что спасают жизни ради этого момента.
- И ты все делала, не задавая вопросов, с такой абсолютной преданностью. Я же... - Локи испытывает внутренний конфликт, даже несколько. Я не могу в них толком разобраться. Он смолкает, отвернув лицо, почти умудряясь запереть эмоции. Но в мыслях сделать это не так просто - возведенные наспех ментальные стены дрожат, пропуская болезненные отзвуки.
Локи думает про себя - не замечая, что я все ясно слышу - что слишком хорошо понимает, каково это: быть орудием для достижения чужих целей. С горечью считает, что его так называемый отец от него ожидал именно этого - стать политическим инструментом.
Я не хочу сейчас спорить, хотя доводы так и просятся на язык.
А также Локи, вопреки всему, жалеет жителей Земли, которых был готов поработить. Теперь он, кажется, мог бы украсть пару Камней бесконечности, лишь бы Мидгард, о котором он с таким упоением читал сказки в детстве, продолжил существовать.
Я подозреваю, что после спасения мира он вернется к порабощению.
Еще Локи страстно, почти болезненно завидует - я вкладывала всю себя в служение создателям. Хотел бы трикстер такой верности себе. Он этой откровенной мысли даже не стесняется в нашем общем сознании.
И меня странным образом не тянет осуждать, пока он уважает мое твердое «нет».
- Хозяева дают тебе цепи, даже если обещают трон, - кивает он, очевидно противореча сам себе, собственным запутанным амбициям. Внезапное согласие звучит слишком яростно. Искра гнева стремительно разгорается в нем. Он пытается прибить опасный уголек... но уже вспоминает Таноса.