Убежище
Ветер треплет нашу одежду, пока мы парим над мегаполисом. Он не беспокоит - качает, словно убаюкивает. Город внизу затих, как огромный зверь, притаившийся перед рассветом. Его огни мерцают теплом, а реки машин текут по проспектам размеренно. Гул моторов не долетает до нашей высоты. А еще здесь отчетливо видны звезды, рассыпанные по синеющему небу. Это волшебно.
В моей голове звучат отголоски не моих мыслей о бое на крыше. Немного похоже на взмахи кулаками после драки, но в стиле Локи - с иронией и расчетливостью. Хочется снова проникнуть в его разум, но азарт уже поутих. Вижу, что не только у меня - его жесты стали менее театральными, он изучает землю под нами с большим вниманием, чем она того требует.
От неловкости спутника мне хочется застегнуть воротник потуже, но я его понимаю - у нас обоих есть привычка не сближаться. Сейчас я тоже боюсь, что неосторожное действие может разорвать хрупкое перемирие между нами. Мы объединились лишь по насущной необходимости, преследуя каждый свои цели. От этой мысли вяжет во рту как от кислого.
Мы уже давно летим в молчании, когда Локи наконец указывает на район, где особняки скрываются за кронами деревьев - благополучный пригород. Выбранный им земной дом не роскошный, как можно было ожидать от бога, одетого в кожу и золото, а скорее уединенный.
Мы снижаемся, надежно укрытые защитным коконом иллюзий, прямо к порогу. Внутренний двор окружен каменными стенами, в сердце двора - фонтан, увитый плющом. Видя такой дом, испытываешь благодарность, что тебе его показали. Он полон спокойствия и скрывает в себе нечто невысказанное.
Простая геометрия линий рождает щемящее чувство - роскошь этого места в уюте, не в золоте. У окон есть ставни, конек крутой крыши заканчивается резной головой дракона. Локи здесь нравится, я ощущаю это сразу. Он проводит рукой по каменному порталу входа, прежде чем нырнуть внутрь.
- Здесь не спрячешь армию, - в его голосе звучит какая-то непривычная нота. - Зато можно услышать собственные мысли.
- То, что надо, - я шагаю в дверь вслед за ним, чувствуя странное облегчение от того, что нашла в его словах отголосок собственного желания.
Внутри царит полумрак. Локи разгоняет его множеством настольных ламп, которые зажигает по очереди. Одну за другой, с помощью выверенных пассов, как в обряде. Похоже, что он здесь частый гость, хотя вряд ли вслух в этом признается. Я без стеснения оглядываюсь вокруг, и мое внимание неизбежно захватывают книги.
Они расставлены повсюду - все разные, на пергаменте и на современном пластике, без системы, словно их читают, а не коллекционируют. Книги занимают целые стеллажи от пола до потолка, а на рабочем столе разбросаны свитки на незнакомых языках, которые теперь, благодаря ментальной связи, мне стали полностью понятны.
Я разглядываю письмена про магию и экзопланеты, пока Локи наполняет каждый уголок дома светом. С очередным включенным ночником я замечаю на диване характерный блеск - рукоять кинжала, небрежно спрятанного под подушкой. Из книги торчит еще один, словно случайная закладка. Мне приходится спрятать улыбку в кулак.
Эта деталь сказала мне о Локи больше, чем могли бы часы откровенных разговоров. Я всегда старательно маскировала стилет, пытаясь быть как люди, а он во всем остается богом, для которого оружие естественно, как дыхание. Локи не прячет клинки - те лежат на виду, словно ждут применения. Как будто настороженность - его постоянный спутник.
Мы долго молчим, стоим по разным концам комнаты, а взгляды скользят мимо, боясь встретиться. Локи упирается в посох, я касаюсь стилета, будто оружие стало языком, на котором мы еще помним, как разговаривать. Без свиста пуль и рева взрывов наши руки не знают, куда деться, только тиканье часов спасает тишину, которая без этого могла бы стать бы давящей.
Но повод для общения все же находится. Даже не повод - а глубинная потребность. Нам обоим приятно дробить беспорядок на части и раскладывать его по полочкам. Это наша общая привычка, почти рефлекс, выработанный годами выживания.
Локи нервно барабанит по древку посоха, я сжимаю рукоять стилета - каждый факт, каждое «почему» должно занять свое место. И желательно, чтобы как можно скорее. Ведь даже апокалипсис рассортированным выглядит симпатичнее. Или хотя бы управляемее.
Мы перебираем прошлое как буддист свои четки - осознанно и по порядку. Локи неспешно меряет шагами комнату, пока извлекает из моей памяти историю о том, как я получила свою странную пику в яванском храме. Я украла ее, сделала тайную вылазку во время официальной дип. миссии. Затем сама справила рукоятку, взяв ее от чего-то старинного, а Метрополитен - невольный соучастник - за меня переправил получившийся стилет через границу.
Его игривый взгляд через плечо выдает восхищение схемой. В этот момент я улавливаю отголосок его мыслей - он смотрит на музеи совершенно иначе: их замки и системы безопасности для него - приглашение проявить себя, а сокровища за ними - всего лишь законная плата за остроумие.
Он невольно начинает вспоминать, как увидел меня в закрытом оружейном зале. Как следил, пригнувшись, сквозь стекло витрины. Свой насмешливый интерес к «музейной воришке», а затем, на крыше - вспышки ярости, переплетенные с жаждой знания. Все это теперь кажется милыми сценами - забавно, как мы немедленно вцепились друг в друга. Отвлеклись от пустоты. Ожили. Но дальше...
Попытка взять меня под контроль обернулась древним ужасом, а смертельная битва против ЩИТа стала весельем из-за моих подначек. Мысленно оглядываясь назад, Локи качает головой. Само намерение подчинить меня теперь видится ему не величественным планом, а жестом отчаяния, криком в пустоту.
Он отставляет посох с Камнем разума в угол комнаты - небрежно, как трость после прогулки, словно отрекаясь от своей недавней одержимости контролем. Я же все случившееся вспоминаю с каким-то извращенным удовольствием, и Локи на это возмущенно фыркает:
«Там же сплошные кровь и мрак!» - его нос морщится в притворном недовольстве, хотя я прекрасно чувствую, что в глубине души он ценит дух авантюризма. Который скоро нам понадобится.
Мы оба пока старательно избегаем думать о том, что будет дальше, словно согласившись дать себе небольшую передышку. Будущее повисло между нами тяжелым, неразрешенным вопросом. Тревогой, что эта неожиданная связь может не принести нам согласия, а лишь усложнит все.
Я ловлю его взгляд и вижу отражение своего беспокойства. Но за страхом перед этой связью у Локи скрывается нечто еще. Тихий, почти болезненный голод - желание узнать впервые в жизни, каково это, когда кто-то видит тебя полностью. Без масок и иллюзий.