Глава 33
Я распахиваю дверцы шкафа и на мгновение замираю, глядя на аккуратно развешанные вещи. Вешалки тихо постукивают друг о друга, будто подгоняют — быстрее, решайся.
Сегодня встреча с Антоном.
Вчера он позвонил по видеосвязи. Его лицо на экране было слишком внимательным, слишком цепким.
— Что между тобой и Вадимом? — спросил он тогда как бы невзначай. — Я часто вижу, как вы вместе уходите из вуза.
Сердце в тот момент неприятно кольнуло.
Но я улыбнулась спокойно и уверенно, словно он задал обычный вопрос.
Сказала, что мы выбираем место для выпускного, обычные организационные дела.
Кажется, он поверил мне. По крайней мере, перестал копать глубже.
Хотя слухи в университете всё равно ползут — медленно, как трещины по стеклу. Пока только шёпот за спиной. Но я чувствую: достаточно одного неверного шага — и волна поднимется.
Я вытаскиваю тёмные брюки и мягкий джемпер. Ничего вызывающего. Ничего лишнего. Волосы оставляю распущенными — пусть падают на плечи естественно. Минимум макияжа: тушь, немного помады.
Сегодня я хочу выглядеть просто.
— Куда собираешься? — раздаётся громкий и уверенный голос папы.
Он поднимается по лестнице, направляясь к своему кабинету, когда я выхожу из своей комнаты.
Пиджак расстёгнут, шаг чуть медленнее обычного. Он выглядит уставшим — под глазами тень, в движениях тяжесть рабочего дня.
— На каток с Антоном Яковлевым.
Папа останавливается и прищуривается, разглядывая меня.
— Мне он не очень нравится, дочь. Глаза хитрые. Не простой он человек.
Он кладёт руки мне на плечи — тепло, по-отцовски, но в этом жесте всегда чувствуется сила. Защита.
— Всё нормально будет. Я не думаю, что он причинит мне вреда.
Он внимательно смотрит на меня, будто пытается прочитать между строк.
— Хорошо. Но будь осторожна.
Он обнимает меня — крепко, коротко — и уже собирается уйти, как вдруг останавливается на полшагу и поворачивается ко мне.
— Забыл сказать. На Новый год приедут Миша с супругой. Будут отмечать с нами.
Я закрываю глаза на секунду, пытаясь звучать уверенно.
— Папа... Меня пригласили на базу отдыха.
— Компания Левицкого? — брови взлетают вверх.
— Да. Ещё Мира будет со своим парнем, — отвечаю как можно спокойнее, хотя внутри всё ещё напрягается.
Тема Миры и Элеоноры до сих пор отзывается раздражением. Не могу общаться с Мирой. Элеонора уверяет, что счастлива в новых отношениях. Через несколько дней она едет знакомиться с родителями своего нового парня.
— Вы так и не помирились? — спрашивает папа мягче, мягко гладя меня по волосам.
Я отрицательно качаю головой.
Он тяжело вздыхает.
— Ладно. Езжай. Я устал слушать, как твоя мама с Машей ждут, когда вы снова станете неразлучной троицей. Не понимаю, как какой-то парень встал между вами, девочки. Надеюсь, это не Левицкий?
Сердце делает резкий скачок. Я слишком быстро моргаю и опускаю взгляд, накрывая его руки своими.
— Фу, нет, папа. Это друг Левицкого.
Он недовольно хмурится.
— Тебе нравится этот зэк?
— Папа, — невольно закатываю глаза, — Не мне. Элеоноре и Мире.
Он сразу расслабляется, на лице появляется удовлетворённая улыбка.
— Понятно.
Я прищуриваюсь.
— Тебя мама попросила всё разузнать, да?
Папа делает вид, что удивлён.
— Может быть. Всё, я пошёл. Удачно провести время.
Я хватаю сумку и выхожу из дома, холодный воздух кусает щёки, но внутри меня теплеет от предвкушения.
Каток в центре города всегда живёт своей отдельной жизнью — музыка гремит из динамиков, лёд скрипит под десятками лезвий, в воздухе пахнет морозом и сладкой ватой. В выходные здесь особенно шумно: смех, крики, вспышки гирлянд по периметру.
Я замечаю Антона сразу.
Он стоит у бортика, в чёрной куртке, плотно облегающей широкие плечи, шапка небрежно сдвинута набок. Тёмные, чуть короткие волосы растрёпаны ветром, а когда он видит меня — его лицо меняется. Улыбка появляется медленно, уверенная, почти собственническая. От этого взгляда я невольно сбиваюсь с шага.
Мы обнимаемся. Коротко.
Но его ладонь задерживается на моей талии дольше, чем нужно. Пальцы слегка сжимаются, будто проверяя границы. Я приподнимаю бровь, но ничего не говорю.
— Привет, Николь. Выглядишь... просто, — произносит он, окидывая меня взглядом сверху вниз.
Слово «просто» звучит двусмысленно. Его глаза задерживаются на моих губах — на помаде — и во взгляде мелькает что-то новое. Не дружеское.
Мне становится неловко.
— Готова покататься?
— Да, давай.
Мы берём коньки. Через несколько минут лёд уже скользит под ногами, холодный воздух щиплет щёки, дыхание превращается в лёгкий пар. Антон смеётся — громко, раскованно, будто ему действительно легко и весело.
Но под этим смехом я чувствую напряжение.
Когда я чуть спотыкаюсь, он мгновенно хватает меня за руку. Его пальцы сжимают мои крепко, слишком крепко, словно он не даёт мне упасть — и одновременно не даёт отдалиться.
— Спасибо, я чуть не упала, — улыбаюсь я, когда он наконец отпускает.
Он смотрит на меня внимательно. Слишком внимательно.
— Ты странно себя сегодня ведёшь, — добавляю осторожно.
Антон чуть склоняет голову, приближаясь.
— Я просто счастлив, что сегодня ты со мной. Мне не хватало тебя.
Эти слова зависают в морозном воздухе.
Сердце делает неровный удар.
Я резко отталкиваюсь от льда и обгоняю его, набирая скорость. Холод бьёт в лицо, заставляя глаза слезиться. Это помогает спрятать растерянность.
Это свидание?
Но... я ведь ему не нравлюсь. Мы всегда были просто друзьями. Он никогда не смотрел на меня так.
Или я просто не замечала?
Я чувствую его приближение за спиной — быстрые, уверенные движения. Через секунду он уже рядом.
И я впервые не понимаю, чего ждать дальше.
Антон быстро нагоняет меня, резко тормозит рядом, поднимая лёгкую снежную пыль с поверхности льда.
— Ты сбежала от меня? — говорит он с усмешкой, будто это шутка.
Но в его глазах — не совсем шутка.
Я замедляюсь, чувствуя, как холод наконец пробирается под одежду, в пальцы, в щёки.
— Я устала и замёрзла, — неожиданно для самой себя отвечаю я.
Слова звучат почти оправданием.
Антон смотрит на меня несколько секунд, будто решает — верить или нет. Потом его лицо смягчается.
— Тогда пошли в кафе.
Он протягивает руку. Я принимаю её.
Мы медленно скользим к краю катка. Музыка где-то позади, смех, огни — всё будто отдаляется. Его пальцы тёплые даже сквозь перчатку. Надёжные.
Когда мы останавливаемся, он не отпускает меня сразу.
— Николь, — тихо произносит он, — Я правда рад, что ты пришла.
Я поднимаю на него взгляд. Его лицо уже без привычной бравады. Серьёзное. Почти уязвимое.
И это пугает больше, чем его уверенная улыбка.
Потому что если это действительно свидание — то я не знаю, готова ли к нему.
И ещё больше я не уверена, имею ли право быть здесь — с ним — когда мысли всё равно упрямо возвращаются к другому.
Мы сдаём коньки в прокат — лезвия звонко сталкиваются друг с другом, пахнет влажной резиной и холодом. Щёки горят после мороза, пальцы постепенно оттаивают.
В кафе тепло и шумно. Стёкла запотели, внутри пахнет кофе и карамельным сиропом. Я выбираю столик у окна и остаюсь стоять рядом, снимая перчатки. С улицы тянет мягким зимним светом — серым, рассеянным.
Антон возвращается с подносом.
— Николь...
— Антон...
Мы одновременно начинаем говорить и замолкаем.
— Говори первая, — улыбается он и ставит передо мной капучино с маршмелло.
Пена аккуратная, белая, сладкий запах обволакивает.
Я поднимаю на него взгляд. Решаю не уходить в шутки.
— Я думала, что у нас простая дружеская встреча... а не свидание, — серьёзно произношу я.
Мои слова повисают между нами.
Он смотрит на меня своими тёмными глазами. И на секунду внутри что-то неприятно ёкает. У Вадима такие же тёмные, тяжёлые. Или это уже игра моего воображения?
Почему я вообще сравниваю?
— Николь, — Антон тихо смеётся, качая головой. — Не переживай.
Он садится напротив, подвигая кружку ближе ко мне.
— Ты моя подруга. Я бы даже сказал — единственная. Это обычная дружеская встреча. Я просто скучал по тебе. Сильно. Главное — не пропадай.
В его голосе нет насмешки. Нет скрытого давления. Только искренность.
И от этого мне становится... стыдно?
Я опускаю взгляд в кружку. Маршмелло медленно тают в пене.
— Я не пропадала, — тихо отвечаю. — Просто было много всего.
Диплом. Учеба. Работа. Подготовка к выпускному.
Вадим.
Его имя я, конечно, не произношу.
Антон смотрит внимательно, но не допрашивает меня.
— Я заметил, — говорит он спокойно. — Ты стала какая-то... другая.
Сердце на секунду замирает.
— Какая?
Он пожимает плечами.
— Более закрытая. Как будто держишь всё внутри.
Я нервно улыбаюсь.
Если бы он знал, что именно я держу внутри.
— Как проходит ваша подготовка к выпускному? — спрашивает Антон, делая глоток кофе.
Я пожимаю плечами и аккуратно подцепляю ложкой маршмелло.
— Определяемся с местом. Хотим выбрать идеальное.
— Тяжело с ним проводить время?
На секунду я замираю. Внутри вспыхивает совсем другая правда — мне не тяжело. Мне слишком хорошо. Но наружу выходит совсем иное.
Я сжимаю губы, изображая усталость.
— Да. Он перфекционист больше, чем я. Его постоянно что-то не устраивает. Всё не так, всё недостаточно идеально. Если честно, я уже устала от него.
Антон внимательно смотрит на меня, и я добавляю, чуть тише:
— Иногда мне кажется, что он просто невыносим.
Это звучит убедительно. Почти искренне.
Антон фыркает.
— Даже не верится, что ему вообще есть дело до выпускного. Его же обычно интересуют только вечеринки, алкоголь и девушки лёгкого поведения.
Я закатываю глаза.
— Вот именно. Поэтому и бесит. Делает вид, что такой правильный и ответственный, а на деле... — я машу рукой. — Лицемер.
Антон усмехается, явно удовлетворённый моей реакцией.
— Я так и думал. Просто со стороны вы часто вместе, вот и показалось...
— Поверь, — перебиваю я, делая глоток кофе, — Если бы можно было переложить всё это на кого-то другого, я бы сделала это с радостью.
Он расслабляется. Плечи опускаются, во взгляде исчезает напряжение.
— Значит, я могу быть спокоен?
Я смотрю на него вопросительно.
— В каком смысле?
— В том, что этот Левицкий не занимает слишком много места в твоей жизни.
Я тихо усмехаюсь.
— Антон, поверь, Вадим — последнее, о чём я думаю, когда прихожу домой.
Ложь звучит легко. Слишком легко.
Антон кивает, явно поверив. В его лице нет сомнений — только привычная уверенность и спокойствие.
— Вот и отлично, — говорит он. — Тогда я не переживаю.
Я улыбаюсь ему в ответ.
А внутри чувствую, как эта игра становится всё опаснее.
Мы выходим из кафе и медленно идём по аллеям парка. Снег тихо поскрипывает под ботинками, фонари уже зажглись — тёплый жёлтый свет ложится на дорожки мягкими кругами. Воздух прозрачный, морозный, щёки снова начинает покалывать холодом.
— Чем, кстати, ты занимался? — спрашиваю я, пряча руки в карманы.
— Занимался с учениками, помогал маме, писал диплом, — пожимает плечами Антон. — Кстати, я начал писать текст для нашей презентации.
Я резко останавливаюсь.
— О боже...
Закрываю лицо руками в перчатках.
— Я забыла. Прости. Я так виновата перед тобой.
На фоне всего — выпускной, встречи, бесконечные мысли — эта презентация просто вылетела из головы. И от этого становится неловко. Антон всегда был тем, на кого можно положиться. А я?
Он мягко берёт меня за руку и притягивает ближе, приобнимая за плечи.
— Ничего страшного, Николь. Я всё понимаю, — улыбается он.
В его голосе нет упрёка. Ни тени раздражения. Только спокойствие.
— Просто у тебя сейчас много всего.
Я поднимаю на него взгляд.
— Спасибо тебе. Ты такой прекрасный друг.
И это правда. С ним спокойно. Надёжно. Без резких поворотов и внутренней бури.
Антон чуть крепче сжимает мою ладонь.
— Для тебя — всегда.
Мы продолжаем идти, и я вдруг ловлю себя на странной мысли: рядом с ним тепло и устойчиво.
Мы продолжаем идти по аллее, и мысли в голове начинают путаться — одна сменяет другую, быстрее, чем я успеваю их осмыслить. Слова, сказанные в кафе. Ложь. Его доверчивый взгляд. Тёмные глаза, которые я слишком часто сравниваю с другими.
Я не замечаю тонкую корку льда под снегом.
Нога соскальзывает. Мир резко уходит вбок.
Но падения не происходит.
Руки Антона мгновенно перехватывают меня за талию — крепко, уверенно, почти резко.
— Поймал, — произносит он тихо, когда я всё ещё держусь только благодаря его хватке.
Он легко приподнимает меня, ставит на ноги, но не отпускает сразу.
Я выдыхаю и улыбаюсь, чуть наклоняя голову, чтобы рассмотреть его лицо ближе. Тёмные глаза, короткая стрижка, прямой нос, твёрдый подбородок — знакомые линии.
Слишком знакомые.
— Спасибо тебе... — делаю паузу. — Антон, вы с Левицким так похожи. Это странно.
Он замирает.
Улыбка не исчезает, но становится жёстче.
— Похожи? — спокойно переспрашивает он.
— Я про внешность. Не характер, — быстро добавляю я. — Ты лучше него.
— Правда?
Он смотрит прямо в глаза. Слишком внимательно.
— Конечно, — отвечаю я слишком поспешно.
Ложь снова даётся легко. И это начинает пугать.
Если не думать о Вадиме — Антон действительно хороший. Надёжный. Спокойный. Он не осуждает. Не давит. Не заставляет чувствовать себя виноватой.
— Ты принимаешь меня любой, — тихо продолжаю я. — И не лезешь ко мне со своей симпатией.
Слова звучат почти как комплимент.
Но Антон смотрит на меня странно.
Очень странно.
В его глазах мелькает что-то острое, почти болезненное.
И в следующую секунду он обнимает меня.
Сначала мягко.
Потом крепче.
Слишком крепко.
Я чувствую, как его ладони смыкаются на моей спине, как пальцы давят сквозь ткань куртки. Его подбородок касается моего виска. Дыхание горячее, сбившееся.
— А если лезу? — тихо произносит он у самого уха.