Глава 32 18+
Я выхожу из аудитории одной из последних. В коридоре уже пахнет холодом — кто-то приоткрыл окно, и февральский воздух пробирается внутрь.
— Пока, — машу Полине.
— Не замерзни, — улыбается она.
Антон, остающийся дежурить, бросает на меня короткий взгляд — чуть дольше обычного.
— Напишешь? — спрашивает он.
— Напишу, — киваю я и закрываю за собой дверь.
Спускаюсь к гардеробу. Людей немного — пары заканчиваются в разное время, поэтому нет привычной толкучки. Без проблем забираю свою шубу из искусственного меха, стряхиваю с неё невидимую пыль и надеваю. Натягиваю шапку, поправляю волосы перед зеркалом.
— Нам надо посмотреть место для выпускного, — раздается за спиной спокойный голос.
Я вздрагиваю.
Вадим стоит в нескольких шагах от меня со спортивной сумкой на плече. Темная толстовка, холодный взгляд, ни тени улыбки. Он говорит так, будто это не предложение, а уже принятое решение.
— Сейчас? — уточняю я, застегивая шубу до конца.
— Да, — коротко отрезает он и уходит за своей курткой.
Ни объяснений. Ни «если ты не занята».
Через несколько секунд возвращается, надевая куртку на ходу.
— Поехали.
Мы выходим вместе. И я сразу чувствую, как меняется пространство вокруг.
У выхода толпятся студенты. Кто-то ждет такси, кто-то курит. И почти все — смотрят.
Не открыто. Но достаточно, чтобы я это заметила.
Перешептывания. Быстрые взгляды. Чьи-то приподнятые брови.
После сцены в столовой нас уже обсуждают. А теперь мы выходим вместе — и это словно подтверждение чьих-то догадок.
Левицкий открывает передо мной дверь своей машины. Движение точное, уверенное. Я сажусь, он закрывает дверь, обходит капот и занимает водительское место.
Мою машину мы оставляем на парковке вуза.
Двигатель заводится мягко. Мы выезжаем за территорию.
— Сейчас все будут нас обсуждать, — говорю я ровным тоном, глядя в окно на серый город.
— Ты расстроилась? — Вадим бросает на меня быстрый взгляд, слегка приподнимая бровь.
— Я не хочу, чтобы нас обсуждали, — тихо отвечаю я. — Я не готова к сплетням. Даже сегодня... ты видел, как всем было интересно, есть ли у меня парень?
Он усмехается едва заметно.
— Этим людям нечем заняться, поэтому они и живут чужими историями.
Он кладет руку мне на ногу и легко сжимает. Его ладонь теплая, уверенная.
— Ты пойдешь с ботаником на каток в субботу?
В его голосе нет ревности. Ни капли. Только спокойствие. Слишком спокойное.
Я молчу несколько секунд, обдумывая ответ.
— Он мой друг. Мы правда мало общались в последнее время. Почему бы нет?
Мы останавливаемся перед пешеходным переходом. Вадим пропускает группу детей с рюкзаками. Он не смотрит на дорогу. Он поворачивается ко мне.
Прямо.
Его взгляд становится внимательнее. Холоднее.
— Будь с ним осторожнее, — говорит он спокойно. — Он не хочет быть твоим другом.
— Глупости, — фыркаю я. — Его не интересуют такие девушки, как я. Его бы скорее заинтересовала твоя бывшая, чем я.
Пауза.
— Зачем Надя тебе пишет?
Вадим снова переводит взгляд на дорогу.
— Я не открывал сообщения.
— Почему ты её не заблокируешь?
Он слегка качает головой.
— Я никого не отправляю в черный список. Считаю это детским поступком.
Пешеходы проходят. Машина трогается.
Через пару секунд он одной рукой достает телефон и протягивает мне.
— Но если ты хочешь, чтобы я её заблокировал — заблокируй.
Я смотрю на телефон в своей ладони.
— Пароль?
Вадим называет его без колебаний.
— Делай с телефоном всё, что хочешь.
Я медленно поворачиваю голову к нему.
— Ты настолько доверяешь мне? — тихо спрашиваю я.
Он не улыбается.
Не шутит. Просто смотрит на дорогу, уверенно удерживая руль.
— Да.
— Я думала, что тебя сегодня не будет, — говорю я, когда перед нами возвышается фасад пятизвездочного отеля.
Его стеклянные панели блестят под вечерними огнями города, отражая свет фонарей и неоновую рекламу, будто каждая капля дождя превращается в крошечное сияние.
У входа — массивные бронзовые двери с зеркальной полировкой, аккуратные вазоны с живыми орхидеями и подсветка золотого цвета, создающая мягкое, роскошное сияние. В воздухе слышен легкий аромат жасмина, доносящийся от работающих у входа фонтанов.
Вадим плавно сворачивает на подземную парковку, куда ведет широкий мраморный спуск с подсветкой встроенными светодиодами. Автомобиль мягко катится вниз, бетон превращается в почти зеркальное полотно, отражая фары его серой «ЛаФеррари».
На парковке почти нет людей, лишь несколько черных и серебристых автомобилей класса люкс, их блеск от ламп делает пространство похожим на выставочный зал.
— Да, но встреча закончилась раньше. Я успел на тренировку, — спокойно отвечает он, снимая ремень безопасности. — Ты придешь на мою игру в конце января?
Я поворачиваюсь к нему.
— Под предлогом кого? Твоей девушки?
Выхожу из машины в тот момент, когда он уже обходит капот, чтобы открыть мне дверь.
В парковке прохладно, воздух пахнет бензином и сыростью, но от него — теплом и легким ароматом древесного парфюма.
Вадим слегка наклоняет голову и усмехается. Вадим подходит практически вплотную. Его взгляд холодный, как лед, пронизывающий до костей, но в нем есть напряжение, которое я ощущаю всем телом. Он слегка наклоняет голову и усмехается, уголки губ едва заметно дергаются.
— Никто еще не отказывался приходить на мою игру.
В его голосе нет хвастовства. Только констатация факта.
— Значит, я буду первой, — пожимаю плечами, улыбаясь игриво, поправляя волосы, которые идеально ложатся поверх шубы.
Его взгляд темнеет. Не резко — медленно.
Левицкий берет кончик моих волос, аккуратно приподнимает его и пропускает прядь между пальцами, словно проверяет текстуру шелка. Движение неспешное, почти задумчивое.
Я делаю шаг ближе. На моих шпильках мы почти одинакового роста. Кончики наших носов едва касаются друг друга, и я быстро отхожу назад, но от этого трепет только усиливается.
На долю секунды между нами повисает тишина.
Вадим не улыбается.
Вадим резко хватает меня за рукав шубы, притягивает к себе и обвивает талию рукой. Его ледяной взгляд не смягчается даже на долю секунды — он смотрит так, будто хочет проникнуть в самую душу.
— Не играй со мной, — тихо говорит он, и в его голосе появляется низкая хрипотца.
И прежде чем я успеваю что-то ответить, он наклоняется и целует меня. Медленно. Глубоко. Без спешки.
Не так, будто боится потерять.
А так, будто уже знает, что я никуда не денусь.
Его ладонь сильнее сжимает мою талию, большой палец едва ощутимо скользит по ткани моей кофты. Мир вокруг словно растворяется — остается только тепло его губ и гул крови в ушах.
Когда он отстраняется, его лоб на секунду касается моего.
— Весь день мечтал тебя поцеловать, — произносит он тихо.
Я чувствую, как предательски учащается дыхание.
— Мы должны идти, — напоминаю я, стараясь вернуть голосу ровность.
Он смотрит на меня еще пару секунд, будто взвешивает что-то в голове.
— Идем, — наконец говорит он, отпуская меня, но его пальцы скользят по моей ладони чуть дольше, чем нужно.
Вадим молча берет меня за руку, и его пальцы уверенно переплетаются с моими — крепко, будто он не просто ведёт меня вперёд, а удерживает рядом с собой, не позволяя отступить ни на шаг. Его ладонь горячая, сильная, и от этого простого прикосновения по коже пробегает едва уловимая дрожь.
Мы направляемся к лифту.
Кабина мягко вздрагивает и поднимает нас на первый этаж. Когда двери разъезжаются в стороны, нас уже встречает молодая улыбчивая женщина лет тридцати пяти.
На ней длинное чёрное обтягивающее платье, подчёркивающее стройную фигуру, на груди аккуратный бейджик с именем, а на ногах — бежевые лодочки на тонком каблуке. Её улыбка отточена до совершенства — профессиональная, но с лёгкой тенью любопытства в глазах.
— Добрый день, Вадим Павлович. Рады вас видеть.
Левицкий отпускает мою руку лишь на мгновение, чтобы пожать её ладонь. Его голос звучит спокойно и ровно, но я слишком хорошо его знаю — за этой сдержанностью скрывается холодный расчёт.
Женщина переводит взгляд на меня.
— Меня зовут Лидия, я управляющая данного отеля. Как я могу к вам обращаться?
Я улыбаюсь ей в ответ — мягко, но уверенно — и тоже пожимаю её руку.
— Меня зовут Николь. Приятно познакомиться.
— И мне приятно. Что ж, предлагаю начать с нашего главного зала.
Мы идём по просторным коридорам, где под ногами мягко пружинит ковёр, а воздух наполнен лёгким ароматом дорогого парфюма и свежести.
Лидия говорит без запинки, уверенно рассказывает о преимуществах. Её голос звучит как хорошо настроенный инструмент — чётко, мелодично, убедительно.
Главный зал поражает масштабом: хрустальные люстры рассыпают свет тысячами искр, панорамные окна впускают дневное солнце, отражающееся в мраморных поверхностях. Всё вокруг кричит о роскоши.
Вадим задаёт наводящие вопросы — точные, иногда резкие. Он будто вскрывает каждую деталь, проверяет на прочность каждое слово. Лидия держится достойно, но я замечаю, как временами в её взгляде вспыхивает напряжение.
Я же молчу. Слушаю. Наблюдаю.
Разглядываю золотые перила, глубокие оттенки бархата, зеркала, в которых отражаются наши силуэты.
Несколько часов пролетают почти незаметно.
— Вот и всё. Что скажете? — деловито улыбается Лидия, внимательно изучая наши лица, словно пытаясь прочитать решение раньше, чем оно будет произнесено.
— Нам всё понравилось, — спокойно заключает Вадим. Его голос твёрд, как сталь. — Но необходимо попробовать ваши блюда.
Я вижу, как на долю секунды её улыбка становится чуть более натянутой.
— Мы бы хотели пообедать. На каком этаже находится ресторан?
— На сорок восьмом. Ваш столик будет вас уже ждать.
Она разворачивается на каблуках — легко, грациозно, но слишком быстро. Словно ей нужно скрыть лёгкое разочарование.
— Думаю, ей не понравилось, что мы не сразу согласились, — пожимаю плечами, когда двери лифта снова закрываются за нами.
Кабина красивая — стекло, металл, мягкий свет, отражения множатся в зеркалах. И кроме нас — никого.
Вадим встаёт за моей спиной. Я чувствую его тепло ещё до того, как он касается меня. Его дыхание скользит по моей шее.
И вдруг его рука медленно проникает под мою кофту.
От неожиданности воздух застревает в груди. Его пальцы скользят по моей коже — горячие, требовательные.
Затем ниже. К краю колготок.
— Нам скоро выходить, — шепчу я, и голос предательски дрожит.
Лифт продолжает подниматься. Медленно. Слишком медленно.
Я слышу собственное дыхание — прерывистое, тяжёлое. Чувствую, как внутри разгорается огонь, стремительно, безжалостно. Его ладонь сильнее прижимает меня к себе, и в этом движении нет ни капли сомнения.
Зеркала вокруг отражают нас — его тёмный взгляд, мой запрокинутый подбородок, вспыхнувшие щёки.
Его пальцы уверенно раздвигают складки, проникая глубже, и я не могу сдержать тихий стон, который эхом отдаётся в тесной кабине лифта. Тело предаёт меня мгновенно — бёдра невольно раздвигаются шире, приглашая его к большему вторжению.
Вадим не спешит, его движения точны, как и всё в нём: средний палец скользит внутрь, чувствуя мою влажность, а большой надавливает на клитор, круговыми движениями разжигая огонь, который уже полыхает во мне. Я впиваюсь пальцами в его бедро, чтобы не закричать, но дыхание сбивается, вырываясь короткими всхлипами.
— Тише, — шепчет он мне на ухо, его голос низкий, с хрипотцой, и от этого простого слова мурашки бегут по спине.
Его свободная рука обхватывает меня за талию, прижимая ближе, и я ощущаю твёрдость его члена, упирающуюся в мою задницу сквозь ткань брюк. Он слегка двигается, трусь о меня, и это движение посылает новые волны жара вниз живота.
Лифт продолжает свой медленный подъём, цифры на панели сменяются лениво, словно дразня нас ожиданием.
Я открываю глаза, ловя наше отражение в зеркалах — мои губы приоткрыты, щёки пылают, а его лицо остаётся сосредоточенным, с той же холодной решимостью, что и во время переговоров. Но в глазах — голод, первобытный и неукротимый.
Его палец внутри меня ускоряет темп, добавляя второй, растягивая стенки, и я чувствую, как сжимаюсь вокруг него, тело отвечает на каждое вторжение. Влага стекает по его пальцам, пропитывая трусики — внутри всё сжимается сильнее.
— Вадим... — выдыхаю я, поворачивая голову, чтобы поймать его губы.
Он целует меня жадно, язык проникает в рот, имитируя движения пальцев в моей киске, и я таю, полностью отдаваясь этому моменту. Его зубы слегка прикусывают нижнюю губу, а рука под кофтой поднимается выше, сжимая грудь через лифчик, большой палец находит сосок и щиплет его, заставляя меня выгнуться.
Лифт дёргается — мы почти на месте. Двери вот-вот разъедутся, и мысль о том, что нас могут увидеть, только усиливает возбуждение.
Я хочу, чтобы он не останавливался, хочу почувствовать его член внутри себя прямо здесь, но знаю, что он контролирует всё. Его пальцы выходят из меня резко, оставляя ощущение пустоты, и я хнычу в поцелуй, протестуя.
Он облизывает пальцы, не отрывая от меня взгляда, и это зрелище — его губы, блестящие от моей влаги — заставляет сердце колотиться.
Двери открываются с тихим звоном. Коридор за ними пуст, но эхо наших дыханий кажется оглушительным.
Вадим поправляет мою кофту, проводит рукой по волосам, приводя в порядок, и берёт за руку — снова крепко, властно.
Мы выходим, и я стараюсь шагать ровно, но ноги подкашиваются, киска пульсирует от его прикосновений, требуя продолжения. Ресторан встречает нас панорамными видами на город внизу — небоскрёбы тонут в золотистом свете заката, а внутри мягкий полумрак, приглушённый свет свечей и тихая музыка.
Официант провожает нас к столику у окна, и Лидия уже ждет нас — она поворачивается к нам, улыбаясь, но в её глазах мелькает что-то новое, словно она чувствует напряжение в воздухе между нами.
— Надеюсь, подъём прошёл гладко?
— Безупречно, — отвечает Вадим, садясь рядом и слегка касаясь моим бедром своего.
Обед начинается — блюда подаются изысканно, вино льётся в бокалы, но я едва сосредотачиваюсь на еде.
Рука Вадима под столом ложится на моё колено, пальцы медленно ползут вверх по внутренней стороне бедра, дразня, обещая больше.
Лидия продолжает разговор о деталях проведения, её голос ровный, но я замечаю, как она иногда бросает взгляды на нас, и в них — смесь профессионализма и того же любопытства, что и раньше.
Его пальцы снова касаются края колготок, прорывая чулок чуть выше, и я закусываю губу, чтобы не выдать себя. Внутри меня всё горит, тело жаждет его, и я знаю, что этот обед — лишь пауза перед бурей.
Вадим отвечает Лидии спокойно, ведёт переговоры, но его прикосновения говорят иное: он владеет мной полностью, здесь и сейчас.
— Наш шеф-повар может приготовить всё, что вы попросите, — отвечает Лидия, наблюдая, как я пробую пасту с морепродуктами.
Соус нежный, текстура идеальная, морепродукты — свежие, упругие. Всё выверено до грамма. Почти безупречно.
Рука Вадима всё ещё лежит на моём бедре под столом. Спокойно. Уверенно. Будто ничего не произошло в лифте. Будто это всего лишь жест собственника, а не напоминание о том, как несколько минут назад я едва могла стоять на ногах.
Моё тело постепенно возвращается к равновесию, дыхание выравнивается, но тепло внутри никуда не исчезает — оно тлеет, как угли под золой.
— Любую кухню? — спокойно уточняет Вадим и, не глядя на меня, перекладывает на мою тарелку мой любимый салат. Его движения точные, почти заботливые.
— Да, всё верно. Наши повара — высокие специалисты, — с лёгкой гордостью отвечает Лидия. — Они исполнят любое пожелание.
Она делает акцент на последнем слове, и в её голосе скользит тонкая нота вызова.
Или мне кажется?
— Как вам паста, Николь?
Я аккуратно откладываю вилку, промокаю губы салфеткой и поднимаю взгляд. Улыбаюсь — мягко, вежливо.
— Очень вкусно.
Небольшая пауза.
— Но немного пресновато. Думаю, это поправимо.
Лидия замирает на долю секунды — настолько краткую, что заметить её может только тот, кто внимательно наблюдает. А я наблюдаю.
Вадим чуть сильнее сжимает моё бедро под столом. Предупреждение? Поддержка? Одобрение?
— Пресновато? — переспрашивает Лидия всё так же вежливо. — Благодарю за честность. Мы можем добавить специй или заменить блюдо.
— Нет, — вмешивается Вадим, его голос ровный, безупречно деловой. — Замена не требуется. Нам важно понимать детали.
Его большой палец медленно проводит линию по внутренней стороне моего бедра. Почти незаметно. Но от этого прикосновения внутри снова вспыхивает жар.
— Именно детали создают уровень, — добавляет он, не отрывая взгляда от Лидии.
Она кивает, принимая правила игры.
— Безусловно. Мы ценим такой подход.
Я беру бокал вина, делаю небольшой глоток. Кислинка напитка приятно контрастирует с мягкостью соуса и жаром под кожей.
Разговор плавно возвращается к условиям проведения выпускного. Вадим спокоен, собран, его речь чёткая и структурированная.
Он контролирует всё — переговоры, атмосферу, меня.