Глава 26
Я уткнулась в телефон, пока мы ждали преподавателя по коммерческому праву, который, как всегда, опаздывал. В аудитории стоял привычный гул — кто-то переговаривался, кто-то лениво листал конспекты, а кто-то, как и я, пытался убить время в соцсетях.
Антона сегодня не было — он решил поучаствовать в конференции по международному частному праву. Леся улетела в Дубай, оставив после себя только сторис с видом на пальмы, а Полина всё ещё не пришла. День казался до невозможности скучным, настолько, что я невольно зевнула, прикрывая рот ладонью.
Я машинально листала ленту, выискивая начинающих дизайнеров, когда рядом вдруг раздался восторженный голос:
— Мне так нравится твоя сумочка!
Я подняла глаза и увидела новенькую, стоящую у моей парты. Она недавно перевелась к нам из другого университета и, казалось, уже успела изучить всех в группе.
— И твои волосы так идеально уложены, и цвет просто потрясающий! Где ты их красишь? — не унималась она, широко улыбаясь.
Я спокойно перевернула телефон экраном вниз и медленно поднялась на неё взглядом.
— А мне ты не нравишься, — ответила я, подражая её восторженному тону, мило улыбнулась и потянулась за конспектами, делая вид, что собираюсь повторять материал.
На самом деле эта девушка раздражала меня с первого дня, а сейчас — особенно. Вчера в туалете я случайно услышала её разговор: она всерьёз обсуждала, как было бы удобно «подружиться со мной», чтобы потом я её распиарила. После этого любое её слово звучало фальшиво.
В этот момент в аудиторию вошёл Лёва, держа за руку Полину. Они привлекли к себе внимание почти сразу. Пройдя несколько шагов, они остановились, и блондинка, оглядев нас всех с лёгкой улыбкой, громко сказала:
— Скоро Хэллоуин, и мы приглашаем всех вас на вечеринку, которая пройдёт в доме моего парня. Она состоится прямо в день праздника, так что прошу прийти всем в костюмах.
По аудитории прокатился одобрительный шёпот. Лёва и Полина направились ко мне и сели рядом, будто это было само собой разумеющимся.
Спустя некоторое время появился преподаватель, мило беседующий с Левицким, словно они старые друзья, а не студент и профессор. Я невольно усмехнулась про себя: такие привилегии иногда ни к чему хорошему не приводят.
— Повтори ещё раз, кем ты будешь? — всё не унималась Эля, глядя на меня с экрана FaceTime, слегка щурясь, будто примеряла образ на меня мысленно.
Она сидела в ресторане своего лондонского дома. Мягкий тёплый свет отражался в стеклянных поверхностях, за спиной тянулись высокие окна с видом на вечерний город, а идеально сервированный стол выглядел так, словно к ней вот-вот должны были присоединиться гости.
При этом сама Элеонора была одета максимально просто: широкие тёмные джинсы, белая оверсайз-футболка. Тёмные волосы собраны в низкий хвост, на лице — минимум косметики. Она медленно помешивала лёд в бокале трубочкой и время от времени постукивала ею по стеклу.
Я находилась в приватном бутике одежды — закрытом магазине для богатых клиентов, куда заходят по предварительной договорённости. Консультантка отошла в сторону, оставив меня наедине с зеркалами, мягкими креслами и тишиной, в которой слышался только лёгкий шелест ткани.
— Ведьмой, смотри, — я перевернула камеру и чуть отступила назад, чтобы она увидела меня целиком. — Ну как?
Я медленно покрутилась, задержавшись у зеркала. Короткое чёрное платье из полупрозрачной ткани с кружевными вставками красиво ловило свет. Многослойность создавала игру прозрачности и плотных участков, а прямой минималистичный силуэт подчёркивал фигуру. Длина выше колена добавляла дерзости. Поверх платья — длинная чёрная полупрозрачная накидка, похожая на вуаль, спадающая с головы и плеч до уровня бёдер. Мелкая бахрома по краям слегка колыхалась при каждом движении.
— Это просто огонь, подруга, — восторженно выдохнула Элеонора, наклоняясь ближе к экрану. — Ты выглядишь так, будто можешь навести порчу одним взглядом.
— Значит, всё получилось, — усмехнулась я и поправила накидку. — Хочу быть загадочной и недосягаемой.
— У тебя это выходит даже без костюма, — фыркнула она и, отставив бокал, потянулась к тарелке с едой. — Но в таком виде... там на вечеринке просто не останется равнодушных.
— А ты кем решила быть? — спросила я, мельком взглянув на консультантку, которая осторожно наблюдала издалека.
— Феей, — сказала Эля и улыбнулась уголком губ.
— Феей? — я приподняла бровь. — Такой лондонской, утончённой?
— Именно, — она откинулась на спинку стула, перекинула ногу на ногу. — Светлое платье, немного блёсток, аккуратные крылья. Кто-то же должен компенсировать твою тёмную сторону.
— Тебе пойдёт, — сказала я искренне. — Ты у нас и так вся светлая.
— Вот и договорились, — кивнула Эля. — Ты — ведьма, я — фея. Даже на расстоянии будем самой эффектной парой.
Я вздохнула и на секунду отвела взгляд от экрана.
— Мне тебя не хватает.
— Я знаю, — тихо ответила она и снова взяла бокал. — Но мы ещё наверстаем. А ты пока зажигай за нас двоих.
— Обещаю.
Я уже собиралась попрощаться, но вдруг остановилась:
— Кстати... как твой англичанин?
Элеонора замерла на секунду, потом медленно улыбнулась. Она провела пальцем по краю бокала, словно обдумывая ответ.
— Мы уже были на трёх свиданиях, — сказала она, опуская взгляд. — И он дарит столько цветов, что мне пришлось попросить поставить ещё одну вазу.
— Это хороший знак, — усмехнулась я. — И?
— И он внимательный, — продолжила Эля, слегка пожимая плечами. — Открывает двери, слушает, запоминает мелочи. Вчера принёс мои любимые пирожные, хотя я говорила о них всего один раз.
— Ты влюблена? — спросила я тише.
Она сделала глоток коктейля, задержала его во рту, будто тянула время, и только потом ответила:
— Не знаю. Но мне с ним спокойно. А это для меня важнее всего.
Она вдруг подняла на меня взгляд и добавила:
— И... спасибо тебе за Миру. Я так и не сказала тогда.
— Ты не обижаешься на меня за то, что я её унизила? — осторожно спросила я, снимая свой костюм.
— Нет, — сразу ответила Эля и покачала головой. — Ей давно нужна была встряска. Жаль, что я не сделала это сама... тогда я была полностью влюблённой дурой.
— Зато теперь ты фея с характером, — улыбнулась я.
— И с англичанином, — усмехнулась лучшая подруга.
Мы рассмеялись, и между нами снова возникло то самое чувство близости, которое не стирается ни расстоянием, ни временем.
Наступает день икс.
День вечеринки.
Сегодня я ночевала у Полины. В последнее время мы с ней особенно сблизились, поэтому именно она помогает мне собираться. В её квартире царит приятный утренний хаос: открытые косметички, кисти на столе, запах парфюма и лака для волос в воздухе.
Полина аккуратно собрала мои волосы в гладкий низкий пучок с чётким пробором, а затем сделала выразительный макияж с акцентом на тёмно-красные губы и подчёркнутые, чёткие черты лица. Пока она работала, делясь планами, между делом призналась, что после получения диплома хочет уйти в бьюти-индустрию. Судя по тому, что я видела сейчас в зеркале, у неё были все шансы.
Я взглянула на своё отражение — и мне безумно понравилось. Образ получился именно таким, каким я его представляла: уверенным, холодным и притягательным.
Полина же решила быть Харли Квин, а Лёва — Джокером. Банально, стоит признать, но это был их выбор. И, надо отдать должное, они выглядели впечатляюще.
Полина покрасила свои светлые кончики: одну сторону — в холодный голубой, другую — в розовый, а затем сделала объёмную, по-настоящему шикарную укладку. Её макияж был кукольно-драматичным: ровный тон кожи, выразительные глаза с акцентом на длинные ресницы и чётко очерченные губы. На ней было облегающее платье на тонких бретелях с глубоким V-образным вырезом. Блестящая ткань с металлическим эффектом переливалась в чёрно-золотом ромбовидном узоре, подчёркивая каждое движение.
— Что скажешь? — с волнением спросила Полина, глядя на меня так, словно искала подтверждение своих мыслей. — Не чересчур?
Я подошла к ней, положила руки ей на плечи и слегка потрясла, заставляя улыбнуться.
— Ты божественна. Хватит в себе сомневаться, — подмигнула я.
Затем я бросила взгляд на часы.
— Так, мне уже пора одеваться.
Я надела заранее подготовленный костюм, капроновые колготки и лодочки, дополнив образ золотыми украшениями. Когда я натягивала на лицо накидку, Полина подошла ближе и внимательно меня оглядела.
— Твой костюм признают лучшим, — уверенно сказала она.
— Я буду признательна, — усмехнулась я.
Через двадцать минут мы спустились на подземную парковку. Воздух там был прохладным, а свет ламп отражался от бетона. У самого выхода нас уже ждал Лёва в образе Джокера, сидящий в своём спорткаре.
Он опустил стекло и нетерпеливо махнул рукой.
— Девочки, быстрее! — крикнул он. — Садитесь.
Мы переглянулись и направились к машине.
Паркуемся в многоуровневом гараже и направляемся к лифту. Пространство вокруг гулкое, свет холодный, отражается от бетонных стен. Когда двери лифта закрываются, я украдкой смотрю на Полину и Лёву — они стоят рядом, слишком гармонично, чтобы не обратить на них внимание.
— Я вас сфотографирую для своего аккаунта? — спрашиваю я у ребят, которые так мило прижались друг к другу.
Полина кивает, а её парень слегка наклоняется к ней. Сегодня Лёва выглядит особенно ярко: волосы выкрашены в зелёный, на лице сценический макияж, а фиолетовый костюм в сочетании с зелёной жилеткой делает его похожим на джокера. Я невольно улыбаюсь, наблюдая, как Лёва приобнимает Полину, и у неё сразу же становится ещё шире улыбка — искренняя, тёплая.
— Вы очень красивая пара, — говорю я, наводя камеру и делая несколько снимков.
Лифт останавливается, двери разъезжаются в стороны, впуская шум и свет вечеринки.
— Всё, спасибо, — говорю я, убирая телефон и обращаясь к одногруппникам.
Мы выходим из лифта. Лёва догоняет Полину, берёт её левую руку своей правой, и они идут впереди, будто автоматически находя друг друга в толпе. Я иду рядом, наблюдая за ними, когда он оборачивается ко мне:
— А ты сегодня кто, Николь?
Впереди уже слышна музыка, и мы направляемся к начинающейся вечеринке.
Я невольно разглядываю декорации, которые Полина так старательно выбирала для вечеринки, и с каждым шагом убеждаюсь — она действительно вложила в это всё, что могла.
Атмосфера Хэллоуина ощущается не просто фоном, а живым присутствием: она давит, завораживает и одновременно восхищает своей продуманной роскошью.
Зал утопает в приглушённом свете. Дорогие ткани драпируют стены, между ними расставлены массивные подсвечники с электрическими свечами, имитирующими настоящее пламя. В воздухе смешиваются запахи сладкого пунша, духов и лёгкого дыма из машин. Всё выглядит безупречно.
Мы останавливаемся возле композиции с мумией, аккуратно усаженной среди резных тыкв. Их внутренняя подсветка мягко переливается, создавая ощущение, будто они живые. Даже бинты на мумии выглядят искусственно состаренными — деталь, на которую вряд ли обратили бы внимание многие, но я замечаю.
— Это удивительно! — не сдерживаюсь я, переводя взгляд с декораций на Полину.
— Тебе нравится? — неуверенно спрашивает она, крепче сжимая руку Лёвы.
Несмотря на весь блеск вокруг, в её голосе слышится волнение — словно ей важно именно моё мнение.
— Очень. Ты огромная молодец, — искренне отвечаю я.
Полина улыбается, и в её взгляде появляется облегчение.
— Спасибо.
— Ладно, девушки, я пошёл за напитками. Что вы хотите? — вмешивается Лёва, звуча слегка скучающе, будто весь этот антураж его уже утомил.
— Мне пунш, — говорит Полина, поправляя идеально уложенные волосы.
— Мне тоже, — добавляю я.
Лёва кивает и исчезает в стороне бара, а мы идём дальше. Музыка становится громче, басы отдаются где-то под рёбрами, и вскоре перед нами открывается танцпол. Там уже танцуют наши одногруппники и гости — кто-то в дорогих костюмах, кто-то в явно продуманных образах.
Русалки в дизайнерских платьях, вампиры в безупречных костюмах, ангелы с настоящими перьевыми крыльями. Всё это выглядит больше как закрытый светский вечер, чем обычный праздник.
За пультом — известный диджей, и его имя мелькает в разговорах гостей так же часто, как названия брендов и фамилии родителей. Смех здесь звучит громче, движения — увереннее, а взгляды — оценивающе.
Я поднимаю голову и замираю.
Под потолком будто парят свечи, между которыми медленно кружат декоративные летучие мыши. В центре зала висят чёрные зонты с длинной бахромой, плавно покачивающиеся в такт музыке. Всё вокруг выглядит дорого, эффектно и немного нереально.
В переливающейся огнями танцующей толпе мой взгляд вдруг цепляет холодный блеск серебряной короны. Она отражает свет хрустальных люстр и движущихся софитов, словно намеренно притягивая внимание.
Я приглядываюсь внимательнее и различаю тёмные, идеально уложенные волосы и розовое платье бельевого стиля, расшитое пайетками и щедро залитое красной краской — образ Кэрри из "Телекинеза".
— Леся уже прилетела? — спрашиваю я у Полины, которая уже начинает подтанцовывать под свою любимую песню.
Девушка улыбается, полностью растворяясь в атмосфере вечера.
— Что? — не сразу улавливает она мои слова из-за громкого бита.
— Давай отойдём туда, где потише, — предлагаю я, кивнув в сторону массивных колонн, отделанных тёмным мрамором.
Полина согласно кивает, и мы легко пробираемся сквозь толпу. Люди расступаются почти автоматически — я ловлю на себе знакомые взгляды, короткие улыбки, шёпот за спиной. Здесь музыка уже не оглушает, а лишь служит фоном.
— Здесь Леся? — уточняю я.
— Где? — удивлённо переспрашивает Полина и тут же начинает искать глазами нашу одногруппницу. — Я не знала, когда она прилетит... Мы с ней перестали общаться.
— Почему? Хотя... это не моё дело, — отмахиваюсь я, мельком наблюдая, как Леся на танцполе уверенно и соблазнительно двигается, явно наслаждаясь вниманием.
Полина вздыхает и понижает голос:
— Если честно, ей не нравится наше с тобой тесное общение. Мои отношения с Лёвой... — она невольно улыбается, — И твоя дружба с ботаником.
Она на секунду замолкает, прижимает палец к губам, словно собирая мысли, а потом вдруг вспоминает и тихо, но эмоционально добавляет:
— Точно. И то, что ты общаешься с Вадимом.
Мне хочется изобразить удивление, но я лишь спокойно улыбаюсь — уверенно, чуть снисходительно.
В этот момент к нам подходит Лёва с напитками. Он протягивает Полине стакан первым, осторожно придерживая её за талию, и наклоняется ближе, что-то говорит ей на ухо. Она смеётся, легко касаясь его плеча — между ними чувствуется та самая близость, которую невозможно подделать.
Я делаю глоток пунша.
— Вкусно, спасибо, — говорит Полина и, не стесняясь взглядов, целует Лёву в щёку. — Пойдём танцевать.
Он кивает, и они уходят вместе, держась за руки, органично вписываясь в эту роскошную, глянцевую картинку вечера.
Я остаюсь у колонны, не спеша попивая пунш и наблюдая за танцполом. Холодное стекло стакана приятно ощущается в ладони.
Леся тем временем уверенно занимает центр внимания: к ней один за другим подходят наши одногруппники. Кто-то начинает танцевать рядом, кто-то старательно копирует её движения, кто-то просто смеётся и хлопает в ладоши, подстраиваясь под её ритм. Леся явно наслаждается моментом — каждым взглядом, каждым жестом, каждой секундой чужого восхищения.
— Какая скука, — негромко произношу я, усмехнувшись и делая ещё один глоток.
— Согласен.
Мужской голос раздаётся совсем рядом.
Я медленно, с привычной ленцой, поворачиваю голову в сторону его обладателя и оценивающе смотрю на него.
Высокий. Рыжие длинные волосы доходят до плеч и сразу бросаются в глаза. Костюм Джека Воробья сидит на нём неожиданно хорошо — не карикатурно, а почти стильно. Он стоит расслабленно, слегка опираясь плечом о колонну, словно и сам здесь случайно.
— Я Костя Воронов, — представляется он. — Давно хотел с тобой познакомиться.
— Моё имя ты уже знаешь, — улыбаюсь я, встречаясь с его тёмным взглядом. — Но я тебя раньше не видела.
— Я не люблю вечеринки.
— Тогда почему ты здесь? — спрашиваю я, чуть приподняв бровь.
— Моя сестра здесь.
— Как её зовут?
— Марина. Она недавно перевелась в твою группу.
Я киваю, вспоминая новое лицо.
— А сам ты с какой?
— С первой.
Мы на секунду замолкаем, наблюдая за танцполом.
— И всё-таки, — продолжаю я, — почему ты не любишь вечеринки?
Он пожимает плечами и машинально убирает волосы назад.
— Считаю, что это пустая трата времени.
— Я так и подумала.
Парень усмехается и смотрит на меня внимательнее.
— Так легко меня прочитать?
Теперь уже я пожимаю плечами. Он смеётся и улыбается — открыто, очаровательно, без попытки произвести впечатление.
Именно в этот момент зал будто замирает.
Двери распахиваются шире, и в пространство вечеринки входят они.
Музыка продолжает играть, но разговоры вокруг заметно стихают. Кто-то оборачивается первым, затем второй, третий — и уже через пару секунд почти весь зал смотрит в сторону входа. Даже диджей на мгновение сбивается с ритма, а затем ухмыляется, усиливая басы, словно подчёркивая эффектное появление.
— Ого...
— Это что, Кеннеди?
— Серьёзно?
Шёпот прокатывается по толпе, как волна.
Надя идёт первой — уверенно, с идеально выверенной осанкой. На ней тот самый культовый розовый твидовый костюм Chanel, жакет и юбка, аккуратно подчёркивающий фигуру. На ткани — следы алой краски, слишком знакомые, чтобы их не узнать.
Маленькая розовая шляпка-таблетка сидит безупречно, рыжие волосы уложены гладко, а выражение лица — спокойное, почти отстранённое. Образ Жаклин Кеннеди считывается мгновенно — узнаваемый, исторический и болезненно точный.
Рядом с ней Левицкий.
Он одет в строгий серый костюм, сидящий на нём безукоризненно, сшитый на заказ. Белая рубашка испачкана «кровью», и этот контраст делает образ ещё более пронзительным. Он держится спокойно, почти хладнокровно.
Кто-то тихо ахает.
Кто-то достаёт телефон.
Кто-то просто не отрывает глаз.
И всё же он похож не на самого Джона Кеннеди.
Он — вылитый Джон Кеннеди-младший.
То же выражение лица, та же линия скул, та же смесь харизмы и какой-то почти врождённой трагичности. Если Надя — идеально воспроизведённая Жаклин, то Левицкий словно сошёл со старых фотографий сына президента.
Я замечаю, как толпа расступается перед ними сама собой. Кто-то улыбается, кто-то перешёптывается, кто-то явно завидует. Их провожают взглядами, будто они не просто гости вечеринки, а главные персонажи этого вечера.
Я ловлю себя на том, что не могу оторвать от Левицкого взгляд.
Когда-то я была фанаткой сына тридцать пятого президента США — знала его историю, фотографии. И сейчас это сходство бьёт слишком точно, почти физически.
— Я думал, что это всего лишь слухи, — неожиданно произносит парень рядом со мной.
Я вздрагиваю и только сейчас понимаю, что почти забыла о его присутствии. На мгновение задерживаю взгляд на танцполе, а потом надеваю привычную маску холодности и отстранённости.
— Какие слухи? — спокойно спрашиваю я, будто мне и правда всё равно.
— Что ты, королева, встречаешься с королём, Вадимом. А Надя — это просто способ позлить тебя.
На секунду я замираю, а потом впервые за вечер искренне смеюсь. Смех выходит неожиданно лёгким, почти освобождающим. Я поворачиваюсь к нему, делаю шаг ближе и кладу руку ему на плечо, слегка сжимая ткань жилета.
— Знаешь, — говорю я мягче, чем собиралась, — ты совсем не похож на человека, который интересуется слухами. Тем более — на того, кто их распространяет. Так и оставайся таким.
Я убираю руку и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и ухожу.
А ведь начиналось всё действительно неплохо.
С лёгкой грустью я направляюсь в дамскую комнату, стараясь не обращать внимания на шум и взгляды вокруг. Но сделать это мне не дают: чья-то сильная рука внезапно хватает меня и резко тянет вправо.
— Левицкий, — шиплю я, как гремучая змея, когда его лицо оказывается на уровне моего, — ты не мог бы быть помягче? Мне вообще-то больно.
— Прошу прощения, — усмехается этот придурок.
На его лице проступают чёткие скулы. Я на мгновение задумываюсь: они всегда были такими или я просто замечаю их только сейчас?
— Ты нарядилась в ведьму, — продолжает он, оглядывая меня с явным интересом. — Вполне ожидаемо от тебя.
— Это теперь новый вид комплимента? — усмехаюсь я в ответ, параллельно разглядывая его новую стрижку.
— Возможно, — спокойно отвечает он.
Я слегка наклоняю голову.
— Почему Джон Кеннеди? — спрашиваю я. — Или ты такой же изменщик и ищешь себе свою Мэрилин Монро?
Он смотрит на меня внимательно, слишком внимательно, и на мгновение между нами становится опасно тихо.
— Меня не интересуют актрисы.
Его голос звучит уверенно.
И от этого почему-то становится не по себе.
— И кто же тогда новая избранница? — спрашиваю я тихо, чуть наклонив голову. Взгляд почти автоматически скользит по темному коридору. — Дни Нади уже сочтены?
Он хмыкает и наклоняется ближе.
— Очень жаль, — добавляю я, и дыхание слегка задерживается. Я чувствую, как напряжение в комнате меняется.
— Тебе не жаль, — усмехается он, его голос мягкий и провокационный.
Я улыбаюсь, но не просто насмешливо — скорее как кошка, которая знает что-то, чего другие не видят.
— На самом деле... — Вадим делает паузу, и в его тоне появляется едва слышимая теплота, — Я давно нашёл свою Кэролин Бессетт-Кеннеди.
Я замираю.
На секунду всё вокруг будто останавливается.
Слова звучат так неожиданно, что я не могу скрыть удивление. Лёгкое замешательство отражается в моих глазах, хотя я стараюсь держать маску спокойствия.
— Что?.. — вырывается тихий вопрос. Я чуть наклоняю голову, не отводя глаз от его лица. — Ты серьёзно? Кэролин Бессетт-Кеннеди?
Он не отводит взгляда, словно читает все мои мысли:
— Да. Именно её.
Пытаюсь восстановить привычный контроль: сжимаю пальцы в кулак и пожимаю плечами.
— Хочешь, чтобы твоя будущая жена изменила с её бывшим? Странное желание, — говорю я с едва заметной усмешкой, но сердце всё равно чуть быстрее бьётся.
Он по-прежнему держит меня за талию, и я ощущаю этот контакт так остро, а его глаза будто сканируют каждый сантиметр моего лица.
— Мне нравится, когда ты распускаешь волосы, — тихо говорит он, и у меня по спине бегут мурашки.
— Значит, теперь я буду постоянно их убирать, — усмехаюсь я, но взгляд непроизвольно задерживается на его лице, изучая его реакцию.
— Ты не хочешь, чтобы ты нравилась мне? — наклоняется ближе, и напряжение между нами почти физическое.
— В точку.
Он усмехается, отпуская мою талию, и я делаю шаг назад, собираясь уйти.
— Ты настоящая ведьма, чихуашка, — добавляет он тихо, но с такой силой, что слова бьют прямо в грудь. — Можешь околдовать любого одним лишь взглядом.
Я останавливаюсь, ловлю его взгляд и чувствую, как напряжение растёт. Внутри меня что-то сжимается, а мысли скачут слишком быстро.
— А ты настоящий Джон Кеннеди! — выкрикиваю я с едва сдерживаемой насмешкой, и резко закрываю за собой дверь дамской комнаты.
Остаюсь одна, сердце бьётся быстрее обычного, а мысли всё ещё крутятся вокруг его слов.
Кэролин Бессетт-Кеннеди.
Он уже нашёл «её». И эта мысль одновременно поражает и заставляет чувствовать странное возбуждение — смешанное с болью и любопытством.
Я провожу рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но ощущения от недавнего разговора ещё долго не отпускают меня.