Глава 20
Данил удовлетворённо свистит — коротко, с нажимом, словно одобряет не дерзость, а точность удара. В его глазах вспыхивает азарт, как у хищника, учуявшего запах крови.
Кирилл медленно начинает хлопать в ладони. Не громко, без эмоций — почти насмешливо. Показательно. Он будто подыгрывает моменту, но в его взгляде нет ни грамма веселья.
А Паша... просто смотрит. Пристально. Его губы плотно сжаты, на скулах — напряжение, которое невозможно не заметить.
— Молодец, Николь, — наконец говорит Кирилл, и голос у него низкий, спокойный, но внутри чувствуется что-то тревожное. — Вот только именно ты сегодня и попала в беду.
— Я этого и не отрицаю, — спокойно пожимаю плечами. — Физически, возможно, я и слаба. Но дело ведь не в этом.
Я делаю паузу, скрещиваю руки на груди и бросаю взгляд на каждого из них по очереди.
— Проблема в том, что каждый из вас сейчас занят своими мыслями. Своими демонами. Вы просто не обратите внимания, если я снова окажусь в беде.
Я повторяю его же слова. Медленно, подчёркнуто. И с удовлетворением замечаю, как на лице Кирилла едва заметно дёргается челюсть.
— Что ты хочешь? — спрашивает он, глядя прямо в глаза. Его голос сдержанный, но внимательный. Теперь — по-настоящему.
— Танцевать, — отвечаю, чуть наклоняя голову. — А не сидеть здесь, как музейная статуя. Я не экспонат.
Он несколько секунд не отводит взгляда, словно проверяет, искренна ли я. А потом усмехается — тихо, чуть хрипло, как будто сам себе.
— Что ж... парни, — протягивает он, поднимаясь с кресла, — Пойдёмте танцевать. Королева ведь захотела.
Он произносит это нарочито лениво, но в его голосе слышен вызов. Будто он не просто соглашается, а принимает игру.
Они все встают.
Данил вежливо кивает в сторону зала:
— Прошу, мадам, вперёд.
Паша, сдвинув брови, неожиданно тихо произносит:
— Теперь мне всё понятно.
Его голос не враждебный, скорее — задумчивый. Я поворачиваюсь к нему на полшага:
— Ты можешь, пожалуйста, не говорить загадками?
Но он только улыбается. Беззлобно, но ничего не поясняет.
Мы направляемся к лифту. Когда двери распахиваются, я захожу первой, за мной — трое друзей Левицкого. Внутри — тишина. Слишком плотная, чтобы быть обычной.
Кирилл смотрит на меня неотрывно. Почти изучающе. Данил достаёт телефон, включает камеру и начинает снимать сториз, разворачивая её в сторону Паши. Тот, хмыкнув, улыбается в камеру — немного устало, но всё равно красиво. Они выглядят, как будто всё это — часть какого-то личного спектакля.
Когда двери открываются, они пропускают меня вперёд.
— Я хочу пить. Вам что-нибудь принести? — интересуется Данил, скользнув по мне улыбкой, в тот самый момент, когда мимо нас проходят две эффектные девушки в обтягивающих платьях. Они бросают на него голодные, недвусмысленные взгляды — как будто он витрина с эксклюзивом, за которым они давно охотятся.
Я не спеша подхожу к нему ближе, касаюсь его плеч, уверенно кладу на них ладони. Он тёплый, крепкий — будто весь из мускулов и загара. Наклоняюсь вперёд, так близко, что чувствую запах его парфюма — резкий, дорогой, мужской. Мой голос звучит мягко, обволакивающе. Почти как вызов.
— Мне... текилу, — шепчу я, глядя поверх его плеча на двух обожательниц. И вижу, как у них на глазах закипает ядовитая ревность.
Даня не теряется — наоборот, будто только этого и ждал. Он слегка приподнимает мой подбородок своими пальцами, его зелёные глаза смотрят с дьявольским интересом.
— Тебе скучно, королева? — его дыхание касается моей щеки, голос низкий, опасный.
— Отпусти её, Дань, — резко встаёт между нами Паша. Он обходит с другой стороны и тянет друга за локоть, как будто пытается вытащить его из огня. — Тебе нужны проблемы с Вадимом?
Кирилл, стоящий чуть поодаль, усмехается, подходит ко мне и берёт за запястье. Его хватка аккуратная, но железная — как у того, кто не привык спрашивать. Он тянет меня за собой на танцпол, словно это не просьба, а приказ.
Я иду. Встаю в круг света. В музыке растворяюсь мгновенно — танцую свободно, красиво, двигаюсь в ритме, словно сцена моя. Меня освещает неон, музыка бьёт в грудь, и все взгляды — на мне.
И вот — из ниоткуда — Кирилл надевает мне на запястье серебряный браслет. Тонкий, лаконичный, без лишних украшений — но отчётливо дорогой. Через секунду он надевает точно такой же себе.
— Что это? — удивлённо поднимаю руку, поворачивая её к свету.
— Знак, что я выбрал тебя на этот вечер, — говорит спокойно, не отводя взгляда.
— Что?.. — я пытаюсь перекричать музыку, но он уже улыбается, немного свысока, и добавляет:
— Танцуй, королева. Пока я не передумал.
С этого момента никто ко мне не приближался. Ни один парень не осмелился заговорить. Даже самые уверенные. Все видели этот браслет — и Акимова в нескольких метрах, с пустым взглядом, за которым скрывался расчет. Хищный, спокойный. Опасный.
Что ж, подруга, можешь не переживать твой парень был занят мной.
Позже к нам подошли Даня с Пашей, держа подносы с напитками. Я беру свой шот и залпом выпиваю текилу, чувствуя, как обжигающее тепло расползается по груди. Мы идём на танцпол — втроём, словно старые друзья.
Смеёмся с Даней, когда Паша безуспешно пытается повторить наши движения. Он двигается, как будто его тело принадлежит кому-то другому.
И от этого ещё смешнее.
Когда усталость догоняет нас, мы возвращаемся на третий этаж.
Там уже уютно: приглушённый свет, густой аромат кальяна, стол с закусками и мягкие кресла. Мой пиджак наконец-то возвращают, и я с удовольствием накидываю его на плечи.
— У меня идея! — восклицает Даня, вытаскивая ручку. — Поиграем. Пишем на стикерах имена реальных людей и клеим ко лбу. Кто угадает — молодец.
Акимов с Пашей переглядываются.
— Это какой-то детский сад, — бурчит Паша, нахмурившись.
— Я пас, — отмахивается Кирилл, с ленцой затягиваясь кальяном.
— Не стоните, как девки, — усмехается Даня, а после быстро добавляет, — Прости, королева.
— Все норм.
Я приклеиваю стикер на лоб, смеюсь, когда Даня подает мне мой шот. Кирилл не играет, но наблюдает. Пьёт, курит, бросает короткие комментарии, но взгляд его цепляется за каждую мою эмоцию.
— Я Ольга Бузова? — в третий раз спрашивает Паша, искренне не понимая, почему мы смеёмся.
И мы с Даней просто падаем от смеха. Я хватаюсь за живот, а он смеётся до слёз, тыча в Пашу пальцем.
— Ты слышала, королева? — с трудом выговаривает он, аккуратно стуча меня кулаком в плечо. — Бузова!
— Ага, — подыгрываю я, и, не удержавшись, показываю одно из танцевальных движений из клипа «Мало половин».
Кирилл, сидящий чуть поодаль, впервые за весь вечер по-настоящему улыбается. Неброско. Лишь уголки губ чуть приподнимаются — но я это замечаю.
И вот, среди шепота, смеха, вспышек сториз и глотков алкоголя, я вдруг понимаю:
Я им нравлюсь.
Не как очередная красивая подстилка на одну ночь.
Не как девушка кого-то из них.
Не как чужая, оказавшаяся здесь случайно.
А как та, с кем они говорят иначе.
На равных.
Та, чью дерзость не обесценивают, а уважают.
Та, кто уже сидит за их столом — и никто не спорит с этим.
Берегись, Левицкий.
Твои друзья — в моей власти.
Но не потому что стали мягкими оболтусами.
А потому что сами впустили меня в круг, куда посторонним вход закрыт.
Особенно когда Даня, непринуждённо закидывая руку за спинку дивана, говорит почти между делом:
— В субботу мы собираемся на гольф. Все наши будут.
Он не спрашивает. Он приглашает — как привык.
Зная, что от таких предложений не отказываются.
Это не просто вечеринка.
Это шаг на его территорию.
И он только что дал мне туда ключ.
Паша, сидящий рядом, уткнувшись в бокал, говорит тихо — почти неуверенно, сбрасывая маску равнодушия:
— Приходи. Будет Рената... Поможешь. Ты шаришь в людях. А я — нет. Не хочу всё испортить.
Я смотрю на него в удивлении.
Этот человек умеет давить тишиной, а теперь — просит.
И я не чувствую снисходительности.
Я чувствую просьбу.
Кирилл всё слышит. Делает медленный, полный воздуха выдох, словно переваривает, и говорит, не глядя на меня — только Дане:
— Вадим не будет в восторге, если она там появится. И его девушка — тоже.
Пауза.
Тишина сгущается.
Он вдруг усмехается. Медленно наклоняет голову вбок, внимательно наблюдая за мной — как будто пытается прочесть, на что я способна:
— Хотя, я бы сам хотел посмотреть, что ты там устроишь.
Я не колеблюсь.
Просто поднимаю взгляд.
Смотрю каждому в глаза — по очереди.
И медленно, уверенно киваю:
— Хорошо. Я буду.
Игра продолжается.
Но теперь —по моим правилам.