Глава 17
— Ну вот, — раздражённо бормочу себе под нос, торопливо натягивая короткую белоснежную юбку с идеально отглаженными складками. Шелест тонкой ткани звучит почти как упрёк — будто она тоже не одобряет этой спешки. — Даже перекусить не успела.
Желудок недовольно сжимается: за всё утро — только матча-латте из «Blue Bottle» и два крошечных кусочка авокадо-тоста на безглютеновом хлебе. Клянусь, ещё немного — и моё тело подаст в суд за эксплуатацию.
Я выхватываю из своей кремовой спортивной сумки от Loro Piana чёрную футболку и срываю с себя влажную майку, в которой каким-то чудом выдержала физкультуру.
Три пары за неделю!
Три! Кто вообще решил, что это законно?
Только потому, что в следующем семестре у нас не будет спорта — это ещё не повод устраивать мне Олимпийские игры.
Быстро осматриваюсь.
Где мои туфли?
Ах да — вот они, мои чёрные лаковые лодочки из последней коллекции Prada. Я влезаю в них, балансируя на одной ноге.
Кроссовки, майку и легинсы кладу в сумку и быстро её застёгиваю.
Подхожу к зеркалу, снимаю резинку с хвоста и распускаю светлые волосы. Выгляжу сегодня прямо как Марго Робби в культовом образе из фильма «Однажды в Голливуде».
Оглядываюсь и замечаю, что в раздевалке я осталась одна — все девочки, видимо, уже разбежались кто куда. Всех отпустили пораньше, а меня дожимали до самого конца, потому что я никак не могла дотянуть до отличной оценки по прыжкам.
Выходя, держа в руках спортивную сумку, набираю сообщение: « Антон, я опаздываю. Буду через минут семь.»
И тут снова — по классике — врезаюсь в кого-то, нечаянно задев его сумкой.
— Чихуашка, второй раз за неделю. Будь аккуратнее, — устало произносит Левицкий.
Быстро смотрю на него.
На физкультуре его, как обычно, не было — он капитан баскетбольной команды университета и имеет некоторые привилегии. Когда у нас занятия, у него и его команды — тренировки.
На нём спортивные штаны и чёрная футболка, тёмные волосы влажные и немного взлохмачены — видно, только что с площадки.
Скоро начнётся новый сезон, и у них, как обычно, плотный график. В прошлом году их команда выиграла первое место на соревнованиях, и, судя по всему, сейчас они снова нацелены на результат.
Хочется что-то ответить, но, вспоминая, что меня ждёт Яковлев, просто убираю телефон в сумку и спокойно говорю:
— Да, хорошо, больше такого не повторится. Пока, — и направляюсь к лестнице, оставляя Левицкого одного.
Добегаю до библиотеки, замедляю шаг у входа, чтобы не выглядеть слишком взволнованной, и захожу внутрь.
Воздух здесь — тёплый и сухой, пахнет бумагой и чем-то ещё неуловимо старым. В холле за стойкой сидит молодая женщина в очках с толстой чёрной оправой — аккуратная, с мягкой улыбкой.
Я подхожу к ней и, слегка запыхавшись, спрашиваю:
— Здравствуйте, простите, вы не знаете, за каким столом сидит Антон Яковлев?
Женщина кивает, будто уже знала, что кто-то его спросит:
— Антоша находится в секторе В. Самый крайний стол, у окон.
"Антоша"? — мысленно переспрашиваю я.
Серьёзно?
Но внешне никак не реагирую. Делаю вид, что не расслышала, и спокойно киваю:
— Спасибо.
Разворачиваюсь и иду дальше по залу, стараясь сориентироваться в указателях. Нахожу сектор В — здесь тише, просторнее, воздух прохладнее. Солнечный свет мягко ложится на длинные деревянные столы.
У самого окна, как и сказала библиотекарь, сидит Антон.
Он полностью погружён в чтение. На столе перед ним аккуратно разложены учебники и несколько книг в жёстких обложках.
В читательском зале никого, кроме нас.
Его серьёзное лицо, очки и слегка наклонённая голова создают впечатление сосредоточенности, почти отрешённости.
Подхожу к нему быстрым, но сдержанным шагом — не хочу выбивать его из ритма — и, немного отдышавшись, говорю:
— Привет, — машу рукой перед его темными кариеми глазами. — Меня задержал преподаватель. Надо было сдать прыжки в длину.
Антон поднимает голову, переводит взгляд на меня и внимательно смотрит. В этот момент он будто возвращается из другого мира — книжного.
— Может, ты хочешь воды? У меня есть дополнительный стакан к бутылке, — говорит он после короткой паузы. — Если что, я из него не пью.
Я сажусь напротив, ставлю спортивную сумку на свободный стул рядом и чуть улыбаюсь:
— А зачем ты его носишь тогда?
— Я живу по принципу, что в любой день может понадобиться что угодно, — отвечает он, поправляя очки.
Видимо, он надел их специально для чтения.
— Поняла, — киваю, немного удивлённая тем, как неожиданно много нового можно узнать об одногруппнике, с которым почти не разговаривала три года. — Да, я хочу пить. Спасибо.
Он достаёт пластиковую бутылку и аккуратно наливает воду в одноразовый стакан, а после протягивает мне.
— Вот.
Я беру стакан. На секунду наши пальцы соприкасаются. Его рука вздрагивает, и он тут же отдёргивает её, будто обжёгся.
— Всё нормально? — спрашиваю я, отпивая воду. Холодная, освежающая. Как же приятно.
Конечно, именно сегодня я забыла свою бутылку.
— Да, — спокойно отвечает Антон. Его руки исчезают под столом. Он смотрит вниз, потом вдруг поднимает взгляд на меня. — У тебя капля воды течёт с подбородка.
— Где? — я автоматически дотрагиваюсь до лица.
— Вот тут, под нижней губой, — он показывает на себе.
— Здесь? — пытаюсь вытереть, но руки немного дрожат после физкультуры.
Промахиваюсь.
Антон слегка подаётся вперёд, медленно встаёт со стула. Большим пальцем осторожно стирает каплю с моего подбородка. Его палец тёплый и лёгкий. Я непроизвольно задерживаю дыхание, глядя на него.
Он тут же отдёргивает руку и садится назад, будто снова укололся.
— Прости, — тихо говорит, отворачиваясь в сторону, глядя куда угодно, только не на меня. — Я хотел помочь.
— Всё в порядке, — говорю я с мягкой улыбкой, ставлю пустой стакан на стол и чуть выпрямляюсь. — Давай приступим к выбору темы?
— Что ж, тема выбрана. Я напишу её Ратмиру Николаевичу на почту сегодня вечером, — говорит Антон, уверенным движением закрывая последнюю книгу. Он бережно складывает их в свой старый, потёртый рюкзак: ткань выцвела, молнии местами тянет, но видно, что он к нему прикипел.
— Спасибо, — тихо произношу я, поднимаясь со стула. Беру одноразовый стакан, в котором ещё остаётся пара капель воды, и не спеша иду к ближайшей мусорке. Бросаю стакан внутрь. — Когда он тебе ответит, напиши мне?
— Ок, — отзывается Антон, наклоняясь, чтобы задвинуть стул к столу. Затем аккуратно пододвигает остальные. Всё методично, почти педантично.
— Потом сориентируемся и будем выбирать источники, — добавляет он.
— Хорошая идея, — киваю, подхватываю свою спортивную сумку и направляюсь к выходу из читального зала.
Оглядываться не хочу — сил уже ни на что не осталось, даже на вежливость.
Стулья?
Пусть остаются как стояли.
Не хватает энергии даже на то, чтобы притворяться прилежной. Но за спиной слышу, как Антон всё-таки заканчивает убирать за мной.
Закатываю глаза — слишком характерно.
И, как по команде, тут же раздаётся восторженный голос библиотекарши:
— Антоша, спасибо тебе большое. Ты меня выручил!
Антоша — снова это.
Уже второй раз за вечер.
Интересно, Левицкий "опробовал" её или пока ещё в процессе?
На втором курсе он ведь уже отличился — переспал с молодой преподавательницей, которая только-только пришла после аспирантуры. Тогда об этом гудел весь факультет. Её потом уволили, бедную.
— Мария Константиновна, если понадобится моя помощь, обращайтесь. До свидания, — спокойно отвечает Яковлев.
Его голос вежливый, почти официально-нейтральный, но с ноткой уважения.
— До скорой встречи, Антоша, — чуть приторно тянет библиотекарша, но, заметив меня у выхода, мгновенно меняется в лице.
Улыбка исчезает так, словно её кто-то выключил.
Яковлев догоняет меня, и, не сдерживая лёгкой усмешки, я поднимаю руку, прощаясь с женщиной. Короткий взмах — как вежливый жест пассажира, которого высадили на нужной остановке.
Мы с Антоном выходим из библиотеки, шаги глухо отдаются в коридоре. На улице тёплый воздух уже успел сгуститься, как всегда в сентябре — вечернее солнце прячется за здания, окрашивая стеклянные двери в мягкое золото.
У входа в вуз мы останавливаемся. Несколько секунд стоим молча.
— До завтра, — говорю я первой.
— До завтра, — повторяет Антон, слегка кивая.
Разворачиваемся и идём в разные стороны.