Глава 6
Что-то холодное и липкое — прямо на мою новую джинсовую юбку голубого оттенка.
Я замираю. Поднимаю глаза.
Передо мной — Лёва Корнеев. Выглядит, как обычно: будто случайно оказался в кадре, хотя заранее выбрал лучший ракурс.
— Прости, я... нечаянно. Не увидел тебя, — произносит он, даже не глядя мне в глаза.
И тут же:
— Не знаешь, где Полина?
Я просто смотрю на него. Без слов. Потому что, если я сейчас открою рот — из меня вылетят грубые слова.
— Рядом с Элей, придурок, — бросаю я сквозь зубы и поворачиваюсь, не дожидаясь его реакции.
Моя юбка испорчена.
Мой выход — похоронен.
Моё настроение — в коме.
И снова из-за очередного друга Левицкого.
Иду в дамскую комнату, на ходу доставая телефон.
Я, конечно, не плачу.
Королевы не плачут.
У них подводка для глаз дороже чужих чувств.
Но кто-то сегодня точно получит сообщение. Короткое. Как выстрел. Просто факт, завернутый в бархат угрозы:
«Если ты взялся за старое — мне жаль твою девушку.»
Отправлено. Читаю статус «доставлено» — и сразу на душе легче.
Ответ прилетает почти мгновенно.
Что, скучно стало на своей яхте, придурок?
Я как раз стою у зеркала в дамской комнате, освещение там — как в исповедальне, будто сюда приходят не подправить макияж, а отплакать за все ночи с мартини и бывшими.
Зеркало — от пола до потолка, очень эффектно. Особенно когда у тебя на джинсовой юбке Dior цвета «голубой ледник» мокрое пятно от виски, оставленное, между прочим, не кем-нибудь, а приспешником Левицкого — вечно случайно-присутствующим где-то поблизости и, кажется, безработным по призванию.
Я пытаюсь спасти ткань бумажными салфетками. Смываю пятно, как будто могу смыть сам факт, что моя новая вещь, купленная на свои заработанные деньги, испорчена.
Девчонок в туалете нет.
Ни одной.
Ни плачущих после расставания, ни танцующих в зеркале, держа в руках телефон — тишина, как в библиотеке, где я, кстати, нахожусь каждую пятницу.
Словно мир понял: Николь Полякова сейчас в драме — отойдите на безопасное расстояние.
И тут телефон вспыхивает, напоминая об уведомлении.
Сообщение от номера без имени — угадай-те, кто это же.
У нас с ним подписка друг на друга в социальных сетях для публики, чтобы не подумали, что у нас там поствоенная Европа, но в месенжерах я не сохранила его номер телефона.
Открываю.
«Чихуашка интересуется моей личной жизнью? Удивлён.»
Кровь застучала в висках — резко, гулко, как будто у меня в голове внезапно стартовал диджей-сет на бешеных оборотах.
Именно таким образом я всегда реагирую на его тупые, самодовольные сообщения. Особенно когда он использует это своё "чихуашка".
Любимое прозвище придурка.
Уже третий год.
Навязчиво, как фонарики в новогоднем ТЦ, и раздражает примерно так же.
На секунду представила, как могла бы избавиться от Левицкого.
Бесшумно, без следов, может, даже красиво.
В стиле детектива с хорошим стилем и крутым алиби.
Ну правда, кто станет подозревать королеву факультета, отличницу и красавицу?
Но, увы... мне жалко родителей. Я у них единственный ребенок.
Да и марать руки неохота. Маникюр, между прочим, только вчера делала — нюд с френчом.
Зато вот отточенная злость в тексте — всегда пожалуйста.
Пальцы бегают по экрану с точностью, достойной золотой медали и будущего красного диплома.
«Конечно знаю, придурок! Ты выставляешь бедную Надю каждую секунду. Я вижу ваши лица чаще чем своих родных! В блогеры заделался?»
Каждое слово — как укол, чётко в цель.
И пусть в конце я поставила парочку ироничных символов — не потому что смешно, а потому что они читаются как насмешка и отвращение одновременно. Если бы чувства можно было превратить в напиток, получился бы мерзкий коктейль на вкус — как его профиль в соцсетях.
Фотки своих достижений, виды на природу и тусовок.
Настоящий digital-треш.
И на него же подписан миллион людей!
А на меня жалких пятьсот тысяч.
Поставила телефон на режим "самолёта". Всё. Связь с внешним миром — обрублена, как мораль у Левицкого.
Пошёл ты, придурок.
Что, решил, что испортишь мне наряд, и я, как героиня турецкого сериала, с потёкшей тушью и разбитым сердцем, убегу домой рыдать в бархатную подушку?
Держи карман шире.
Я, между прочим, не из тех, кто падает в обморок от одной капли виски на Dior.
Я Николь Полякова.
И плакать в клубе не входит в мой распорядок вечера.
Придурок ведь точно знает, что переодеться у меня времени нет.
Всё расписано по минутам: сфотографироваться у фотозоны, танцы, снять парочку сторис — и, возможно, коктейль с симпатичным диджеем, а потом ехать домой спать.
А юбка? Она эксклюзив, не из тех, что можно купить за двадцать минут в ближайшем ЦУМе.
Спасибо, Лёва Корнеев, твой вклад в вечер бесценен, как и твоя криворукость.
И, конечно же, Леся. Видимо, у неё язык длиннее, чем айфонный кабель. Слила, где я, кому не надо. А те, в свою очередь, передали Леве, тот — Левицкому.
Прекрасно.
У нас тут не тусовка, а целая секта придурков с кошельками родителей и плохими намерениями.
Ладно.
Собираем себя в кучу. Вытягиваем спину, поднимаем подбородок. Натягиваем улыбку королевы факультета — ту самую, которая не просто хорошенькая, а натренированная годами конкурсных выходов, побед и выдержки на шпильках.
Оглядываюсь в зеркало.
Лицо спокойное, румяна ровные, тушь не потекла — слава фиксирующему спрею. Губы чуть подкрашиваю, глубоко вдыхаю и напоминаю себе: я — Николь Полякова.
Отличница трёх курсов, королева красоты и будущий юрист, от чьего взгляда дрожат даже деканы.
Я практически не проигрываю.
Выход из дамской комнаты — почти как дефиле. Бёдра идут в нужном ритме, походка уверенная, будто я не с пятном на юбке, а с новой капсульной коллекцией Balenciaga. В конце концов, у них и не такое за моду считалось. Пусть думают, что это задумка дизайнера.
У сцены охрана узнаёт меня сразу. Кивают, уважают. В отличие от половины наших преподавателей, у этих память работает. Все-таки лучший друг придурка нанимал их. А тот хочет иметь только лучших из лучших сотрудников в свой клуб.
— Мне нужен диджей, — говорю спокойно. Уверенно. Без просьб — просто заявляю факт.
Меня провожают к пульту, будто я не гость, а лицо вечеринки. И, честно, по ощущениям — так и есть.
Фредди Нокс — диджей вечера — стоит за стойкой, расслабленный, как будто он дома.
Улыбка на лице, взгляд прищуренный, движения лёгкие.
Видно, что парень знает, как работать на публику. И да, симпатичный. Ничего не скажешь. Сразу видно — человек с хорошим генетическим стартом и регулярными спортивными тренировками.
— Привет, красавица, — говорит он, улыбаясь, едва я замечаю диджея.
— Привет, — отвечаю я, поднимая подбородок и подходя ближе к нему. Плавно, уверенно. Пусть смотрит, пусть замечает.
Он наклоняется ко мне, чтобы услышать, что я говорю. Приобнимает меня чуть за талию — ненавязчиво. В принципе, ничего криминального. Просто нормальная московская клубная коммуникация.
— Ты что-то хочешь?
Я делаю паузу. Что же я хочу?
Если быть честно — хочу, чтобы Левицкого вымели из моей жизни, как пыль из пентхауса. Чтобы не мелькал, не появлялся, не напоминал о себе даже случайным лайком.
Хочу, наконец-то стать лучшей.
Но вместо этого говорю:
— Можешь поставить нам с девочками нашу любимую песню?
— Для тебя — всё, что угодно, красавица, — говорит, и я понимаю, что в этом клубе у меня теперь особый статус. Отдельный трек по запросу — это как отдельный столик без брони. Дорогого стоит.
Я диктую название. Благодарю. Разворачиваюсь на своих каблуках. Уже собираюсь уйти, когда он добавляет:
— Красавица, дай ник в IG.
О, вот и началось.
Смеюсь. По-настоящему. Звонко. Почти с вызовом.
— Я скажу тебе свое имя. Если найдёшь — значит, судьба. Если нет — значит, так было суждено. Сэкономим твое и мое время.
Шаг и мат, Фредди.
Он усмехается. Похоже, такие игры ему нравятся.
— Ты что-то с чем-то, красавица.
— Меня зовут Николь. Пока, — бросаю через плечо и машу рукой с таким пафосом, будто это мой клуб и я только что уволила его.
Спускаюсь со сцены, оставляя за собой облако дорогого парфюма с намёком на жасмин и презрение.
— Никооооль, вот ты где! — появляется Эля, радостная, как будто нашла не меня, а потерянное кольцо с бриллиантом.
Она обнимает меня, почти повиснув на плечах, а в другой руке — бокал с «Маргаритой». В глазах весёлый блеск и лёгкий алкогольный туман.
— Сколько ты уже влила в себя, пьянчужка? — спрашиваю с улыбкой, кладя руку на её тонкую талию.
— Один, два... ну, может, пять бокалов? Кто считает, да? — смеётся Эля, и я уже направляю её к лестнице в VIP-зону.
— Эй, стой! Зачем наверх? Я хочу танцевать! — вдруг вырывается и начинает двигать бёдрами, будто снимается в клипе у репера.
— Как же твой драгоценный Кирюша отпустил тебя так напиться? — надуваю губки, будто недовольна, но больше из любопытства.
— Ты видела его, да?! Он такая лапочка! — смеётся Эля, и уже допивает свой коктейль.
Я вырываю бокал:
— Всё, тебе хватит.
— Мне кажется, я влюбилась в Кирилла! — орёт она, как будто это финал «Холостяка» и она — победительница.
— Что?! — я аж теряю дар речи, потому что музыка орёт, а голова — ещё громче.
— Я впервые влюблена. И мне нравится! Это так... здорово!
И тут начинает играть наша с ней любимая песня. Её глаза загораются, и она исполняет наш фирменный танец, подпевая фальшиво, но с душой.
А я просто стою, находясь в шоке.
Эля... влюбилась?
Это та самая Элеонора, которая считала, что любовь — для дурочек и маркетологов?
Она всегда была за краткосрочные романы и долгосрочные шопинги.
А тут — любовь?
К Кириллу Акимову?
Да этот Кирилл...
Я же видела его аккаунт в социальных сетях!
Его страница — это просто витрина глянцевой жизни московского мажора. Там всё по классике жанра: гонки на феррари, пальмы, кальяны, яхты в Дубае и, конечно, бесконечный парад девушек — все как на подбор: длинные ноги, стройные, красивые.
И что самое неприятное — на каждой второй фотке он с моим персональным антагонистом в жизни.
Серьёзно, даже попасть к Левицкому в сторис — уже тревожный звоночек, а вот дружить с ним и выкладывать совместные фотки? Это уже сирена, мегафон и дорожный знак «Опасный поворот».
Ставлю на кон не только свои скромные гонорары за съёмки в рекламных кампаниях, но и папины дивиденды — этот тип не из тех, кто встанет на одно колено и подарит Эле кольцо с камнем размером с его эго. Он скорее из тех, кто сначала заведёт интрижку, убедится, что ты влюбилась по уши, а потом испарится. Как вода "San Pellegrino" в жаркий день — красиво, быстро, бесповоротно.
Хотя... может, сейчас реально новый тренд?
Эти токсичные, эмоционально недоступные мальчики вдруг решили подцепить "правильных" девчонок, чтобы отбелить репутацию и выглядеть в социальных сетях, как будто они способны на чувства. Или, как минимум, на совместный отпуск в Портофино без измен.
Но только не с Элей.
Не с моей Элей.
Не дам.
— Николь, а что у тебя с юбкой? — вдруг появляется Леся, как из ниоткуда, с Левой и Полиной, и притворяется такой невинной.
Сучка.
Лева смотрит в потолок, будто там спасение, а Полина таращится на моё пятно.
— Упс! Как ты, умудрилась, её так испортить? — спрашивает она, перекидывая светлые волосы на другое плечо.
Я смеюсь громко, с удовольствием. А Эля резко выпрямляется, как будто протрезвела:
— Вы что, не в курсе нового тренда?
— Какого ещё? — Леся напряжена, будто сейчас провалит экзамен.
Музыка, как назло стихает, и её отлично слышно.
— Новые вещи нужно испортить, чтобы они приносили удачу! — уверенно заявляет лучшая подруга и... выливает остатки Маргариты себе на платье. — Ура!
Я тут же подхватываю её вайб.
Прыгаем, визжим, как сумасшедшие богачки, обнимаемся, как будто у нас свои мысли на уме.
— Леся, держи, — протягиваю ей бокал, — Попробуй, может, повезёт.
Подмигиваю, а она смотрит на свой наряд, как на акции Tesla: терять страшно.
— Пока она тупит, я тоже хочу! — визжит Полина и поливает своё розовое платье виски. — Это круууто!
Леся поворачивается к ней, шепчет что-то явно нецензурное. Мы наблюдаем, как в зоопарке за павианами.
— Что, струсила? — делаю вид, что расстроена. — А Мистеру Икс нравятся смелые.
Имя "Мистер Икс", а точнее, Левицкий, — это наживка.
И Леся ведётся.
Хватается за бокал и заливает своё платье. Поднимает бровь: мол, думала, я слаба?
Я довольно киваю.
— Пойдемте наверх.
Пока все громко смеются, обсуждают наш "новый тренд" с залитыми платьями и делают вид, что изобрели философию, я — как всегда на своей волне. У меня другое занятие.
Я сижу, уткнувшись в экран телефона, листаю отснятое и думаю, какую фотографию лучше завтра выставить. Не просто для лайков — для дела.
Для смысла.
Работа — это не только фотосессии на Мальдивах и сторис в гримёрках. Это ещё и когда ты обещала поддержать начинающий бренд, и ты реально хочешь это сделать, а не просто для галочки.
Девушка, основатель бренда, — Люда.
Она не из нашего гламурного круга: никакого продюсера, никакого богатого папы, который может купить ей рекламную интеграцию у какой-нибудь модели из списка Forbes.
Зато у неё есть голова, руки и характер. Она из маленького городка, где вместо бутиков — "Пятёрочка", а вместо подиума — школьный актовый зал.
Но её творения...
Боже, вы бы видели её вещи. Это не просто одежда — это мечта любой девушки, сшитая по меркам.
Вот, например, сейчас на мне — её топик-бабочка. Он буквально сияет, когда попадает под свет софитов. Блёстки переливаются так, что половина зала уже успела спросить, откуда он.
И именно поэтому я чуть не расплакалась, когда испортился наряд — потому что если нет нормальной фотографии, то нет и поста. А если нет поста — никто не узнает, что за этим топом стоит не люксовый бренд, а начинающий дизайнер, которая шила его два дня назад с кофе из пакетика и надеждой в сердце.
Она так ждёт этих фотографий, чтобы выставить в свой маленький блог.
Так переживает.
Я вижу это в её сообщениях: коротких, скромных, но с незаметным волнением. Она ещё не знает, что завтра я выложу пост в свой аккаунт. Это будет сюрприз. Мой маленький подарок человеку, который заслуживает гораздо большего, чем просто пару сотен тысяч лайков.
Наконец-то нахожу пару удачных кадров. Свет лёг идеально, блёстки на топике сияют, как россыпь Сваровски, а мой фирменный взгляд — смесь уверенности, усталости и «я здесь королева» — прямо в камеру.
Можно выдохнуть.
И в тот самый момент, когда я впервые за вечер позволила себе расслабиться, вселенная решает: «Нет, Николь, тебе ещё рано в дзен».
— Знакомьтесь, Фредди Нокс. Он наш гость, — раздаётся сбоку голос друга моего врага.
Кирилл произносит слово «гость» с таким ударением, будто все вокруг должны срочно спрятать бокалы с алкоголем, пригладить растрепанные волосы и притвориться, что мы не угроза для репутации клуба, а благословение его светской хроники.
И вот тут начинается цирк.
Элеонора, завидев своего обожаемого Кирюшу, буквально начинает таять в кожаном кресле, как клубничный пломбир под июльским солнцем на летней веранде ресторанов. Она вся — лужица восторга и дорогих феромонов с лёгким шлейфом Chanel. Прямо хочется плеснуть на неё минералки, чтобы пришла в себя.
Если бы не чувство собственного достоинства и туфли на шпильке за несколько сотен тысяч долларов, а также чувство аристократической выдержки, моя подруга бы уже давно радостно прыгнула к нему на ручки, как гламурный шпиц.
Выражение лица у неё — почти достойное красной дорожки. Почти. Всё же немного не доигрывает.
— Кстати, думаю, ты как раз искал вот её, — добавляет Кирилл с тем самым тоном, которым объявляют победителя в лотерее.
И, разумеется, пальцем показывает на меня. Как будто я — трофей, подлежащий немедленной передаче в руки нового владельца.
Вот черт.
Я просто хотела посидеть с друзьями, попробовать новый десерт, обсудить чужие отношения и немного забыть о своих проблемах. А теперь я, видимо, официальная сюжетная линия вечера.
И ведь мне уже пора.
Если я не уйду через полчаса, то завтра утром буду слушать папины лекции о важности режима, ответственности и прочих прелестях взрослой жизни, как будто это не у него самого в молодости была коллекция штрафов за превышение скорости и роман с преподавательницей по философии.
___
Делаю глоток облепихового чая — насыщенного, терпкого, с тонкими нотами мёда и апельсиновой цедры. Он слегка остыл, но вкус — стойкий, как дорогой парфюм на запястье.
Мысленно я уже собираюсь исчезнуть с этого вечера — как дым от кальяна в VIP-комнате: тихо, без следа. Но рядом на бархатный диван мягко и уверенно опускается он.
Фредди Нокс.
Улыбка, загар из Сен-Тропе, шарм, словно он только что выиграл Гран-при Монако и приехал праздновать победу прямо в клуб Акимова.
Он разворачивает экран телефона. На экране — мой профиль: несколько сотен тысяч подписчиков, стильный контент, всё по канонам эстетики.
— Не знал, что ты такая популярная в соцсетях, — говорит он. Без иронии, с подлинным интересом — и, кажется, с лёгким восхищением.
Я улыбаюсь уголком губ — сдержанно, почти официально. Здесь, в обществе, где эмоции — тоже аксессуар, никто не играет в открытую.
Эхх.
Ладно, уйти незаметно не получится — остаётся тирамису. Надеюсь, не слишком калорийное. Мой тренер, если узнает, что я съела десерт, то заставит ходить еще и на пилатес.
Я беру чайную ложку с тонкой золотой каймой и поддеваю край десерта. Тирамису — как картина: воздушные слои, припудренное какао, крем цвета шёлка. С первого же кусочка — будто не в Москве, а в Тоскане, на террасе с джазом, а не ремиксами 90-х.
Фредди смотрит на меня, будто я не человек, а коллекционный набор Lego из детства — тот, который никогда не продавали в его части Лондона.
— Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, — говорит он почти шёпотом. В голосе появляется что-то редкое, тёплое. То, что в их среде прячут за дорогими машинами и экзотическими животными.
Я усмехаюсь:
— Прекрати. Вокруг тебя же флотилия моделей, актрис, инфлюенсеров.
— Ты не делала ни одной процедуры. Я нашёл твою фотку из 2019 года. Та же ты. Только брови другие.
Я чуть не поперхнулась.
Он действительно это делал?
— Ты что, пролистал до моей самой первой публикации? — смеюсь я, глядя на него поверх чашки. — Фредди, ты настоящий сталкер.
Он улыбается спокойно, уверенно. Он из тех, кому не нужно завоёвывать. Он просто берёт, то, что хочет.
— А что мне оставалось, если девушка, которая мне нравится, делает вид, что не замечает меня? Я видел — ты уже собиралась уйти. Как золушка. Только туфельку не оставила. Хотя... я бы нашёл её. А потом и тебя.
Светло-серые глаза — одновременно холодные, как лёд в бокале у Полины, и тёплые. Смотреть в душу — у таких это инстинкт.
Я откладываю ложку, складываю руки и включаю образ «ангелочка», который ещё в детстве показала мама. Улыбка — наивная, взгляд — чуть снизу, голос — спокойный, почти невинный.
— Фредди, если честно, твоё внимание приятно. Любой девушке было бы приятно. Но у меня сейчас другие приоритеты: блог, диплом, работа мечты. Я не ищу отношений. Ни серьёзных, ни ради забавы, ни ради опыта.
Он не удивлён. Только слегка кивает, принимая это как джентльмен.
— Тогда... может, просто дружба? Без давления.
— Дружба? — прищуриваюсь. — Без приставаний? Без двусмысленностей?
Он поднимает руки, будто его только что задержали агенты ФСБ.
— У меня есть, кому удовлетворять мои потребности. Просто хочу... быть рядом. И не получить каблуком в глаз.
— Получишь, если заиграешься, — смеюсь я, искренне.
— Вот она, настоящая русская девушка, — усмехается он и встаёт, протягивая мне руку. — Потанцуешь со мной?
— Через полчаса уезжаю.
— Танец займёт десять минут. И обещаю: держу дистанцию.
Я вкладываю ладонь в его руку. Она тёплая, уверенная.
Встаю с дивана, перекидывая сумку через плечо. Легкое движение — и ремешок скользит по голой руке.
Эля ловит мой взгляд, моргает в знак поддержки и улыбается так, будто ей всё уже давно понятно. Она чуть наклоняет голову в сторону Кирилла — тот оживлённо что-то рассказывает Мише, размахивая руками, как будто объясняет ему план покорения метавселенной. Девочки рядом тоже погружены в разговор, их смех разлетается по комнате, как мыльные пузыри, — никто не обращает внимания на то, как мы с Фредди выходим.
Мы спускаемся в зал.
Музыка — лёгкий soulful house, ритм плавный, как дыхание влюблённого, который прячет чувства. Он и правда держится на расстоянии.
Не давит.
Просто ведёт.
Официант успевает сделать фото — в кадре мы смеёмся, словно вечер только начался. Фредди просит разрешения выложить снимок в свои социальные сети.
Я киваю.
Он отмечает мой аккаунт.
— Пора, — говорю, пряча телефон и направляясь к выходу.
— Провести до кареты?
— Конечно.
У стеклянных дверей охрана кивает Фредди. Но он сам открывает мне дверь. Я улыбаюсь — манерами меня не удивишь. Кольцо на три карата во втором курсе, 1001 пион и сумка Birkin были задолго до Фредди Нокса.
Мы выходим в холл. В его взгляде — лёгкая тень грусти.
— Не грусти. Леся тебя развеселит, — говорю я, улыбаясь.
— Брюнетка, у которой всё платье в пятнах?
Я рассыпаюсь в смехе.
— А моё, значит, не заметил?
Он качает головой, серьёзно оглядывает мой аутфит:
— Это тренд, Фредди. Деконструкция. Аскетичный гламур.
— Впервые слышу.
— Тогда поговори с Лесей. Она тебе расскажет.
На подъездной дорожке плавно останавливается чёрный Mercedes-Maybach. Сергей Павлович, как всегда, точен. Выходит, закрывает за собой дверь, идёт ко мне.
— Всё в порядке, Николь Дмитриевна? — его взгляд скользит по Фредди.
Я киваю. Объяснять не нужно. Отец всегда заботится. И доверяет только ему — бывшему оперативнику, а не просто водителю.
Сергей отходит чуть в сторону, оставаясь в поле зрения.
Фредди открывает мне дверь. И целует руку.
— Спасибо за вечер, красавица.
— Спасибо тебе, новоиспечённый друг, — улыбаюсь я, садясь в салон.
Он машет, пока дверь плавно закрывается. Я устраиваюсь удобно в кресле, достаю телефон. Почти не опаздываю — и это уже маленькая победа.
Пишу Эле:
"Я еду домой. Прости, что не предупредила заранее."
Она отвечает почти сразу:
"Я видела, как вы танцевали. Не хотела мешать. Ну и как он тебе?"
"Хороший. Но мне сейчас нужна только дружба."
Мы немного болтаем. Под конец желаем друг другу спокойной ночи.
А где-то в сториз уже крутится фото, где Фредди и я — улыбаемся, смеёмся, и выглядим словно идеальная пара.
Дорогие читатели!
Спасибо вам за круглую цифру — 130 подписчиков! Для меня это не просто число — это знак того, что моё творчество действительно кому-то близко и интересно. Мне невероятно приятно видеть, как вы добавляете мои книги в свои библиотеки и ставите звёздочки — я этого совсем не ожидала, особенно от своей новинки!
Но если честно, я очень жду ваших комментариев. Мне действительно важно знать, что вы думаете о героях, что тронуло, а что, может быть, вызвало вопросы или споры. Ваше мнение вдохновляет и помогает расти!
Спасибо, что вы со мной.
С любовью,
Лекси Рид