Глава 3. Лингвистический пожар
Библиотека кампуса напоминала храм — тишина, запах старых страниц и ощущение, что даже мысли здесь шепчут.
Анна сидела за большим дубовым столом, окружённая книгами, ноутбуком и чашкой латте (на сей раз — неполитой).
Итан опоздал. Конечно.
Она посмотрела на часы: 20 минут.
Если бы пунктуальность была предметом, он бы завалил семестр уже в первый день.
Дверь тихо скрипнула — и в зал вошёл он.
Белая футболка, взъерошенные волосы, улыбка, от которой библиотекарши наверняка делали вид, что не замечают.
— Прости, — сказал Итан, садясь напротив. — Был на тренировке.
— Мы договаривались на шесть.
— Шесть тридцать по внутреннему времени Калифорнии.
— Твоё внутреннее время отстаёт от реальности, — холодно ответила Анна.
Он открыл ноутбук и склонился к экрану.
— Ладно. Мы должны выбрать страну, культуру и пример коммуникационного конфликта. Россия и США уже есть. Осталось придумать конкретику.
— Может, сравним восприятие личных границ? — предложила она. — Например, у нас в России человек может стоять ближе, говорить громче, и это не считается невежливым.
— А в Америке, если ты стоишь слишком близко, это уже сигнал: "или ты влюблён, или странный".
— Тогда ты явно из второй категории, — сухо заметила Анна.
Он усмехнулся.
— Ты вообще всегда такая колючая, или это только для меня бонус?
— Это защита от чрезмерного обаяния.
— Значит, работает.
Анна подавила улыбку.
Проклятье. Он раздражает. Он хам. Он... симпатичный хам.
Они провели два часа за обсуждением различий в невербальном поведении, жестах, мимике, пространстве общения.
Анна писала конспект; Итан делал пометки и время от времени дразнил её произношение английских слов.
— Скажи "world", — попросил он.
— Vorld.
— Нет, world.
— Я сказала!
— Нет, ты сказала как будто "влад".
— Я тебя сейчас Владом огрею, — пробормотала она по-русски.
— Это угроза?
— Это предупреждение.
Через полчаса они уже сидели бок о бок, споря над формулировкой гипотезы.
Итан наклонился ближе, глядя в экран.
Слишком близко.
Его рука почти коснулась её.
Он пах чем-то свежим — мятой и дождём.
Анна почувствовала, как сердце сделало глупый скачок.
— Что? — спросил он, заметив её взгляд.
— Ничего, — быстро ответила она, отодвигаясь. — Просто... проверяю орфографию.
— Конечно. Потому что орфография требует такой паники в глазах.
Она закатила глаза.
— Ты невозможен.
— А ты предсказуема.
— В каком смысле?
— Сначала раздражаешься, потом смеёшься, потом снова раздражаешься.
— И?
— Думаю, это прогресс.
Он улыбнулся — на этот раз без наглости. Просто тепло.
И Анна вдруг поняла, что впервые не хочет, чтобы он уходил.
Вечером, возвращаясь в общежитие, она поймала себя на том, что улыбается.
Без причины.
Просто так.
А на телефоне мигало новое сообщение:
Итан: "Если завтра снова в библиотеке — я куплю тебе кофе. Без жертв."
Анна долго смотрела на экран. Потом набрала:
Анна: "Только если ты не прольёшь его."
Итан: "Не обещаю."