Когда розы цветут на пепле

Как только стрелки электронных часов показали 6:58, Анна, уже одетая в свою повседневную рабочую одежду, спустилась по лестнице. Она выглядела бледной и уставшей, но её решимость не отступать от единственного места, где она чувствовала себя полезной, была непоколебима. У подъезда, как и было сказано, стоял элегантный черный бронированный седан с тонированными стеклами. Дверь со стороны пассажира бесшумно открылась, приглашая её войти. Анна тяжело вздохнула и села внутрь.
Салон машины был безупречен. Мягкая кожаная обивка, почти бесшумный двигатель, едва уловимый аромат дорогого освежителя воздуха - всё это контрастировало с её привычным миром, наполненным грязью, шумом и запахом гниющего мусора. Водитель, крепкий мужчина с короткой стрижкой и непроницаемым лицом, лишь коротко кивнул ей в зеркало заднего вида, прежде чем плавно тронуть с места. Никаких вопросов, никаких лишних слов. Это было удобно, но одновременно и пугающе.
Анна откинулась на спинку сиденья, чувствуя себя странно неуместно в этой роскоши. Она смотрела в окно, наблюдая, как знакомые улицы проплывают мимо. Водитель ехал не по её обычному маршруту, а по более широким, ухоженным проспектам, избегая тесных переулков. Это означало, что Михаил знал не только её домашний адрес, но и её обычные пути. Его контроль был полным, всеобъемлющим. "Золотая клетка," - подумала Анна, ощущая странную смесь облегчения и отчаяния. Да, она была в безопасности от Ромы, но теперь она была заперта, пусть и в роскошной тюрьме, под недремлющим оком другого, ещё более могущественного мужчины. Чувство беспомощности вернулось, но оно было теперь смешано с неохотной признательностью.
Поездка заняла чуть меньше времени, чем обычно. Когда машина бесшумно остановилась у пекарни, Анна на мгновение замерла. Водитель вышел и, опередив её, открыл ей дверь, придерживая её, пока Анна выходила. Это был жест уважения, которого ей давно не оказывали. Она чувствовала на себе любопытные взгляды немногочисленных утренних прохожих. Скрытая жизнь, которую она вела, была разрушена. Теперь она была не просто Анной из пекарни, а "той женщиной, которую привозит черная машина".
Эмир уже стоял у двери, скрестив руки на груди. Его лицо было хмурым, но в глазах читалось облегчение. Он, без сомнения, всю ночь переживал за неё. Его взгляд задержался на дорогом автомобиле и на водителе, который лишь кивнул ему, прежде чем вернуться за руль.
- Анна, - произнес Эмир, когда она подошла. В его голосе звучали смешанные чувства: беспокойство, укор и та же самая беспомощность, которую Анна ощущала сама. - Что это значит? Ты всё же связалась с ним? Я же просил тебя быть осторожной.
Анна тяжело вздохнула.
- У меня не было выбора, Эмир, - её голос был тихим, почти не слышным. - Ночью... ко мне приходили люди Ромы. Они угрожали. Пекарне. Вам.
Лицо Эмира побледнело. Он прижал её к себе.
- Что?! Почему ты не сказала раньше?
- Не было времени. Михаил... он знал. И прислал своих людей. Это было сразу после того, как они ушли. Он... он сказал, что машина будет ждать. Для моей безопасности. Он не оставил мне выбора.
Эмир отстранился, его взгляд был полон ярости.
- Это не защита, Анна, это ещё один способ контроля. Он просто показывает свою власть. Но я не позволю, чтобы он... - он резко замолчал, увидев отчаяние в её глазах. Он знал, что сейчас бесполезно спорить. Михаил Державин был слишком могущественен. - Хорошо, - наконец сказал он, его голос был глухим. - Но будь осторожна. Он может дать тебе защиту, но за каждую такую защиту придётся платить.
Анна молча кивнула. Она это знала. Ночной кошмар с Эмиром, горящей пекарней и безликой тенью Михаила был слишком свеж в её памяти. Она вошла в пекарню, чувствуя, как стены убежища, которые Эмир так тщательно строил для неё, теперь обрушиваются под давлением внешней силы. Она была в безопасности, но цена этой безопасности была ещё неизвестна.

***

Далеко в своем пентхаусе, Михаил Державин начинал свой день. Его утро было расписано по минутам: медитация, лёгкая тренировка, завтрак за голографическим столом, где уже проецировались отчеты за прошедшую ночь. Рядом с ним стоял Игорь, докладывая о происшествии.
- Анна доставлена на работу, Михаил Сергеевич. Без происшествий. Водитель подтвердил, что она села в машину без сопротивления.
Михаил кивнул, продолжая поглощать информацию с экрана.
- И как реакция?
- Внешне - сдержанна. Внутреннее состояние... затрудняемся оценить. Но цветы вчера не выбросила.
На лице Михаила промелькнула едва заметная тень удовлетворения. Он вспомнил её испуганное, но в то же время решительное лицо, её хрупкую фигуру в кафе. Эта женщина затронула что-то глубоко внутри него, что давно спало. Возможно, он видел в ней отголосок своей покойной жены Ирины - ту же внутреннюю силу, запертую в хрупком теле. Или, быть может, это было просто желание исправить несправедливость, предотвратить повторение того, что он не смог предотвратить для Ирины.
- Рома Ковалёв, - произнес Михаил, его голос стал холодным. - Что известно о допросе его людей?
Игорь передал небольшой чип-носитель, который Михаил вставил в свой терминал.
- Они подтвердили, что действовали по прямому приказу Ковалёва, с целью запугать Анну и вынудить её прекратить любые контакты с вами. Дополнительной информации о его планах пока нет. Но они упомянули о "грязных играх", которые он собирается начать.
Михаил внимательно прочитал отчет.
- "Грязные игры", - повторил он задумчиво. - Значит, будет бить по репутации. Дмитрий!
В этот момент в помещение вошёл Дмитрий Воронцов, выглядящий, как всегда, безупречно.
- Михаил Сергеевич?
- Дмитрий, запустите план "Эхо". Начните массированное финансовое давление на все активы Ковалёва. Я хочу, чтобы к концу недели он почувствовал, как его империя рушится. Используйте все наши связи, все наши рычаги. Никаких прямых угроз, только законное, но безжалостное давление. Пусть почувствует вкус бессилия.
Дмитрий кивнул, в его глазах блеснул хищный огонек.
- Будет сделано, Михаил Сергеевич. У него не останется ни единого шанса удержаться на плаву. Мы лишим его всего.
- А насчет его "грязных игр" с моей репутацией... - Михаил усмехнулся. - Пусть пытается. Мы будем готовы. И каждый его удар по мне обернется для него десятикратным ударом. Игорь, увеличь охрану вокруг пекарни и Анны. Но незаметно. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя в осаде. И проверьте персонал. У меня должно быть полное доверие к тем, кто её окружает.
Игорь и Дмитрий покинули кабинет, оставляя Михаила в одиночестве. Он снова подошёл к окну, глядя на город. Его защита Анны была не просто благотворительностью. Это была часть гораздо более крупной партии, где Рома Ковалёв был лишь первой фигурой, которую он собирался убрать с доски. И Анна... Анна была не просто пешкой. Она была катализатором, пробудившим в нём нечто, что он давно похоронил.

***

Тем временем, Рома Ковалёв узнал о произошедшем. Его детектив доложил ему о "недоразумении" на улице Глициний, когда двое его людей были перехвачены неизвестными оперативниками и исчезли. Телефонный звонок из полицейского участка подтвердил, что его "помощники" были найдены избитыми и с подброшенными обвинениями в мелком хулиганстве, достаточными для нескольких дней ареста и серьёзных штрафов. Ничего, что можно было бы связать с Ромой напрямую, но достаточно, чтобы вывести их из строя.
Ярость Ромы закипала, угрожая взорваться. Он швырнул стакан с водой об стену, осколки разлетелись по полу. Он снова был унижен. Державин не просто отбил его людей - он демонстративно показал свою власть, не оставив ни единого следа, который мог бы его скомпрометировать. Это была игра на более высоком уровне, чем он привык.
- Он смеется надо мной, - прошипел Рома, сжимая кулаки. - Использует свою шестерку, чтобы меня запугать. Но я покажу ему, что такое настоящая месть.
Его глаза горели холодным огнем. Анна. Она была единственной, что связывала Державина с этим инцидентом. Если он так печется о ней, значит, она его слабость. Рома усмехнулся. Он начнет бить по самым уязвимым точкам. Его детектив уже собирал информацию о пекарне, о её поставщиках, о лицензиях. Он найдет способ разрушить всё, что дорого Анне, чтобы показать Державину, какова цена вмешательства. А пока... он будет следить. Выжидать. - Пусть Державин пока наслаждается своей 'защитой', - подумал Рома, сжимая кулаки.

***

Анна провела свой рабочий день, как в тумане. Запах свежей выпечки, раньше такой утешительный, теперь лишь усиливал ощущение замкнутости. Она чувствовала себя марионеткой, и эта мысль угнетала её. Каждый раз, когда она поднимала глаза на лилии, стоящие на краю стола, она видела в них не символ надежды, а напоминание о своей новой зависимости. Эмир избегал её взгляда, его молчание было громче любых слов. Он был зол, и это ранило Анну сильнее, чем слова Ромы. Она хотела извиниться, объяснить, но не знала, как.
Когда рабочий день подходил к концу, сердце Анны сжалось в предвкушении. Скоро за ней снова приедет черная машина. И это повторится снова и снова, пока Михаил не "решит проблему" с Ромой. Или пока не устанет от неё. Она была уверена, что это всего лишь временное решение, каприз могущественного человека. Но что будет потом? От этой мысли ей становилось не по себе. Она лишь хотела быть свободной, быть самой собой, без чьей-либо "защиты" и "покровительства". Но, казалось, в этом мире для неё такого места не существовало.