Когда розы цветут на пепле

Анна вышла из пекарни, когда городские огни уже полностью зажглись, превращая сумеречные улицы в лабиринт неоновых отражений. В руке она крепко сжимала сумку, в которой лежал телефон с номером Михаила, а в душе боролись предостережения Эмира и нежное воспоминание о белых лилиях. Эти цветы, оставленные на рабочем столе, были единственным ярким пятном в её жизни, но теперь они казались ей предвестником новой, неведомой опасности. Каждый звук казался угрожающим, каждая тень - таящей в себе подвох. Её инстинкты, отточенные годами выживания, кричали об опасности.
Путь домой казался длиннее и темнее обычного. Она шла по узкой улочке, где старые здания тесно прижимались друг к другу, образуя темные тоннели, в которых свет от далеких рекламных щитов не проникал. Вдруг она почувствовала, что за ней следят. Это было не просто ощущение, а холодный укол в спину, заставивший её сердце сжаться. Шаги за спиной участились. Анна ускорила темп, но мужчины, преградившие ей путь впереди, двигались ещё быстрее, появляясь словно из ниоткуда. Их было двое, высокие, широкоплечие фигуры в темной одежде, их лица скрывали капюшоны.
- Куда спешишь, красавица? - произнес один из них низким, угрожающим голосом. - Рома Ковалёв передаёт привет. И предупреждает: не лезь куда не следует. И тем более не заводи дружбу с теми, кто тебе не ровня. А то твой милый старичок-начальник может внезапно потерять свою пекарню. Или хуже того.
Анна застыла, парализованная ужасом. Пекарня. Эмир. Это был удар по самому больному. Они знали, кто она, где работает, кто ей дорог. Это не была случайность - это был тщательно спланированный акт устрашения.
- Мы просто напоминаем тебе, что в этом мире у каждой девушки есть своё место, - добавил второй, делая шаг ближе. - И твоё - не рядом с такими, как Державин. Иначе тебе будет очень больно. И не только тебе.
Они не прикоснулись к ней, но их приближение, их слова, их угрожающий вид были хуже любого физического насилия. Анна отчаянно искала выход, её взгляд метался в поисках спасения, но улица была пуста.
Внезапно вдали, в конце улицы, раздался пронзительный вой сирены. Яркий луч света пронзил темноту, освещая одного из бандитов. Мужчины резко обернулись, их лица исказились от замешательства. Затем последовал громкий визг тормозов, и прямо рядом с ними с грохотом перевернулся небольшой мусорный бак, рассыпав по мостовой грязный хлам. Этого было достаточно, чтобы отвлечь их. Пока они на секунду потеряли концентрацию, из тени выскочила третья фигура, явно не из их команды. Он был быстр, как молния, и безмолвен, как тень. Одним резким движением, больше похожим на бросок, чем на удар, он обездвижил одного из бандитов, а затем, так же мгновенно, исчез, увлекая за собой второго в темноту переулка, откуда уже доносились приглушенные стоны. Все произошло за считанные секунды. Улица снова стала пустой, только бак лежал на боку, а воздух дрожал от эха сирены, которая теперь удалялась.
Анна, дрожа всем телом, прижалась к стене. Её ноги отказывались двигаться. Она знала, что это не случайность. Это была рука Михаила. Его защита. Его тень, окутавшая её. Он не оставил её. Страх перед Ромой был всепоглощающим, но теперь к нему добавилось новое, странное чувство. Михаил спас её. Снова. Отчаяние смешивалось с чувством глубокой зависимости, а где-то глубоко, очень глубоко, пробивалось крошечное, почти невыносимое чувство безопасности.
Когда её дрожь немного унялась, Анна медленно достала телефон. Её пальцы, ещё не до конца пришедшие в себя, скользнули по сенсорному экрану. Нашла номер Михаила. Колебалась. Нажать ли? Эмир предупреждал. Но что, если это единственный способ? Что, если она не сделает этого, и Рома вернётся, а Эмир... она не могла этого допустить. Глубокий вдох. И она нажала "вызов".

***

Звонок раздался в пентхаусе Михаила. Он сидел перед голографическим экраном, Дмитрий и Игорь были рядом. Игорь только что закончил доклад о "небольшом инциденте на улице Глициний", где двое людей Ромы были "нейтрализованы" и "переданы соответствующим структурам для допроса". Михаил, не дрогнув, слушал отчёт, но его взгляд был сосредоточен на мельчайших деталях изображения с камеры наблюдения, которая показала момент, когда Анна дрожащими пальцами достала телефон.
Звонок. Номер Анны. Михаил взял трубку.
- Алло, - его голос был спокоен, без малейших ноток удивления, словно он ожидал этот звонок.
- Это Анна, - её голос был едва слышен, на грани срыва. - Я... я дома. Но... они...
Михаил понял.
- Успокойтесь, Анна. Вы в безопасности. Они больше вас не побеспокоят. Я знал, что Рома не оставит вас в покое.
- Как вы... как вы узнали? - в её голосе звучала смесь страха и изумления.
- У меня повсюду глаза и уши, Анна. В этом городе редко что-то ускользает от моего внимания. Просто помните: вы под моей защитой. С вами ничего не случится, пока я этого не допущу.
Анна не знала, что ответить. Эти слова, звучащие как обещание, одновременно были и приговором. Защита в обмен на... что? Она не знала.
Михаил продолжил, его тон стал мягче:
- Не волнуйтесь. Просто будьте дома. Сегодня с вами ничего больше не произойдет. Завтра утром к вам подъедет моя машина, она доставит вас на работу. И заберет обратно. Это не вопрос, Анна. Это для вашей безопасности. Чтобы вы могли спокойно работать, пока я решаю эту проблему.
- Но... я не могу, - попыталась возразить Анна.
- Вы можете. И сделаете. Мой водитель будет ждать вас в 7:00. Никаких отказов. До завтра, Анна.
Он отключился, не давая ей шанса на дальнейшие споры. Анна осталась стоять в тишине своей маленькой квартиры, держа телефон в руке. Его властность была неоспорима. Она была под его защитой. И под его контролем. Она чувствовала, как тень Державина накрывает её, лишая остатков прежней свободы, но одновременно даря странное, опасное чувство облегчения. Впервые за долгое время она знала, что следующего удара, возможно, не будет.

***

Михаил положил телефон. Его взгляд наполнился холодной решимостью.
- Значит, Рома перешел черту, - сказал он, обращаясь к Игорю и Дмитрию. - Непосредственная угроза человеку, который мне небезразличен - это то, чего я не потерплю.
Дмитрий, проницательный, как всегда, заметил:
- И это вас задело, Михаил Сергеевич. Вы редко позволяете эмоциям влиять на стратегию.
Михаил поднял бровь, но не стал отрицать.
- Возможно. Анна не должна расплачиваться за мою конфронтацию с Ковалёвым. Игорь, проследи, чтобы эти двое, что напали на Анну, были допрошены самым тщательным образом. Мне нужно знать, кто им платит, кроме Ромы. И Дмитрий, подготовь все документы. Завтра мы начнем давление на его активы. Финансовое удушение - это то, что Ковалёв почувствует быстрее всего.
- Так вы хотите сломать его? - спросил Игорь.
- Я хочу, чтобы он понял, что есть границы, которые не стоит переступать, - ответил Михаил, снова глядя на огни города. - Он сделал Анну своей мишенью. А это означает, что он стал моей мишенью. Я не просто защищаю её, я её оберегаю. Он этого ещё не понял, но очень скоро поймёт.
Дмитрий кивнул, его взгляд был наполнен предвкушением.
- Он пожалеет, что родился.
Михаил повернулся к ним, его лицо было абсолютно серьезным.
- А вы оба... - он обвел их взглядом. - Будьте готовы к любой реакции. Рома не остановится, пока не будет окончательно сломлен. И он будет пытаться бить по самому слабому звену.

***

Ночь для Анны превратилась в нескончаемый лабиринт страхов. Она легла в кровать, но сон не шел. Каждое скрип дома, каждый шорох за окном заставлял её вздрагивать. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, словно паук плел вокруг неё невидимые нити. Угроза Ромы была реальна, но теперь к ней добавилась всеобъемлющая, почти осязаемая тень Михаила. Он был её спасителем, но также и тем, кто взял её под свой полный контроль, не спросив её согласия. Это была другая форма несвободы, более мягкая, но от этого не менее давящая.
Когда Анна наконец провалилась в тревожное забытье, пришли кошмары. Ей снилось, что она снова маленькая девочка, запертая в разрушенном доме, а вокруг бушует хаос, голодные тени мужчин тянут к ней руки. Затем кошмар менялся: она бежала по бесконечному коридору, а за ней гнались Рома, смеющийся злобным смехом, и следом за ним - огромная, безликая фигура Михаила, который не угрожал, но его тень поглощала её, лишая воздуха. Его властный голос эхом отдавался в ушах: "Ты под моей защитой... С тобой ничего не случится, пока я этого не допущу..." В одном сне она увидела Эмира, стоящего посреди горящей пекарни, его лицо было искажено болью, и он кричал её имя, протягивая к ней обожженные руки, а она ничего не могла сделать. Проснувшись от собственного крика, Анна обнаружила себя в холодной испарине, сердце колотилось, как загнанная птица. В глазах стояли слезы. Она посмотрела на свои руки, будто ожидая увидеть на них невидимые цепи.
Остаток ночи Анна провела без сна, сидя на кровати, обняв колени. Она смотрела на мерцающие огни города за окном, которые теперь казались ей не манящими, а лишь подчеркивающими её одиночество и уязвимость. Она была одновременно благодарна Михаилу за спасение, но и напугана его властью, его способностью контролировать её жизнь. Это было чувство, знакомое ей по предыдущим, более жестоким обстоятельствам, когда каждый мужчина вокруг был потенциальной угрозой. И хотя Михаил не проявлял открытой агрессии, его действия были столь же безапелляционны.
Серый рассвет застал её измученной и опустошенной. Голова раскалывалась, глаза болели от недосыпа. Мышцы были напряжены. Но она знала, что выбора у неё нет. Часы показывали 6:30. Через полчаса у её подъезда будет стоять машина Михаила. Она не могла ослушаться. Это означало бы подвергнуть опасности Эмира и пекарню, что для неё было немыслимо. Собрав остатки воли в кулак, Анна медленно поднялась с кровати. Ей предстоял новый день, и она чувствовала, что он будет началом чего-то совершенно иного - новой, неизведанной главы в её жизни, где она будет чьей-то пешкой, но, возможно, хоть временно - защищенной пешкой.