Сокровище Главы Мафий

Дождь хлестал по крыше автомобиля, когда Дамиан вырулил на стоянку перед отелем, где, по его информации, проходил тот самый деловой ужин. Его пальцы до бела сжимали руль, а в глазах полыхал огонь ярости и боли. Он не помнил, как доехал. Он только знал, что не мог оставаться дома, глядя на это проклятое фото.

Он вышел из машины, не обращая внимания на охрану. Его шаги были твёрдыми, почти грохочущими по мраморному полу вестибюля. Он знал номер. Знал этаж. И не собирался стучать.

Дверь распахнулась резко — Эдриан стоял в тонкой рубашке, волосы чуть растрёпаны после душа. И в ту же секунду его лицо побледнело, когда он увидел Дамиана.

— Дамиан?.. Что ты—

— Не смей мне лгать. — Голос альфы был низким, глухим, почти звериным. Он шагнул внутрь, захлопывая за собой дверь. — Кто этот ублюдок? Ты знал, что я получу фото? Или тебе было всё равно?

— Подожди, что за фото? — Эдриан сделал шаг назад, поражённый гневом в глазах мужа. — Ты о чём вообще?

Дамиан вытащил телефон и кинул его на ближайшую поверхность. Эдриан взглянул. Замер.

— Это... Это просто бизнес-партнёр, — пробормотал он. — Он просто наклонился, чтобы сказать, что сделка завершена. Это был официальный ужин.

— Так близко? — голос Дамиана дрожал. — Он едва не касался тебя губами, а ты... ты сидел и улыбался ему!

— Ты серьёзно веришь, что я бы стал тебе изменять? После всего, что между нами было? После детей?!

Дамиан сжал челюсть. Он смотрел на него долго, словно пытался пробиться сквозь собственную ревность и гнев. Но в его глазах появлялось что-то иное — растерянность. Боль.

— Я... я не знаю, — выдохнул он. — Просто, когда я увидел это, я...

Эдриан подошёл ближе и взял его за ладони. Его голос дрожал.

— Посмотри на меня. Разве ты не чувствуешь? Я принадлежу только тебе. Всегда.
Дамиан выдернул руки из ладоней Эдриана, отступая, как раненый зверь. Его грудь вздымалась от ярости, голос сорвался на крик:

— Ты не понимаешь, что это за фото?! Оно уже разошлось по каналам! По тем, где сидят мои враги! Где каждый ищет повод сказать: "Вот, глава мафии, а омега у него гуляет!" Мне плевать на их мнение — но мне не плевать на тебя! На то, как ты выглядел рядом с этим ублюдком!

— Я не виноват, что кто-то заснял это с нужного ракурса! — воскликнул Эдриан, чуть дрожащим голосом. — Ты хотя бы пытался узнать правду, прежде чем устраивать истерику? Или ты поверил фото быстрее, чем своему мужу?!

— Потому что я испугался! — выкрикнул Дамиан, ударив кулаком по стене. — Испугался, что потеряю тебя. Испугался, что ты — с кем-то другим. Что не я... не я нужен тебе...

Эдриан на мгновение замолчал, всматриваясь в его лицо, в тот отчаянный, растрёпанный гнев, который был не от ненависти — а от любви, ревности, боли.

— Ты глупый, — шепнул он, подойдя ближе. — Я люблю только тебя. Я твой, Дамиан. Даже если ты будешь рычать, беситься, терять голову от ревности — это ничего не изменит. Я принадлежу тебе... сердцем, телом, и душой.

Дамиан, всё ещё тяжело дыша, схватил Эдриана за талию, сжал крепко, как будто боялся, что тот исчезнет. Их лбы соприкоснулись. Его голос стал ниже, глухим:

— Не делай так больше... Не заставляй меня терять себя от страха.

— И ты не делай, — прошептал Эдриан, — не рани меня тем, что ты можешь усомниться в моей любви...
Дамиан не мог сдержать своего гнева, но теперь, когда он стоял перед Эдрианом, его ярость постепенно уступала место другой, более интенсивной эмоции. Его дыхание было тяжёлым, а сердце бешено колотилось, но всё же он не мог заставить себя отступить. В гневе он был готов на многое, и не просто так. В его глазах горело что-то большее, чем просто желание разобраться.

Эдриан не мог сдержать тревогу, чувствуя, как напряжение в воздухе стало невыносимо тяжёлым. Он знал, что Дамиан готов был сделать всё, чтобы выяснить правду. Но когда взгляд их встретился, в нём уже не было того жестокого упрёка, который Дамиан пытался скрыть. В нём была яростная страсть, в которой скрывалось что-то гораздо глубже, чем злость.

"Ты даже не можешь себе представить, как я тебя хочу, Эдриан", — его голос стал мягче, но напряжение в нём было явным.

Прежде чем Эдриан успел что-либо ответить, Дамиан подошёл ближе, и его руки, не теряя уверенности, нежно, но твёрдо взяли его за запястья. Он привлёк Эдриана к себе, ощущая, как его тело напряглось от прикосновения, но также ощущая, что между ними возникала новая связь — более глубокая и страстная, чем все прежние ссоры и недоразумения.

"Ты принадлежишь мне, Эдриан. И я тебя не отпущу", — с этими словами Дамиан, не отпуская его, положил его на кровать. Его действия были решительными, но в них не было агрессии, только стремление показать, как сильно он его желает.

Эдриан не мог отвести взгляда от него, его чувства были смешанными, но одно было точно: между ними царила особая связь, которая не давала возможности отступить. Несмотря на всё, что произошло, он чувствовал, что в этом моменте они нуждаются друг в друге.

Когда Дамиан оказался рядом, его поцелуи стали всё более горячими, страстными, с каждым движением. Его руки скользили по телу Эдриана, не давая ему времени на раздумья, поглощая всё внимание. Эдриан знал, что не может отказаться. Весь этот накал эмоций и страсти был невыносимо сладким.

В ту ночь они были ближе друг к другу, чем когда-либо, забывая обо всём остальном. Всё, что оставалось, — это их тела, их дыхание и сильная, неотвратимая связь, которая делала их неразрывными.
Утро выдалось тихим, но в воздухе висело напряжение. Эдриан лежал, уткнувшись лицом в подушку, не желая даже шевелиться. Всё тело ныло — особенно бёдра и поясница. Он чувствовал себя измученным, и не столько физически, сколько эмоционально: накал страстей вчерашнего вечера оставил не только следы на его теле, но и уязвимость на душе.

Он тихо фыркнул, когда ощутил, как кровать чуть прогнулась от того, что рядом устроился Дамиан. Тот потянулся, чтобы коснуться его плеча, но Эдриан резко дёрнулся и, с наигранной обидой, завернулся в одеяло, как в кокон.

— Эдри, — голос Дамиана был мягким, с лёгким оттенком вины, — ты злишься?

Ответа не последовало. Только молчание и чуть показательно громкий вздох. Эдриан выглядел так, словно был обиженным котёнком, которого лишили вкусняшки.

Дамиан улыбнулся краем губ, но тут же поджал губы, поняв, что сейчас не время для шуток. Он наклонился, целуя его в макушку.

— Прости... Я... слишком увлёкся, — прошептал он, поглаживая покрывало на уровне талии Эдриана. — Я просто... Я тебя так люблю, что иногда теряю голову.

— Тогда думай головой, а не... — буркнул Эдриан, не поворачиваясь к нему. Голос был глухой, но дрожал — не то от злости, не то от усталости.

— Я приготовлю тебе завтрак. Всё, что захочешь. И массаж, и ванну, и... только не дуйся так, как наш Лукас, когда не дают вторую бутылочку.

Эдриан всхлипнул — то ли от смеха, то ли от желания сохранить свою "обиду". Но спустя пару секунд он всё же пробормотал:

— Я всё равно не прощу тебя... пока не принесёшь мороженое. Шоколадное. И клубничное. Оба.

Дамиан тут же вскочил с кровати.

— Уже бегу. И обещаю — больше никаких марафонов в одну ночь. Ну... почти.

Эдриан не сдержал улыбку, хоть и пытался выглядеть серьёзным. Да, он обиделся. Но он знал — это была любовь. Такая, от которой болит тело, но лечится она мороженым... и объятиями.
Дамиан вернулся в комнату торжественно, как рыцарь с победным трофеем, держа в руках две чашки с мороженым. Одна — с насыщенным шоколадом и кусочками ореха, вторая — клубничная, украшенная взбитыми сливками и маленькими сердечками из белого шоколада.

Эдриан лежал, по-прежнему завернувшись в одеяло, но уже наблюдал за ним исподлобья, как обиженный, но очень любопытный котёнок. Увидев лакомство, его нос чуть дрогнул, а взгляд мгновенно стал мягче.

— Как заказывали, — сказал Дамиан, усаживаясь рядом и протягивая мороженое.

Эдриан вытащил одну руку из-под одеяла и, не говоря ни слова, забрал клубничное. Сел, скрестив ноги под одеялом, и начал неспешно есть, будто нарочно делая вид, что его настроение не изменилось. Он приподнял ложечку, облизал её с наслаждением... и тут же отвернулся, спрятав мороженое за спиной, когда Дамиан попытался потянуться к нему.

— Эй, — усмехнулся тот, — ты же сказал, что простишь меня за мороженое. Я думал, это будет... обоюдное примирение.

— Я сказала, что подумаю, — фыркнул Эдриан, отправляя в рот ещё одну ложку. — А мороженое — моё. Мне надо восстанавливаться.

— И как, помогает? — Дамиан подался ближе, обняв его за плечи и прижавшись носом к его щеке. — Или мне ещё привезти запас?

— Да, целый ящик. И тёплый плед. И сериал. И... массаж. Только тогда, может быть, я тебя поцелую.

Дамиан тихо засмеялся, целуя его висок.

— Ты невыносимо милый, когда обижаешься, — прошептал он. — Но знай: я всё равно тебя обожаю. Даже когда ты не делишься мороженым.

Эдриан наконец улыбнулся и, чуть поколебавшись, протянул ложку с клубничным мороженым.

— Только одну. Потому что я всё ещё ду́юсь.

— Принято, папочка, — нежно ответил Дамиан, принимая ложку.

Тепло и сладость наполнили комнату, а вместе с ними — лёгкость и беззаботность, словно никакой ссоры и не было. Лишь любовь и мороженое.