Сокровище Главы Мафий

  Я понял это, когда смотрел, как он спит.

Его дыхание было ровным, грудная клетка поднималась и опускалась в такт тихому стуку дождя за окном. Светлые волосы Эдриана раскинулись по подушке, обнажённая спина едва прикрыта простынёй, а на шее всё ещё красовались следы моей страсти. Он был совершенством. Моим совершенством.

И именно в этот момент мысль ударила в голову — ясная, отчётливая, как грохот грома.
Я хочу ещё ребёнка.
От него. Только от него.

Он подарил мне троих прекрасных малышей. Он наполнил мою жизнь светом, нежностью и смехом. Но я знал — хочу снова пройти этот путь. Хочу снова держать его за руку, когда он носит под сердцем новую жизнь. Хочу снова гладить его округлившийся живот, шептать ласковые слова и целовать с ещё большим обожанием.

Поэтому, когда он проснулся, лениво потянулся и встретился со мной взглядом — я просто сказал:

— Мы никуда не уезжаем.

Он удивлённо приподнял бровь:

— Что?

Я наклонился к нему, поцеловал в ключицу, прошептал, скользя рукой по его талии:

— Я хочу, чтобы ты снова стал беременным. Я хочу ещё одного ребёнка, Эдриан.

Он замер. Несколько секунд смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Потом медленно, почти застенчиво, улыбнулся.

— Тогда тебе придётся постараться... альфа.

И следующие два дня мы не выходили из номера.

Постель стала нашим маленьким миром. Мы засыпали в объятиях и просыпались в поцелуях. Мы исследовали друг друга, медленно, жадно, с новой нежностью и страстью. Как будто каждый акт был не просто удовольствием, а обещанием. Будущим. Любовью, облечённой в прикосновения.

Он позволял мне всё — с доверием, от которого у меня перехватывало дыхание. Я был бережным и страстным, голодным и нежным. А он — моим.
Одна из ночей выдалась особенно томной. За окном лил дождь, стекло покрывали тонкие капли, словно время за пределами этой комнаты просто перестало существовать. Мы с Эдрианом лежали, сплетённые, под тёплым пледом, обнажённые, уставшие, но всё ещё голодные друг по другу.

Я провёл пальцами по его пояснице, чувствуя, как его тело отзывается даже на малейшее прикосновение. Он лежал на животе, приоткрыв губы, а щёки пылали от жара и желания. Я наклонился, прижался губами к его затылку, прошептал:

— Ты чувствуешь это? Как твоё тело зовёт меня?
Он тихо выдохнул, не оборачиваясь:
— Я чувствую всё, Дамиан. Особенно тебя.

Мои ладони легли на его бёдра, я медленно развёл их, целуя изгиб его спины. Он выгнулся навстречу, позволяя себе быть в полной власти моего желания. И в ту ночь, в этот момент, когда наши тела соединились, мы ощущали друг друга до самой глубины души.

Сцепка случилась стремительно, как будто инстинкты взяли верх. Я сжал его в объятиях, мой запах окутал его, и он только застонал в ответ, принимая мою метку, будто бы снова — с новым смыслом.
Между нами больше не было ни страха, ни сомнений.
Были только мы.

Он дрожал в моих руках, тёплый, влажный от нашей страсти, и чуть улыбался, когда я прошептал ему на ухо:

— С этого момента ты мой... всегда.

Он обернулся, их глаза встретились с моими, и на губах появилась хрупкая, счастливая улыбка.

— А если я снова забеременею...?

Я нежно поцеловал его в висок и усмехнулся:

— Тогда мы подарим нашим троим малышам ещё одного брата или сестричку.

И в этот момент я точно знал — я сделаю всё, чтобы он никогда не усомнился в моей любви.
Ни на секунду.
Дамиан не мог насытиться. Его ладони скользили по телу Эдриана с обжигающей жадностью, будто хотел запомнить каждый изгиб, каждый вдох, каждый стон. Его губы оставляли горячие поцелуи на груди, шее, плечах, переходя всё ниже и ниже, сопровождаясь лёгкими, дразнящими укусами.

Эдриан выгибался навстречу, тяжело дышал, пальцы вцепились в простыню, а губы тихо произносили его имя, будто молитву.

Когда руки Дамиана легли на его бёдра, чуть сильнее сжимая округлости, Эдриан не стал протестовать. Наоборот — приподнялся, позволяя ему больше, ближе, глубже.

— Ты сводишь меня с ума... — прошептал Дамиан, касаясь губами чувствительной кожи.

Он любил Эдриана — не только телом, но и душой. Каждый его стон, каждый взгляд, каждое движение были откровением. Их связь была больше, чем просто сцепка. Это было обещание. Жизнь. Дом.

В ту ночь они снова растворились друг в друге, оставив за дверью весь мир.
Утро окутало комнату мягким золотым светом, пробивавшимся сквозь тонкие занавеси. На полу валялась разбросанная одежда, на тумбочке догорал ароматный подсвечник, наполняя воздух нежным ванильным шлейфом. В кровати, среди сбившихся простыней, Эдриан лежал, прижавшись спиной к груди Дамиана.

Рука альфы покоилась на его животе, пальцы лениво рисовали круги на тёплой коже, а губы оставляли нежные поцелуи в шелковистые волосы.

— Доброе утро, — пробормотал Дамиан, голос чуть хриплый после ночи.

— Утро?.. — Эдриан сонно повернул голову, встречаясь с его взглядом. — Ты вообще давал мне спать?

Дамиан усмехнулся, прижимаясь к нему крепче.
— Я просто не мог остановиться... Ты был слишком прекрасен, чтобы оторваться.

Эдриан фыркнул, но в его глазах блестела тёплая нежность. Он положил ладонь на руку Дамиана и мягко сжал её.
— Надеюсь, ты доволен? Мы ни разу не вышли из этого номера за два дня...

— Более чем доволен, — прошептал Дамиан, касаясь губами его уха. — И, если честно, я бы ещё остался здесь. Навсегда.

Они лежали молча, наслаждаясь теплом друг друга, пока в окно не залетела лёгкая птичья трель — напоминание, что за этими стенами снова ждёт жизнь, дом и их дети.
Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал с раздражающей настойчивостью. Эдриан с ленивым стоном протянул руку, схватив трубку. Он прищурился на экран — рабочий номер.

— Чёрт... — выдохнул он, поднимаясь на локте. — Алло?.. Да... я...

Дамиан лениво разлепил глаза, наблюдая, как Эдриан напряжённо слушает, а затем кивает, бросая короткие "понял", "буду", "через час".

Когда Эдриан положил трубку, он устало опустил голову на грудь Дамиана.

— Мне надо ехать... там какая-то срочная проверка в одном из фондов. Только я могу разобраться.

— Сейчас? — нахмурился Дамиан, обнимая его за плечи. — Ты едва на ногах стоишь, зайчик.

— Я обещал вернуться, — Эдриан криво усмехнулся. — Только быстро. Примем душ и я сбегаю.

— Я с тобой, — предложил Дамиан, приподнимаясь.

— Нет, — перебил тот, целуя его в щёку. — Ты лучше подготовься к нашему возвращению домой. Обещаю, не задержусь надолго.

Он встал, потянулся, и, натянув халат, побрёл в ванную. Спустя пару минут оттуда послышался шум воды и приглушённые стоны — судя по всему, душ давался нелегко. Но всё же он справился.

Уже одетый, с аккуратно уложенными волосами и лёгкой деловой сумкой на плече, Эдриан вышел к Дамиану, склонился над ним и поцеловал в губы.

— Я люблю тебя, — шепнул он. — И скоро вернусь.

Дверь закрылась за ним, оставляя в номере лишь тихое эхо утренней страсти и лёгкую пустоту.
Когда стрелки часов приблизились к полудню, Дамиан, уже одетый и спустившийся в ресторан за лёгким ланчем, услышал входной сигнал в мессенджере. Сообщение от Эдриана: «Мне позвонили снова. Срочно. Вынужден лететь в командировку. Вернусь через пару дней. Прости, любимый.»

Он замер, сжимая телефон в руке. Сначала нахмурился — сердце заныло от мысли, что всего через пару часов после той близости, той искренней и страстной ночи, ему снова приходится отпускать его. А потом вздохнул. Конечно, он знал, кого любит. Эдриан — не только его хрупкий омега, но и человек с миссией, с ответственностью. Он никогда не станет кем-то, кто сядет под стеклянным колпаком, лишь бы не тревожить чувства мужа.

Дамиан быстро набрал ответ: «Береги себя. Я жду тебя. Всегда.»

А потом положил телефон и посмотрел в окно на шумный город внизу. День вдруг показался ему длиннее и тише. Он знал, что Эдриан вернётся. Но он уже скучал.
Прошло три дня. Дамиан всё это время был напряжён, хоть и не показывал виду. Он продолжал работать, общаться с детьми, даже находил силы улыбаться. Но внутри что-то тянуло. Отсутствие Эдриана ощущалось почти физически. Он не привык спать один. Не привык к тишине, в которой не раздаётся тихий смех любимого или лепет малышей.

И вот, поздним вечером, когда он как раз готовился лечь в постель, раздалось уведомление на телефоне. Сначала он проигнорировал — думал, что это очередная сводка от охраны. Но когда экран загорелся снова, и он увидел неизвестный номер и вложенное фото, сердце сжалось.

Сообщение было коротким:
«Ваш омега, похоже, хорошо проводит время за вашей спиной. Поздравляю, Дамиан Вольф.»

Руки альфы сжались. Он открыл фото.

На нём был Эдриан. Он сидел за столом в элегантном ресторане, в полумраке свечей. Рядом — мужчина, слегка наклонившийся вперёд, словно что-то говорил прямо в ухо. С ракурса, на котором была сделана фотография, это выглядело... близко. Слишком близко.

Дамиан резко выдохнул, ощущая, как сжимается челюсть. Его взгляд стал ледяным. Он не хотел верить. Не мог. Но гнев уже закипал в венах.

Он встал, не раздумывая. Набрал номер. Но вызов сбрасывался. Один. Второй. Третий.

— Эдриан... — прохрипел он и ударил кулаком по стене, оставляя трещину на мраморной поверхности.