Сокровище Главы Мафий

   Вечер выдался удивительно тёплым и спокойным. Город утопал в мягком свете заката, когда Дамиан мягко обнял Эдриана за плечи и прошептал:

— Малыши сегодня останутся с моими родителями. А мы... мы немного сбежим. Только ты и я.

Эдриан удивлённо посмотрел на него, приподняв бровь.

— Куда это мы сбежим, мистер Вольф?

Дамиан лишь загадочно улыбнулся и подал ему руку.

— Увидишь.

Через час они уже подъезжали к роскошному отелю на берегу, скрытому от глаз посторонних. Белоснежный фасад, изящные балконы, светящиеся огоньки по периметру — всё было как в сказке. Персонал встретил их с особой теплотой, моментально предоставив ключ от самого красивого люкса.

Оказавшись в номере, Эдриан не мог сдержать лёгкий вздох восхищения. Высокие окна с видом на ночной город, большая кровать с бархатным изголовьем, лепнина на потолке, лёгкий аромат свежих цветов. Всё было идеально.

— Ты сговорился с небесами, да? — прошептал Эдриан, оборачиваясь к Дамиану.

— Я просто хочу, чтобы ты почувствовал, насколько ты важен для меня. Не как родитель, не как партнёр по дому. А как тот, кого я люблю. — Его голос стал ниже, теплее.

Дамиан подошёл ближе, взял Эдриана за руки и притянул к себе. Их губы соприкоснулись в нежном, долгом поцелуе. Он не торопился — просто чувствовал, как сердце Эдриана бьётся в унисон с его.

Позже, когда в номере уже горели только ночные лампы, они устроились на балконе. Дамиан укрыл Эдриана пледом и поставил перед ним бокал безалкогольного вина.

— Помнишь, как мы встретились? — тихо начал он, разглядывая огоньки города.

— Как можно забыть... — усмехнулся Эдриан. — Грозный мафиози и слишком упрямый омега. Как из плохого романа.

— А теперь у нас трое детей и вечер в шикарном отеле, — улыбнулся Дамиан, прикасаясь губами к его виску. — Я хочу делать такие вечера чаще. Чтобы ты отдыхал. Чувствовал, как сильно я тебя люблю. Всегда.

Эдриан вздохнул, прислоняясь к его плечу.

— Тогда давай пообещаем: не забывать друг о друге. Не только как родители. А как два человека, у которых есть любовь.

— Обещаю, — прошептал Дамиан. — Навсегда.

И этой ночью они снова принадлежали только друг другу — в объятиях, в шёпотах, в прикосновениях, наполненных нежностью и страстью.
Эдриан тихо засмеялся, когда почувствовал, как сильные ладони Дамиана скользнули под мягкий тканевый халат, осторожно коснувшись его бёдер и попы. Он не сопротивлялся, лишь чуть сильнее прижался к мужу, наслаждаясь этим вниманием.

— Ты неисправим, — шепнул он, чувствуя, как губы Дамиана опускаются ниже, к его открытому плечу. Тёплые поцелуи будили в нём приятную дрожь, словно волны прокатывались по коже.

— Разве можно удержаться, когда ты так выглядишь? — пробормотал Дамиан, едва касаясь губами его шеи. — Один ты, в этом халате... с видом на закат. Это опасно.

— Мы ведь только что говорили о романтике, а не страсти, — с трудом проговорил Эдриан, но его голос звучал скорее игриво, чем осуждающе.

— Разве это не одно и то же? — усмехнулся Дамиан, проводя пальцами по его талии, притягивая ближе. — Я просто хочу напомнить тебе, как сильно я тебя хочу. Всегда.

Эдриан обернулся, встречаясь с его взглядом — тёмным, насыщенным желанием, но в то же время наполненным нежностью.

— Тогда напомни, — прошептал он.

И в этот момент между ними не было ни города, ни отеля, ни забот. Только они вдвоём, в мягком свете ночи, поглощённые друг другом.
Дамиан зарычал одобрительно, будто зверь, получивший разрешение сорваться с цепи. Его ладони уверенно скользнули по спине Эдриана, срывая с него халат, который безвольно соскользнул на пол. Горячее дыхание, требовательные губы — он осыпал его плечи, ключицы, шею поцелуями, от которых по телу Эдриана пробегала волна мурашек.

— Ты даже не представляешь, как сильно я скучал по тебе именно вот так, — прохрипел он, прижимая его к себе.

Эдриан ответил ему тяжёлым дыханием и прерывистым стоном, когда Дамиан осторожно приподнял его и понёс к широкой кровати, не отрывая взгляда от его лица. Эдриан обвил его за шею, доверяясь полностью, позволяя быть ведомым.

На кровати всё стало стремительным и жадным. Пальцы сплетались, тела скользили друг по другу в горячем танце желания. Поцелуи стали глубже, влажнее, руки изучали каждую черту тела, будто заново влюблялись в каждый изгиб. Дамиан гладил его живот, будто ощущая их общую любовь, заключённую внутри.

— Ты мой. Только мой, — выдохнул он, срываясь на шёпот.

Эдриан тихо застонал, отвечая движением бёдер, притягивая его ближе. Их стоны сливались в унисон, страсть переполняла, сжигала границы между ними. Это было больше, чем просто физическая близость. Это была любовь, выраженная через каждое касание, каждый стон, каждый удар сердца.

Они были одни во вселенной, пылающей от чувств, в этой комнате, в этом моменте.
Ткань простыней горячо обнимала их тела, но она не могла сравниться с тем жаром, который разгорался между ними. Дамиан накрыл собой Эдриана, удерживая его за бёдра, и опустил голову к его шее, медленно втянув воздух, впитывая его аромат.

— Я с ума схожу от тебя, — прошептал он, прикасаясь к чувствительной коже губами.

Эдриан выгнулся навстречу, его пальцы скользнули по широким плечам Дамиана, словно запоминали каждую жилку, каждый изгиб. Он тихо застонал, когда губы альфы опустились ниже, целуя его грудь, живот, оставляя влажные дорожки из поцелуев. Он дразнил его, наслаждаясь каждым стоном, каждым дрожащим вдохом.

Эдриан прикусил губу, когда язык Дамиана коснулся особенно чувствительного участка на его внутренней стороне бедра. Он уже едва мог контролировать себя, всё тело пылало.

— Дамиан, — выдохнул он, голос дрожал.

— Тише, котёнок... Я хочу, чтобы ты чувствовал только меня.

Дамиан поднялся, их взгляды встретились. Его глаза были полны желания, но и нежности. Он медленно вошёл в него, крепко сжимая руку Эдриана. Их стоны слились в одно целое, дыхание стало прерывистым, движения — медленными, но уверенными. Он двигался в нём, как будто исполнял самую священную молитву — нежно, глубоко, чувственно.

Эдриан выгибался под ним, прижимаясь ближе, впуская его глубже. Его губы искали губы Дамиана, они целовались страстно, сдержанно, то резко, то медленно, словно боялись отпустить.

Весь мир растворился. Остались только они — два тела, два сердца, связанные любовью.

Когда кульминация накрыла их волной, Эдриан вскрикнул от удовольствия, его ногти вонзились в спину Дамиана, а тот крепко прижал его к себе, позволив себе рухнуть рядом, не выпуская из объятий.

Он не спешил выйти из него — просто держал, нежно гладя по спине, убаюкивая, будто говорил: «Ты в безопасности. Я рядом. Навсегда».
Дыхание Дамиана становилось всё глубже и горячее. Его тело будто пылало изнутри, и он не пытался это сдерживать. Гон накрывал с головой, напоминая о себе каждым порывом страсти, каждым взглядом, что он бросал на Эдриана.

Он обнимал его, жадно целуя нежную шею, плечи, оставляя влажные следы на коже, будто не мог насытиться. Эдриан поддавался, чувствуя, как накал страсти только возрастает. Всё в нём отзывалось на прикосновения альфы — от тонкой дрожи в пальцах до жаркой волны, пронизывающей позвоночник.

— Ты мой... — прошептал Дамиан, прижимая его крепче к себе. — И этой ночью я не отпущу тебя ни на секунду...

Он снова и снова прикасался к нему, будто заново открывал его. Их движения стали стремительными, наполненными желанием и взаимной отдачей. Постель вспоминала их ритм, их дыхание смешивалось в одном ритме. Эдриан таял в его руках, а Дамиан снова и снова твердил, как сильно он его любит.

Ночь пролетела, как во сне, полном шепота, поцелуев, телесной близости и душевной нежности. Им не нужно было ничего, кроме друг друга.
Их тела двигались в унисон, в ритме, который был знаком только им. Жар, желание, взаимная привязанность — всё это сливалось в одном вихре, пока Дамиан не почувствовал, как его инстинкты берут верх. Гон усилился, до предела обостряя все чувства. Его клыки слегка скользнули по коже Эдриана, оставляя след — не болезненный, а символичный.

Внезапно между ними произошла сцепка — та самая, необратимая, сильная, когда альфа и омега соединяются не только телами, но и инстинктами. Эдриан зацепился за него всем существом, выгибаясь в объятиях. Это было слишком сильно, слишком глубоко. Он почувствовал, как всё внутри сжимается, подчиняясь природе.

И именно в этот момент — они оба это ощутили — презерватив не выдержал. Хрупкая защита, рассчитанная на спокойный контакт, не справилась с яростью и интенсивностью их сцепки. Шелест и внезапное осознание обожгли холодком среди жара страсти.

Дамиан застыл на секунду, тяжело дыша, а затем, чуть отстранившись, посмотрел в глаза Эдриану. Его голос был хриплым, но наполненным тревогой:

— Эдриан... он порвался.

Омега моргнул, всё ещё захваченный волной оргазма и сцепки, а потом, с чуть дрожащими губами, выдохнул:

— Я чувствую... Ты внутри меня... до самого конца...
Дамиан остался внутри него, крепко прижимая Эдриана к себе, будто инстинкты отказывались отпускать. Его сердце бешено колотилось — не от страха, а от чего-то гораздо сильнее... как будто внутри него уже зреет осознание того, что всё может измениться.

— Прости, — прошептал он, обнимая Эдриана ещё крепче. — Я... Я не хотел, чтобы так вышло. Я должен был всё контролировать...

Эдриан глубоко вдохнул, прижавшись щекой к его плечу. Его тело всё ещё дрожало от напряжения сцепки, но голос был ровным:

— Это был гон. Ты не виноват. И... я не злюсь.

Он немного помолчал, а затем слабо улыбнулся:

— Только... если я снова беременный, ты будешь мне каждый день носить мороженое и делать массаж спины.

Дамиан коротко хмыкнул, но в голосе уже слышалась нежность и облегчение. Он провёл пальцами по пояснице Эдриана и уткнулся носом в его волосы:

— Буду. И петь тебе колыбельные, и гладить животик, и делать всё, что скажешь. Хоть снова женись на мне.

Они оба рассмеялись тихо, уставшие, измотанные... но счастливые. Сцепка начала постепенно ослабевать, но объятия оставались крепкими, тёплыми. А в их взгляде — уже сияло что-то новое. Намёк на возможное будущее. Или, возможно... его новую, ещё не подтверждённую, жизнь.