глава 9
Она села в машину, как королева на трон — уверенная, пахнущая слишком дорого, чтобы быть доступной. Николас обошёл «Range Rover» и сел за руль, ощущая её присутствие каждой клеткой. Салон наполнился ароматом её духов, он был как яд — медленный, тягучий и бесповоротно влившийся в кровь.
Он завёл двигатель, выруливая на ночную дорогу. Город был позади. Только он и она.
— Ужин был неплох, — сказала Алексис, откинувшись на спинку. Её тон был ленивым, почти равнодушным. Почти.
— Это была разминка, — коротко бросил он, не поворачивая головы. — Главное — не в еде.
— Правда? А в чём тогда?
Он повернулся на секунду, поймав её взгляд. Яркие огни города отражались в её глазах.
— В напряжении между нами. В том, как ты смотришь. Как отвечаешь. Как медленно убиваешь моё терпение.
Она хмыкнула, скользнув ладонью по бедру, будто случайно, но он слишком хорошо знал — ничего у неё не бывает случайно.
— А ты всё ещё держишь себя в руках?
Николас усмехнулся. Он свернул с трассы, направляясь к особняку. Темнота за окном обволакивала, создавая иллюзию уединения, но в салоне воздух был заряжен.
— С трудом. Слишком уж ты красива, когда молчишь. И ещё более опасна, когда говоришь.
— Так ты боишься меня, Николас?
Он притормозил на светофоре и повернулся к ней.
— Нет. Я опасаюсь того, что начну хотеть тебя слишком сильно. Больше, чем должен.
Она медленно наклонилась ближе, её лицо оказалось на расстоянии дыхания. Он слышал, как бьётся её сердце — или это было его?
— Уже поздно.
Светофор загорелся зелёным, и он резко тронулся с места. Но напряжение между ними осталось — горячее, чем пламя, и глубже, чем просто влечение.
Он открыл перед ней дверь особняка, не включая свет. В холле было тихо, только эхо её каблуков звучало, как вызов. Алексис прошла внутрь, не спросив разрешения — будто жила здесь всю жизнь. Она обернулась через плечо:
— Ты всегда встречаешь гостей в темноте?
— Только тех, кто и так светится, — бросил он, медленно закрывая за ней дверь.
Она усмехнулась, прошла вперёд, оглядываясь. Простор, мрамор, стекло. Всё было подчёркнуто сдержанно, элегантно, дорого. Как и он сам. Только сейчас в нём пульсировало что-то другое — не холод, а голод. И всё это исходило от неё.
— Хочешь выпить? — спросил он, подходя ближе.
— А ты?
— Я хочу тебя.
Она не ответила. Только посмотрела. Долго. С вызовом. Её губы дрогнули, но не в улыбке — в напряжении. Николас подошёл ближе, вплотную, чувствуя тепло её тела.
— Ты играешь, Алексис. Но я давно не ребёнок.
— Может, ты просто не умеешь проигрывать, — ответила она, поднимая взгляд.
Он провёл пальцем по её щеке, медленно, намеренно, будто хотел убедиться, что она реальна.
— Я просто выбираю, во что стоит проигрывать.
И в этот момент всё замерло — дом, воздух, даже время. Было только одно: он и она. Её дыхание. Его напряжённые пальцы. И тишина, в которой рождалось что-то опасное. Очень.
Она подняла взгляд, опасно близко, и медленно выдохнула, глядя прямо в его глаза:
— Николас… скажи честно, ты хочешь просто затащить меня в постель?
Он не сразу ответил. Секунду смотрел на неё, почти не мигая, прежде чем шагнул ближе, сократив остаток расстояния между ними:
— Если бы хотел только этого — ты бы уже была в моей постели.
Она приподняла бровь:
— То есть ты хочешь большего?
Николас наклонился к ней, почти касаясь губами уха:
— Я хочу тебя целиком. Твоё тело. Твои взгляды. Твои мысли обо мне, когда ты одна. Всё.
Алексис улыбнулась краешком губ, будто играла с огнём — опасно, но с наслаждением.
— Ты говоришь это так, будто уже уверен, что получишь всё.
Николас чуть склонил голову, его голос стал ниже, почти хриплым:
— Я не привык сомневаться в себе. Особенно когда вижу, как ты на меня смотришь.
Она отвернулась к окну, будто давая ему передышку — или себе, — и бросила через плечо:
— А если я просто люблю смотреть на красивых мужчин?
— Тогда у тебя отличный вкус, — усмехнулся он. — Но ты не просто смотришь. Ты считываешь. Исследуешь. Провоцируешь.
Алексис повернулась к нему снова, её голос стал мягким, но острым, как лезвие:
— И если я не позволю тебе зайти дальше?
Он прищурился:
— Тогда я подожду. Но знай: я не тот, кто просто отступает.
Она рассмеялась тихо, почти ласково:
— Интересно, сколько мужчин говорили мне это.
— Разница в том, что я не вру.
Алексис подошла ближе, её шаги звучали звонко в тишине особняка, словно подчеркивали каждую уверенную ноту её настроения. Она остановилась перед Николасом, взглянув на него снизу вверх, чуть склонив голову.
— Ты всегда такой прямолинейный? Или только когда хочешь кого-то соблазнить?
Николас медленно провёл взглядом по её лицу, задержался на губах, затем снова встретился с её глазами.
— Я всегда такой, когда вижу женщину, которая этого стоит.
— А если она играет?
Он шагнул ближе, почти касаясь её.
— Тогда я просто делаю игру своей.
Алексис провела пальцем по его подбородку, и в её взгляде вспыхнул дерзкий огонёк:
— Осторожно, Морено. Я могу оказаться не той, кого ты сможешь приручить.
Он ухмыльнулся, его рука скользнула по её талии, не прикасаясь — почти касаясь.
— А я не приручаю. Я просто заставляю захотеть остаться.
Алексис прикусила губу, отступила на шаг, будто проверяя его реакцию:
— Опасно. Такие слова могут быть неправильно поняты.
— А ты не из тех, кто понимает всё правильно. Ты из тех, кто хочет, чтобы я объяснил. Медленно. На ощупь.
Она рассмеялась, хрипло, низко, глядя ему в глаза:
— Вино всё-таки звучит как хорошая идея. Иначе я могу передумать быть приличной.
— А ты разве начинала?
Алексис игриво подмигнула:
— Ты удивишься, сколько во мне приличного… под тонким слоем дерзости.
Николас протянул ей бокал:
— Тогда давай выпьем. За то, что ты — самая вкусная головоломка, с которой мне приходилось иметь дело.
— А ты — самый опасный игрок, с которым я позволила себе не играть всерьёз… пока.
Атмосфера между ними накалялась с каждой секундой. Николас наклонился ближе, взгляд зацепился за её губы, его рука скользнула по её талии, и Алексис не отстранилась. Она смотрела на него снизу вверх, дерзко, игриво, и в то же время — с вызовом. Всё, что было между ними, наконец-то собралось в один момент. Поцелуй должен был случиться. Сейчас.
Но вдруг — звук открывающейся двери.
— Милый, я тут… — раздался сладкий, тянущийся голос. — А ты пока не закончил с этой? Я могу подождать, — кокетливо добавила девушка, стоя в дверях.
Алексис резко отстранилась, будто её окатили ледяной водой. Она перевела взгляд на стройную брюнетку в красной кожаной юбке и чёрном облегающем топе. Та стояла, прислонившись к косяку, с самодовольной полуулыбкой, глядя на Николаса так, будто между ними всё ещё что-то было.
Алексис молча взяла сумочку со стула, глаза сверкали.
— Боже, — выдохнула она с горькой усмешкой. — Я так и знала. Всё, что тебе нужно — это тело. А говорил красиво. Заливал в уши, строил из себя кого-то настоящего.
Она посмотрела на Николаса прямо, жёстко:
— Не смей ко мне приближаться. Ни на сантиметр.
Проходя мимо брюнетки, Алексис с силой толкнула её плечом, та едва не пошатнулась.
— Оу, кошечка с коготками, — фыркнула брюнетка, но Алексис её уже не слушала.
Звук её каблуков гулко разнёсся по коридору, а дверь хлопнула с такой яростью, что в особняке на секунду стало тихо. Слишком тихо.
Николас смотрел на закрытую дверь, челюсть сжата, руки сжаты в кулаки. Он ничего не сказал. Потому что впервые не знал, что.
Он смотрел на захлопнувшуюся дверь, не двигаясь. Всё происходило слишком быстро, но не оставляло ни капли сомнений — он облажался. Сильно. И неважно, как давно та женщина стояла в коридоре, неважно, звал ли он её или забыл, что вообще когда-то был с ней. Важно одно: Алексис ушла. И это было как удар в грудь.
— Чёрт, — процедил он и развернулся, оставив брюнетку на месте.
— Ты серьёзно? — с удивлением вскинулась она. — Ты бежишь за ней?
— Заткнись, — бросил он резко, не оборачиваясь.
Догонял он её уже у выхода — Алексис быстрым шагом шла к воротам, ветер играл с её распущенными волосами, юбка облегала бедра, и даже в ярости она выглядела восхитительно. Но сейчас он видел только её спину. Холодную. Отдаляющуюся.
— Алексис! — резко позвал он.
Она остановилась, но не повернулась.
— Уйди, Николас, — голос был тихий, но в нём звучал лёд.
Он подошёл ближе, в пару шагов от неё. Осторожно. Словно боялся вспугнуть.
— Это не то, что ты подумала.
— А что же тогда? — теперь она обернулась. В глазах обида. Гнев. Боль. — Ты привёл меня сюда, почти поцеловал, а потом выходит она. Ваша игра на двоих?
— Я не звал её, — твёрдо сказал он. — Я не ожидал. Но я даже не прикоснулся к ней, потому что думал только о тебе.
— Хочешь, чтобы я тебе поверила? — Алексис прищурилась, голос стал жёстким. — После того, как эта «милая» предложила подождать, пока ты «закончишь» со мной?
— Алексис, — он шагнул ближе, — мне плевать на неё. Я хочу тебя. Только тебя. Даже если ты рвёшь мне нервы и ускользаешь при каждом удобном случае.
— Значит, теперь я просто вызов?
— Нет. Ты — единственная, кто не боится бросить мне вызов. И, чёрт возьми, мне это нравится.
Между ними повисло напряжение. Она смотрела на него, тяжело дыша, и он знал: сейчас всё решается. Один шаг — и он может потерять её. Или, наоборот, удержать.
Он смотрел на захлопнувшуюся дверь, не двигаясь. Всё произошло слишком быстро. Словно кто-то сорвал тормоза — и он уже летел вниз, беспомощно, с отчаянным осознанием: он облажался. По-крупному. Без права на оправдания.
Никакие слова сейчас не имели значения. Ни то, как давно та женщина стояла в коридоре. Ни то, хотел ли он её когда-то. Ни то, что сам давно забыл, как её зовут. Всё стерлось. Осталась только Алексис. И то, как она смотрела на него перед тем, как уйти — взгляд, словно нож под рёбра.
— Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы и развернулся, не дав себе и секунды на раздумья. Он уже шагал к выходу.
— Ты серьёзно?! — брюнетка метнулась за ним, приподняв брови. — Ты бежишь за ней?
— Заткнись, — бросил он резко, даже не повернув головы. Голос хлестнул, как кнут.
Он выскочил в холл, сердце билось в горле. Алексис. Только она была важна. Она — огонь, который он сам разжёг, а теперь мог потерять.
Он увидел её у ворот — быстрый, решительный шаг, распущенные волосы развевались на ветру. Чужая, далекая. Но он знал: она ещё не ушла полностью. Её можно было остановить. Пока.
— Алексис! — резко, громко, с надрывом.
Она замерла. На долю секунды. Но не обернулась.
— Уйди, Николас, — тихо, ровно. Холодно. Словно лезвие по коже.
Он подошёл ближе, сердце будто стучало прямо в горло. Он не знал, что скажет, но знал: молчать нельзя.
— Это не то, что ты подумала.
— Правда? — она развернулась медленно, глаза метали молнии. — А что тогда? Она пришла, назвала тебя «милым», предложила подождать, пока ты… — её голос задрожал. — …пока ты закончишь со мной?
Он сжал кулаки. Один шаг ближе.
— Я не звал её. Не ждал. Я даже не помнил, что она существует, пока она не вошла. Потому что с тех пор, как появилась ты — я не думаю ни о ком другом.
— Как трогательно, — прошептала Алексис, голос звенел от боли. — А она знает, что её вычеркнули? Или ты просто пользуешься всеми, кто попадается под руку?
— Нет. Я хочу только тебя. Чёрт побери, Алексис, ты сводишь меня с ума. Я не планировал это, не искал. Но ты врезалась в мою жизнь, как буря, и теперь я не хочу остаться без тебя.
Она отвернулась, прикрыв рот рукой, пытаясь совладать с эмоциями. Он сделал последний шаг.
— Ты — не просто женщина. Ты — вызов, огонь, который я не могу и не хочу потушить. И если ты уйдёшь сейчас, я не знаю, что будет. Но я знаю точно: я сделаю всё, чтобы вернуть тебя. Потому что ты — не "одна из". Ты — единственная.
Она смотрела на него в упор. Губы дрожали, глаза блестели. В ней боролись чувства — обида, боль, желание, страх.
— Тогда докажи это, — прошептала она.
И это было уже не про слова. Это был шанс.
И он знал — если упустит его сейчас, второй попытки не будет.