глава 7
Алексис, зевнув, потянулась, встала с кровати и поплелась в душ. Холодная вода бодрила, смывая остатки веселья и лёгкого похмелья. После душа она быстро собрала волосы в низкий хвост, ловко накрасилась — аккуратные стрелки, блеск на губах, чуть румян — макияж безупречный, как всегда.
Из шкафа вытащила белые джинсы с высокой талией, обтягивающий деловой топик цвета слоновой кости и белые шпильки. К образу подошла белая сумочка на тонком ремешке через плечо. Всё строго, стильно и безупречно.
Перед зеркалом она пару раз пшикнула любимыми духами на запястья и за уши. Глянув на себя одобрительно, схватила телефон и набрала номер:
—Олег, сделай мне кофе. Буду через двадцать минут. И... проверь, чтобы никто не трогал мой кабинет. Мне нужно тишины.
— Уже ставлю кофе, Алексис, — раздался в ответ голос помощника.
Она кивнула, будто он мог это увидеть, и вышла.
Спустившись на парковку под домом, Алексис уверенно зашагала к своей белой машине. Гудя каблуками по бетону, она почувствовала себя в своей тарелке: утро было тяжёлым, но теперь всё снова под контролем. Она открыла дверь, села за руль, бросила сумочку на пассажирское сиденье и включила зажигание.
Музыка мягко заиграла в колонках, а она сжала руль и улыбнулась самой себе в зеркале. Всё — в ритме. Всё — как должно.
И всё-таки где-то в глубине сердца немного царапнуло — слишком тихо. Слишком спокойно. Но Алексис была мастером заглушать шум внутри.
Дверь за ней закрылась, отсекая весь мир.
На столе уже ждал кофе — чёрный, как она любила, без сахара. Рядом — папка с бумагами, подписями, цифрами и всем тем, от чего, казалось, состояла её жизнь. Она села, медленно отпивая первый глоток — терпкий, горячий, бодрящий. Именно то, что нужно.
Несколько секунд она просто сидела, глядя в окно на город, раскинувшийся перед ней как на ладони. Огни, машины, бесконечное движение.
Но стоило ей открыть ноутбук, как лицо её стало холодным и сосредоточенным. Работа включилась мгновенно. Письма, звонки, задачи, графики. Одна рука на мышке, другая на клавиатуре. И всё под контролем.
Алексис уже почти вернулась в привычный ритм, как вдруг телефон завибрировал. Она бросила взгляд на экран: неизвестный номер. В глазах мелькнуло раздражение, но она всё же ответила:
— Да?
На том конце была тишина. Потом короткий вдох и чей-то тихий голос:
— Ты хорошо выглядела вчера... — Мужской, глубокий, слишком знакомый.
Её пальцы сжались на чашке.
— Ошиблись номером, — холодно сказала она и нажала «отбой».
Никаких «вчера». Никаких воспоминаний. Только работа. Только она.
Алексис положила телефон на стол, но задержала взгляд на экране. Голос Николаса… Чёрт, она бы узнала его даже сквозь шум прибоя. Хриплый, уверенный, цепкий — как будто в голосе уже была команда: «Стой». И она стояла.
Она медленно встала из кресла, прошлась к окну, отпивая кофе, но вкус казался водянистым. Голова всё ещё гудела от вчерашнего, хотя макияж безупречен, как и строгий топ, подчёркивающий её силу.
«Ты хорошо выглядела вчера». Но ведь его не было в клубе.
— Как, чёрт возьми, ты узнал? — пробормотала она себе.
Стук в дверь. Она повернулась, лицо снова стало холодным и собранным.
— Входи.
На пороге появился Олег — её помощник. Высокий, подтянутый, с планшетом и бутылкой воды в руках.
— Алексис, документы по проекту “Аргентум”. И ваша вода, как просили.
— Спасибо, Олег. — Она кивнула, забирая холодную бутылку.
Он колебался у двери.
— Что-то ещё?
— Да… небольшая странность. Сегодня утром вам звонили с незарегистрированного номера. Сказали, что вы вчера были «невероятно эффектной». Судя по голосу — мужчина. Я, конечно, не стал соединять. Но…
Алексис сжала бутылку чуть сильнее.
— Я уже говорила: не соединяй неизвестные. Даже если скажут, что у меня крылья выросли. Понял?
Олег усмехнулся, коротко кивнул и вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Она обернулась к окну. Теперь всё стало на свои места. Николас не был в клубе — он узнал о ней через кого-то. Кто-то из его окружения тоже там был. Кто-то видел её в том состоянии. Рассказал. Может, даже снимал.
Алексис сделала глубокий вдох, глотнула воды и заставила себя вернуться за стол.
Так. Пусть смотрит. Пусть наблюдает. Но он не знает главного: она умеет быть сильной. Даже если на каблуках после бурной ночи.
И даже если внутри всё чуть дрожит.
Алексис снова села за стол, отодвинула кофе и открыла ноутбук. Экран засветился белым светом, но глаза её скользили по таблицам мимо — в голове шумело. Как быстро всё меняется: ещё вчера — музыка, смех, пьяные крики в караоке, а сегодня — телефонный звонок, от которого внутри всё скручивало в узел.
Она раздражённо провела рукой по столу.
Внутри всё бурлило. Он не просто позвонил. Он следит. Интересуется. Контролирует. Николас Морелли никогда не делает ничего просто так. Если он сказал, что она "хорошо выглядела", значит, он видел её. Вопрос — зачем?
Чтобы напомнить, что он рядом? Чтобы проверить, не потерял ли над ней хватку? Или, может… просто не выдержал?
Алексис сжала губы, щёлкнула по экрану — одно письмо, второе, третье. Рабочие дела спасали её хуже, чем обычно. Её внимание отвлекли входящие уведомления — встречи, презентации, совещания. Всё, что она выстроила, чтобы держать контроль.
Она уже почти вернулась в ритм, как в дверь снова постучали. Не дожидаясь ответа, вошёл Олег.
— Алексис, извините, что отвлекаю. Но… к вам пришёл Николас Морелли.
Её сердце оборвалось, как шаг в пустоту. Она медленно подняла взгляд.
— Он… сказал, зачем?
Олег пожал плечами:
— Только что вошёл в здание. Сказал, что у него «личный вопрос».
Алексис не ответила сразу. Несколько секунд она просто смотрела перед собой, потом встала, провела руками по топу, выпрямилась.
— Пусть зайдёт.
Она сказала это ровно, спокойно, но пальцы чуть дрогнули, когда она поставила чашку на стол. Он пришёл. Не позвонил. Не предупредил. Просто вошёл — как будто всё ещё имел право.
Она сидела, когда дверь открылась, и в кабинет шагнул он — высокий, в тёмном костюме, с холодным взглядом, будто мог за секунду уничтожить и подчинить одновременно.
И всё пространство сразу изменилось. Становилось тесно, жарко и опасно.
— Алексис, — сказал он, голосом чуть тише, чем обычно, но в нём чувствовалась сталь. — Мы не закончили разговор.
Она даже не встала. Повернулась в кресле, глядя на него с лёгкой, почти ленивой улыбкой:
— Разве начинали?
Он подошёл ближе. Медленно. Взгляд его был тяжёлым, как прикосновение. В нём — что-то опасное и невозможное.
— Я слышал, ты неплохо провела вечер. — Слова были вроде бы будничными, но в голосе — железо. — Особенно в караоке. Особенно с Диланом.
Алексис чуть приподняла бровь, насмешливо.
— А я думала, ты вчера не был в клубе. Или я ошиблась, и ты теперь — официальный контролёр веселья?
Он не улыбнулся, но его челюсть напряглась. Он подошёл ближе. Слишком близко.
— Я не люблю, когда на то, что мне нравится, кто-то положил глаз.
Она поднялась. Резко. Ловко. И теперь уже между ними не было даже сантиметра воздуха. Её голос стал чуть ниже:
— А я не люблю, когда меня считают чьей-то собственностью, Николас. Особенно, если официально ничего не принадлежит никому.
Он чуть наклонился. Его дыхание коснулось её щеки. В глазах пульсировало напряжение.
— Пока.
— Пока, — повторила она, глядя прямо в глаза. — Но ты ведь не из тех, кто умеет ждать. Или отпускать.
— Я не из тех, кто играет в пустые игры, Алексис.
Она склонила голову, как будто изучая его.
— А я — не из тех, кто соглашается с правилами, написанными другими. Даже если у них чёртовски красивый голос и дорогой костюм.
Уголок его губ дёрнулся. Это был не совсем намёк на улыбку. Скорее — на притяжение, которое уже невозможно отрицать.
— Осторожно, Алексис. Ты слишком близко подошла.
— А может, ты сам потянулся? — ответила она тихо, будто бросила вызов.
Они смотрели друг на друга, как перед тем, как пламя касается бензина.
И только тогда он чуть отступил назад. Чуть.
— Нам с тобой придётся поговорить серьёзно. Скоро.
— Только не забудь, Николас, — сказала она, откидываясь обратно в кресло, — я хорошо играю. Даже когда ставки высокие.
Он молча кивнул и вышел, оставив после себя аромат дорогого парфюма и нечто гораздо сильнее — напряжение, которое не отпускало.