Разбитые тарелки и целые
Они сидят на полу и громко спорят.
Правда предмет спора постоянно меняется, и о чём на этот раз идёт речь уследить практически нереально.
— Серый.
— Нет.
— Ну коричневый.
— Неа типа.
— Зелёный.
— Отколись, Ратка, мозговую активность мне сбиваешь!
По всему ковру разбросаны пазлы и цветные клейкие листочки, испещрëнные кривым почерком Серëжиного младшего брата.
За окном метëт.
Если снег продолжится, рейс непременно перенесут.
Серëжа выкатывает из гардеробной маленький чемодан и закатывает большой — так практичнее.
В свободные несколько часов между перелëтами он решил заскочить домой — проредить вещи.
Не контролируй их, попросила Илона.
Она уехала к родителям, поэтому повидаться, к сожалению, не удалось.
Серëжа сказал, что не собирается никого контролировать, однако, тут же призадумался, как бы адекватно оценить ситуацию: не переборщить с опекой, но ненавязчиво предложить помощь, если потребуется.
Вот только взвешенному и трезво мыслящему человеку сложно определить, в порядке эти чудаки или нет.
Ратмиру скоро двадцать два, с Сёмкой они ровесники.
Серёжа в их возрасте уже ходил на деловые встречи в костюме с галстуком.
Но эти двое совершенно на него не похожи.
В старших классах Серёжа бывало размышлял, почему у всех самые обыкновенные братья и сёстры, а у него Ратмир.
Тот мог опоздать на урок, потому что пересчитывал повороты по пути в школу, или концы шнурков не получались одинаковой длины, и он перевязывал их раз по сто, или он зависал у подъездной двери, потому что скрипела она как-то по особенному, и он мог стоять и слушать.
Причём, звуки часто ассоциировались у него с цветами или запахами.
С Ратмиром умел ладить отец, Серёжа с мамой не очень.
Серёже иногда казалось, что они до сих пор учатся и наводят мосты. Как будто Ратмир — туземец, который усвоил их правила и повадки, а вот они его — нет.
— Серый и коричневый — естественные природные цвета, — убеждает Ратмир. — Как и зелёный.
— Кто это сказал? Типа опять какие-то учëные-копчëные?
Сëмка роется в коробке, подбирая очередной кусочек к картинке.
— В энциклопедиях так рисуют.
Ратмир что-то быстро-быстро записывает, отрывает, откладывает в сторону.
Почему нельзя взять блокнот или тетрадь? Как он потом разберётся в этом бардаке слов, идей, фраз?
Вопросы риторические, и Серёжа их не задаёт.
Для Ратмира такой беспорядок — слаженная система образов, аллегорий, смыслов.
"Мне приснилась одна крышесносная сцена, — сообщил брат, когда они приехали из-за города, где гостили у Сëмкиных дядьев. — Знаю, совсем невовремя. Постпродакшн в разгаре и короткометражка не доделана..."
"Упустишь, оно уйдёт и не вернётся, — вклинился Сёмка. — Значится, типа и не нужновое".
Серёжа не понял, что именно он подразумевал: отговаривал распыляться или, наоборот, убеждал не отступать от нового замысла.
Зато Ратмир понял.
В тот же вечер он извёл толстенную стопку стикеров и принялся за следующую, благо этого добра в Серёжиной квартире навалом.
— Я тоже могу нарисовать. Красным. Или оранжевым. Или кислотневым.
Сëмка отползает на четвереньках и вставляет ещё один пазл на место: сизое небо с летящими по нему крылатыми ящерами полностью собрано.
— Нет такого цвета, — Ратмир чешет лоб ручкой и опять пишет. — Яркие цвета — сигнал об опасности вообще-то.
— Вообще-то цвета типа относительны.
— Это что значит?
— Человеческий мозг типа додумыватель, и реальность формирует по своему разумению, а в действительности всё может быть по-другому
— Как в матрице?
— Хз что это.
— Ну фильм.
— Та удушливая мудянка, где стреляния и чёрные плащи по потолкам бегают?
— Первый фильм великий!
— Великая мудянка.
Сёмка ковыряет ногтем шов над бровью.
— То есть тебя и меня здесь, возможно, нет? — Ратмир хлопает его по руке. — Или мы не так выглядим? Или мы — это не мы...
— Копчëных своих спроси! Я типа занят.
Сëмка двигает пазлы туда-сюда, но ни один не подходит.
Помогать себе он не разрешает.
"Полезнево при ударах башкой", — сказал Сёмка, когда курьер доставил огромную коробку со сложным рисунком на десять тысяч деталей.
Серёжа удивился, куда так много, а Ратмир сказал, что Сёмка боится всё снова забыть, поэтому лёгких путей не ищет.
"Как думаешь, такое может быть?" — помолчав, спросил Рат.
Серëжа ответил бы, что нет, конечно, не может, и вероятность таких происшествий, как потеря памяти, крайне маловероятна, но не решился.
Разве с ними угадаешь?
Поэтому он осторожно сказал "не думаю" и напомнил, чтобы не пропускали назначенные врачом процедуры.
"Пазлы тоже назначили, — сказал Ратмир. — Один очень опытный знахарь. Они когнитивку прокачивают, а заодно вырабатывают дофамин".
Серёжа не спорил.
Раньше он назвал бы Сёмкиных знакомых странными, но жизнь идёт, взгляды меняются.
Да и Ратмир вызывал у них с мамой гораздо больше опасений, когда начал вдруг вести себя как все нормальные люди.
Илона понятие нормальности в принципе отрицает, что при её роде деятельности совсем неудивительно.
"Поразительно, что и ты и Ратмир выбрали настолько неординарных людей", — задумчиво сказала мама, после того, как Серёжа познакомил их с Илоной.
Отношения Ратмира она приняла довольно легко, что, наверно, и логично после той аварии и всего случившегося.
Брата тогда как загасили. Оболочка осталась, а он сам исчез.
Сколько они с мамой не подбирали ключики для взаимодействия, ни один не подходил.
А вот у Сëмки проблем с этим не возникло.
Возможно, у него нашлась отмычка? Или он попросту выбил дверь с ноги, не оставив Ратмиру выбора.
— Щас бы в горы, а не вот это вот всё. К тому разлому с динозавровыми следами.
Сёмка широко зевает и потягивается, раскинув руки.
— Точных координат всë равно нет. Где их нашли.
Ручка скрипит по бумаге, Ратмир склеивает и откладывает два листочка — соединяет мысль.
— Агнесса через колдунский шар в пять сек вычислит, — Сёмка пристыковывает новый кусочек. — Двести миллионов лет и тыща тыщ следов! Прикинь, Ратка! Вот это мощный динозавровый вайб.
— Может, это фейк. Или... матрица.
— Сам ты типа шматрица!
Сëмка швыряет в Ратмира крышку от коробки, тот кидает обратно, и за пару секунд между ними завязывается потасовка.
Серëжа отрывается от изучения онлайн-табло и наблюдает, оценивая риски: стоит вмешаться или нет?
— Аккуратнее с головой, — в конце концов предупреждает он.
Двое на полу тут же раскатываются в разные стороны и таращатся на него круглыми пуговичными глазами, совсем как у разложенных по батареям замызганных мягких игрушек.
Целый месяц Серëже предстояло провести в разъездах , что показалось хорошим поводом уступить квартиру Ратмиру.
Вместе с Сëмкой. Естественно, вместе с Сëмкой.
Нужно же им было куда-то податься.
Илона это предложение очень поддержала, а вот сам Ратмир согласился не сразу. Пришлось подолгу обсуждать каждый нюанс.
Привычка выторговывать наиболее выгодные условия у младшего брата с детства.
Сёмка стучит кулаком себе по макушке.
— Мозг на месте, никуда не расплескался, — отчитывается он.
— Это вас обоих касается, — замечает Серёжа.
— Мой тоже, — уверяет Ратмир.
И все возвращаются к своим делам: пазлам, листочкам и перекладываниям вещей из чемодана в чемодан.
— Пазлы придумали ацтеки, — немного погодя заявляет Сёмка. — Или иноки. Или гунны.
— Их какой-то картограф придумал, — спорит Ратмир. — Чтобы детей географии учить.
— Мама типа ошиблась, видать.
— Она... ты её слышал? — очень тихо уточняет Ратмир.
— Не. Про Зефира спрошу, как придёт, — Сёмка громко сопит. — Пока не.
Серёжа напрягается, но тут жужжит телефон, и он уходит на кухню.
После рабочего созвона он пишет маме, набирает Илоне, а потом долго вчитывается в новый контракт. Юристы одобрили, но он предпочитает всë перепроверить.
Когда он возвращается в комнату, Ратмир с Сёмкой вовсю собирают искусственную ёлку.
Серёжа поднимает брови.
— Весна началась, а у вас опять Новый год?
— Для порядка типа, — Сёмка расправляет ветки. — Ёлку так и не разрядили.
— А разрядить нельзя, если не нарядить, — прибавляет Ратмир.
— Логично.
Серёжа опять уходит в кухню, так как происходящее его слегка нервирует.
Совсем чуть-чуть.
Илона сказала, что ему пора перестать волноваться, и Ратмир уже взрослый. Сёмка тоже.
Взрослые, как же.
Никто из Серёжиных "взрослых" знакомых не станет наряжать ёлку в марте только для того, чтобы её разрядить. Или носить разные носки. Или воровать коз. Или устраивать скачки на новогодней ярмарке.
Или обмениваться трусами. Последнее Серëжа предпочëл бы не знать.
Ему вспоминается видео, которое прислала Илона.
На нём тарелка и коробка. Коробка размером гораздо меньше, тарелка входит в неё боком, но не закрывается. Для того, чтобы тарелка поместилась её разбивают молотком и ссыпают осколки внутрь. Крышка закрывается, но тарелки уже нет. Чтобы разрешить проблему достаточно было взять коробку побольше.
Мораль проста: не ломай себя под других, оставайся собой, найди того, кто примет тебя тем, кто ты есть.
С Сëмкой Ратмир не разобьётся, Серëжа почему-то уверен.
Эта мысль его успокаивает.
— Ужиновать готово, — на кухню вваливается Сёмка. Волосы у него стоят дыбом, колени и локти в синяках, футболка заправлена в широченные шорты со скелетами. — Между летаниями голодно, а в аэропортах зверские расценки, — деловито заявляет он.
Серёжа заглядывает в миску.
— Это какой-то салат?
Некоторые блюда, которые готовит Сёмка, вызывают у него серьёзные опасения. Или желание спросить, как они с Ратмиром такое переваривают.
— Колбасявный, средиземноморский.
Сёмка лезет в шкафчик, достаёт приборы и наваливает Серёже с горкой.
— Аппетита!
Он пропадает так же быстро, как и появился, и Серёже остаётся гадать, что это такое было и... есть.
Салат оказывается вкусным, хотя Серёжа так и не понимает, из каких ингредиентов он состоит, что, вероятно, и к лучшему.
Вазочка на столе заполнена имбирным печеньем: котами, звёздами, сердцами, динозаврами и птицами.
По крайней мере, с голоду они не умрут, пишет он Илоне.
Они не пропадут, приходит в ответ. Перестань паниковать.
Он и не паникует. Почти.
У маленького Ратмира была дурная привычка — изрисовывать обои в своей комнате.
Мама пыталась ему втолковать, что так делать нельзя, и расстраивалась, обнаружив новые рисунки.
Папа смеялся и уверял, что Ратмир повзрослеет и перестанет. Позже так и произошло.
Но Серёжа до сих пор отлично помнит маленького человечка за батареей, над розеткой, за дверью, по углам, у шкафа, под столом и над притолокой.
Человечек бежал, летел, поднимался, спускался, перескакивал препятствия, проползал, просачивался и проплывал.
Если долго и внимательно разглядывать те рисунки, становилось ясно, что он совершает большое путешествие.
Когда делали ремонт, Серёже даже жалко стало, что обои поменяют, и то невероятное приключение исчезнет и забудется.
— Красные труселя на удачу! — доносится Сёмкин голос. — Клетчатые типа не годятся, фу, отказать.
Ратмир смеётся и переходит на шёпот, так что слов не разобрать.
Значит, Серёжи это не касается.
Снег на улице прекратился.
Серëжа включает посудомойку и снова проверяет онлайн-табло.
Наверное, Илона права, и не существует никакой нормальности или ненормальности.
Для кого-то быть нормальным не равно быть в порядке. Как не равно и быть счастливым.
Для кого-то нормально выдумать и нарисовать человечка на обоях, а спустя много лет встретить такого человечка в реальном мире и бесповоротно влюбиться.