Батут
— Рыбовный чай какой-то.
Сëмка подозрительно принюхался, глотнул и пошлëпал губами.
Привкус рыбы почудился и мне, но уверен я не был, а потому промолчал.
Дома у Тараса на стенах висели удочки и веники, в углу кухни стоял разобранный мопед.
Сëмка сказал, что это бывший велокат, и Тарас собирает разные модификации, исходя из своих нужд.
— Откудова кипяток разбавлял?
Тарас поднял голову от пластикового ведра с клубникой, которую методично рассортировывал вот уже второй час подряд.
Маленькую — складывал в круглую корзинку, большую — отправлял в эмалированый таз.
У себя на участке Тарас развëл настоящую клубниковую плантацию. Каждый год он засаживал участок чем-то одним: то картошкой, то свëклой, то кабачками, то редиской, а то клубникой.
Меня такой подход удивил, но Сëмка сказал, что Тарас пытается выяснить, что лучше растëт.
Часть урожая Тарас отдавал "на реализацию", остальное сбывал по знакомым.
Я предполагал, что на клубнике можно неплохо заработать, учитывая дикие расценки на ягоды в магазинах и на развалах.
Мы с Сëмкой приехали помочь со сбором, после чего клубника уедет в магазин Джамала. Сёмка выступал между ними посредником в обмен на "ягодоснабжение". Такой он выдумал бизнес-план.
У Сëмки есть бизнес-планы на все случаи жизни, поэтому удивительно, что он до сих пор не озолотился.
— Оттудова.
Сëмка указал на пузатый чайник с длинным изогнутым носом, больше напоминающий кособокий самовар.
— Из бидона надо было, — проворчал Тарас и снова отвернулся к клубнике. — Чайник не для того.
— Для чего тогда?
Сëмка протопал к плите и приподнял крышку.
— Рыбы тут чё забыли?!
Я заглянул Сëмке через плечо: на дне чайника били хвостами мелкие речные рыбëшки.
— Куда их ещё подевать? — Тарас пожал плечами. — Чайник просторный.
— А если бы я их вскипятил?! — Сëмка с грохотом вернул крышку на место.
— Получилась бы уха, — тихо подсказал я.
Сëмка заржал.
— Зачем кипятить, если электрочайник имеется? — удивился Тарас.
— Не, ну предупреждать надо! Я типа рыбовный чай не заказывал! — Сëмка высунул язык и потëр его кулаком.
— Зато он, наверно, обогащëн омегой, — предположил я. — Она для мозга полезна
— Ты типа в стэндаперы метишь или где?! — Сëмка схватил свою чашку, выплеснул рыбный чай на меня и, не дожидаясь, пока я оболью его в ответ, выпрыгнул в распахнутое окно.
Тарас не обращал на нас никакого внимания, поэтому и я, недолго думая, вылез следом.
Улица окатила меня жаром. Солнце стояло высоко, небо сияло.
В высокой траве у сарая ярким пятном маячили Сëмкины апельсиновые шорты.
— Отлезь, всю солнечность мне закрыл, — Сëмка поморщился.
Я сорвал длинную травинку, наклонился и пощекотал его оголившийся живот. Сëмкины подбородок и краешек рта недовольно дëрнулись.
— Нужно заотдыхать типа. Не мешай и пáдай, — Сëмка похлопал ладонью рядом с собой.
— Пойду у Тараса плед попрошу. В траве жуки всякие.
Я шагнул к дому, но Сëмка схватил меня за щиколотку.
— Землю типа не прочувствуешь. Подумаешь, жуки! В одно ухо влезут, в другое вылезут. Делов-то!
Я не горел желанием, чтобы жуки заползали мне в уши или куда угодно, но послушался и опустился на землю.
— Ща сила терры тебе передастся!
Сëмка раскинул руки и ноги во все стороны и глубоко втянул носом воздух.
Сила терры мне бы пригодилась. Да и заотдыхать не помешало бы.
До форума недвижимости оставалась ровно неделя.
Мне в помощь брат нанял специалиста по визуальным эффектам. Вместе мы внесли все необходимые правки, раз сто поменяли шрифт и вылизали ролик до блеска.
Между всеми делами мне звонил Вэл, встреча с продюсерским центром, на которую я идти не собирался, перенеслась, а потом опять перенеслась, а потом снова. За это время я успел передумать и колебался, как маятник: от идти к не идти.
Сегодня я склонялся к идти.
Сёмка говорит, что я упускаю кучу возможностей из-за барьера в общении, и пора мне с этим что-то делать.
Утром я отжимался, а Сëмка кидался в меня игрушками.
Потом мы стояли перед зеркалом, изображали качков и "мерились мышцой".
Сёмка сказал, что его бицуха существует и без всяких отжиманий и спросил, почему я забросил спортзал.
Я ответил, что заниматься на уличных тренажёрах, когда тепло, удобнее и вообще в зале слишком много людей.
В этот момент Вэл прислал сообщение о новом переносе.
"Мир типа состоит из людей", — заметил Сёмка.
"И что?" — я отложил телефон.
"То, что человеки — не забор. Они — батут".
"Как это?" — не понял я.
"Избегание тебя тормозит".
Я промолчал.
Притворяться дураком было тупо, как и отрицать то, что я всячески кошу от взаимодействия.
Я всегда был немного замкнут, но после отчисления совсем ушёл в себя, как будто перестав доверять самому себе, я автоматически утратил доверие и ко всем остальным.
"Я не фанат прыжков", — пробормотал я.
"Прыгать типа совсем необязательно, — Сёмка покрутил перед зеркалом обтянутой тигрулями задницей. — Можно зажмуриться, и шагнуть вниз. Батут тебя отбатутит".
"Ты шагал когда-нибудь? — напрямик спросил я. — Или прыгал?"
"Однажды чуть на черепки не расколотился. Хорошо,что я крепкий типа", — Сёмка ухмыльнулся. — Но и батутился тоже, было дело".
Он принялся натягивать шорты и сказал, что клубника сама себя не соберёт.
Я откинулся назад и зажмурился. Спину и плечи покалывала трава, сверху припекало и щедро поливало потоками тепла. Я почувствовал, как пропитываюсь светом, заряжаюсь, как солнечная батарейка, и покосился на Сёмку. Весь он был словно окутан пыльцой и источал золотистое свечение.
— Что носит солнце в карманах? — спросил я.
— То, что никому нельзя показывать, — ответил он, не раскрывая глаз. — Типа внутренность себя. Изнанку самости.
— У людей она тоже есть? Или только у предметов?
— Солнце не предмет.
— Смесь водорода, гелия и других элементов?
— Солнце — это солнце. Непостижимость.
Я вспомнил Сëмкино предубеждение против научности и не стал спорить.
— Я в детстве док видел о том, что солнце через много тысяч лет сожжёт землю.
Тогда я до того испугался, что просыпался от кошмаров и плакал от жалости ко всему и всем, кто погибнет в таком далеком, но от того не менее ужасном, будущем.
— Солнце никогда так не поступит, — уверенно заявил Сëмка.
— А если вдруг?
— Нет, Ратка! Это ты можешь сжечь хоть меня, хоть солнце своей духотой.
Я не успел ответить, потому что телефон в кармане зазвонил.
— Ратмир, привет! Ты дома? — спросил брат.
— Не, мы с Сëмкой за городом, к вечеру вернëмся.
Я не стал уточнять, где буду ночевать.
Последние несколько дней я проводил эксперимент. Мама даже спросила, не переехал ли я насовсем, на что я честно ответил: нет.
Пока.
Нужно было проверить, как Сëмка отреагирует на моё постоянное присутствие, но до сих пор выяснить это мне не удалось.
Сëмка торчал в шашлаоке, я — в офисе брата, и между нами практически ничего не поменялось.
— Давай вечером вместе поужинаем где-нибудь в центре, — предложил Серëга. — Хочу наконец познакомить тебя с Илоной.
Имя своей девушки брат произнёс с нежно-мечтательной интонацией.
Я сразу задумался, как выговариваю Сëмкино имя, но, наверное, распознать это можно только со стороны. Как вариант, записать на диктофон, но лень заморачиваться.
— Ратмир, ты тут? — уточнил брат. — Что скажешь?
Я неопределённо замычал.
Планов на вечер у нас не было, Сëмка не обидится, если я уйду и, конечно, найдёт, чем себя занять. Он и один никогда не скучает.
Но по отдельности, наш общий выходной вечер получится неполноценным.
— Вы можете сами выбрать ресторан, — не дождавшись от меня нормального ответа, сказал брат.
— Мы? — переспросил я.
— Вы с Сëмкой.
— Мы с Сëмкой, — на всякий случай повторил я, убеждаясь, что не ослышался.
— Рат, ты меня пугаешь, — Серëга усмехнулся.
Я перекатил голову на бок. Сëмка приоткрыл один глаз и дважды моргнул.
— Мы придём!
Моё настроение мгновенно взлетело до небес.
Брат принимает меня и мой выбор! Он воспринимает мои отношения всерьёз настолько, что готов познакомить нас обоих со своей любимой девушкой — это дорогого стоит.
К тому же, Сëмка не искал отговорок, что тоже было несомненным плюсом.
***
— Ты же был против групповухи.
В автобусе Сëмка закинул на меня ноги и рассеяно чертил пальцем по стеклу.
Сидящие на переднем сиденье женщины обернулись и неодобрительно уставились на нас. Я сколотил кирпичную физиономию и ответил им отъебитесь-взглядом.
С Сëмкой я научился игнорировать мнение окружающих и всё чаще произносил вслух то, что думаю. Внезапно это оказалось гораздо легче, чем вечно придумывать отмазки и врать.
— Двойное свидание — не групповуха, но это и не оно, — пояснил я, боясь сказать лишнее и его отпугнуть. — Просто поужинаем...
— Посреди стола типа поставят миску макаронов и придëтся разделить её на четверых? — Сëмка помрачнел. — И всё это на улице в темноте и под луной, а повар будет играть на гармохе.
— Нет, это же не "Леди и бродяга", а мы не собаки, — успокоил я. — Брат забронирует стол. Он знает хорошие места...
— В очень хорошее не пойду, — Сёмка набычился
— Почему?
Я пытался распознать, ищет он предлога слиться или что-то хочет до меня донести.
— В очень хороших местах трутся мажоры и пускатели звëздной пыли.
Сëмка подышал на окно, начал выводить круги и загогулины.
Я догадался, кого он имеет ввиду и напрягся. Эту Сёмкину тайну я пока так и не узнал.
Зато я знал, как сильно и непоколебимо Сёмка злится на своего отца. Злится так, как ему совсем несвойственно, и я понятия не имел, почему.
Сёмка мог вот-вот передумать, и ужин был под угрозой срыва.
— Пойдём в хотдожную! — выпалил я.
Туда его отец уж точно не заявится.
—Че-го? — Сёмка развернулся ко мне всем корпусом, его подбородок дëрнулся.
— В ходдожную для голодных принцесс! А что — там вкусно! — убеждённо заявил я. — Помнишь те огромные сосиски?
Тик-ток про ходдожную увидел Сёмка: на том видео какие-то две девчонки в бальных платьях уплетали огромные хот-доги и закусывали бургерами. Кетчуп, майонез и горчица капали на пышные подолы и пачкали завитые локоны.
Сёмка сказал, что прямо через экран так и осязает вкусность и захлёбывается слюной.
В тот же вечер мы отправились на дегустацию и перепробовали хот-доги, бургеры и брускеты, и так объелись, что еле-еле вылезли из-за стола.
Часть столов располагалась на улице, и в повторное посещение мы спокойно взяли с собой Зефира, которому хот-доги тоже зашли на ура.
Сëмка перезнакомился с официантами, все они носили длинные волосы, усы и бороды, хотя по возрасту оказались нашими ровесниками.
Сëмка решил, что если ему надоест в шашлаоке, отрастит усы с бородой и устроится в ходдожную.
Я напомнил, что бородой можно зацепиться за ветку, он возразил, что будет привязывать бороду к шее.
— И те котлеты, похожие на коровьи лепёхи! — подхватил Сëмка. — Но твоему приличному брату не зайдёт.
— Ещё как зайдёт! — я достал телефон и набрал Серёге сообщение. — Он сам предложил, чтобы мы выбрали ресторан.
Я отправил геолокацию и понадеялся, что брат не посчитает меня эгоистом, а его девушка не сидит на диете.
***
Дома Сëмка зачем-то сменил трусы и опять завис перед зеркалом.
— Зацени, у меня клубниковый загар!
По дороге от Тараса мы съели килограмма три клубники, дома — забили ею холодильник под завязку.
Я подумал, что ещë чуть-чуть, и у меня разовьëтся клубничная непереносимость.
Загар у Сëмки и правда отливал красным, но вряд ли из-за клубники.
По стене за его спиной распростëрлась длинная причудливая тень от разросшегося дерева. Наши силуэты наложились сверху и как будто раскачивались в гамаке.
Я сказал об этом Сëмке, он тут же полез в телефон и показал мне видос, где гамак растягивался на невероятной высоте над бразильским водопадом Каскатом.
На гамаке отдыхала умиротворенная влюблённая пара.
Я впечатлился и подумал, что здорово было бы поболтаться вот так, над потоками бесконечной и буйной воды, поснимать и всё такое
Но только если с Сëмкой. С ним я бы точно не испугался и не накрутил себя, что троссы оборвутся, и мы рухнем в пропасть.
Потому что, даже если это произойдет, вдвоём мы как-нибудь выберемся: уцепимся за оболомок скалы, приземлимся на выступ суши, или в воздухе нас подхватит увеличенный Герань, или у Сëмки прорежутся крылья, и он нас вытащит.
Вместе мы выпутываемся из любых передряг.
— Или на нас будут типа аэродинамические ботинки, — придумал Сëмка. — И не забывай, что Джули умеет летать, а Маленькая коза у неё научится.
— Надо бы её навестить, — вспомнил я.
Маленькую козу мы благополучно перевезли и заселили к почтидеду.
Как и Зефира я считал её почти нашим общим с Сëмкой питомцем.
Вот только почти всë портило.
Если подумать, это слово характеризовало и меня самого, что совершенно мне не нравилось.
— Так типа норм?
Пока я размышлял, Сëмка втиснулся в невозможные штаны и завилял воображаемым хвостом, как кудлатый пёс из мема.
— Норм.
Розовую и очень корорткую майку Сëмка словно украл у своей мелкой сестры, штаны, честно говоря, тоже — почтидед неспроста ворчал, что они малы.
Но всë это худосочному Сëмке даже шло. Вещи в облипку выгодно подчëркивали углы и шероховатости, которые я в нём обожал.
— Прекрати!
Сëмка протанцевал ко мне и пнул меня в лодыжку.
— Что?
— Пялить вот этим своим типа великорежиссёрским взглядом.
— Просто смотрю.
Взгляд у меня, скорее всего, был влюблëнным, но этого я не сказал.
— Порнорежиссëрским!
Сëмка потëрся задницей о мою ширинку, я поймал его за ремень и притянул к себе.
— Опоздаем на это негрупповушное свидание с твоим братом! — предостерëг он.
— Пять минут не опоздание, — возразил я.
Сëмка расплылся и принялся снимать с меня джинсы.
***
— Потрясающе вкусно! Попробуй, попробуй, Серëж.
Илона сунула брату свой хот-дог с копчëной куриной сарделькой в сырной булке, и Серëга, как ни странно, откусил.
— Вот это да!
Я чуть не сказал "охуеть", но сдержался, чтобы не портить о себе первое впечатление.
— Что такое? — удивилась Илона.
— Серëга без вилки и ножа не ест даже дома. Он типа педант. Или эстет. Короче, заморачивается на правилах и этикетах, — пояснил я.
— Ратмир преувеличивает, — брат закатил глаза.
— Ножом есть — топ! — Сëмка пронзил свой хот-дог насквозь, выгрыз кусок сосиски из булки и прожевал с довольным ворчанием. — По-первобытному типа!
— Я читала про одно племя, — начала Илона. — У них был такой ритуал: после смерти близких из их костей вытачивали заколки, украшения и клинки, а из черепов делали чаши.
— Через глазницы типа всë вытечет, — усомнился Сëмка.
— Отверстия заливали специальной субстанцией, — пояснила Илона.
Она в принципе могла поддержать разговор практически на любую тему.
Как и Сëмка.
Поэтому мы с братом больше молчали и слушали.
Я глазел на Илону, стараясь не чересчур пялиться, но это давалось сложно — настолько она оказалась не похожа на всех Серëгиных предыдущих девушек.
Никакого макияжа, шпилек, брендовых сумок и коротких юбок.
Илона была высокой — почти с брата ростом — довольно эффектной, но исключительно благодаря исходным данным, а не тюнингу или вызывающим шмоткам.
По пути в хотдожную Сëмка показывал мне видосы про бегемотов и кенгуру.
"Надеюсь, их ты себе не заведешь", — сказал я.
"Бегемоты разбрызгивают хвостом говно, их заводят те, кому нужны удобрения, — категорически заявил Сëмка. — Кенгуру слишком здоровый. Хотя можно его типа юзать для тренировок".
Сëмка изобразили боксëрскую стойку и слегка прописал мне в челюсть.
"Звери годятся для светско-приличных бесед?" — спросил он с непривычно озабоченным выражением.
"Илона вроде любит животных".
Сëмка угукнул и всю оставшуюся дорогу сосредоточенно молчал, а я его не трогал.
Мне тоже было о чëм подумать, я не паниковал, но нервничал.
Наверняка, брат умышленно позвал меня знакомится с Илоной не сильно загодя, чтобы я не успел загнаться.
Больше всего я боялся, что девушка брата, покажется мне высокомерной или лживой.
Я знал, что могу и ошибаться, и что никогда не скажу брату, если Илона мне не понравится, но сам на знакомстве не настаивал.
Сëмка сказал, что я эгоистирую и что брат с мамой не моя единоличная собственность, и был прав, но я ещё не достиг того уровня взрослости.
Я опасался неловких пауз, натянутых улыбок и прочих атрибутов посиделок, когда за одним столом собираются непохожие и малознакомые люди, но напрасно.
Сëмка провëл целый инструктаж по меню, и мы заказали кучу еды.
В конце концов разговор перешёл на разновидности свиней. Пообщавшись с сыном Джульетты, Илона загорелась завести минипига.
— Повремените чуть до нового выводка. У Джули типа родословная и свинокоролевская кровь. Пороси от неё благородные и чистопородные. Таких хоть в гости, хоть на сельскохозяйственную выставку, хоть на колдунский слëт с собой взять не стыдно, — расхваливал Сëмка.
Он ещё много чего рассказал про Джульетту, а я исподлобья следил за братом — информация про колдунский слёт могла повлечь лишние вопросы, на которые отвечать пришлось бы мне.
— Мы не торопимся. Как раз ремонт закончится, — Илона взглянула на Серëгу.
— Я думал о коте или собаке, но решать тебе, — брат улыбнулся Илоне, она — ему.
Вот это новости! Такого поворота я не ожидал.
Интересно, знает ли мама?
Брат встречался с разными девушками, некоторые отношения длились достаточно долго, но ни с одной не жил.
Мама не была в восторге от его подхода, но Серëга отделывался шутками про забитый волосами слив в раковине и повторял, что поселится под одной крышей только со своей будущей женой.
Мне сразу захотелось спросить, Сëмка почувствовал мой зуд и наступил мне на ногу под столом.
— Микросвиньи и с котами уживаются, а уж с собаками могут быть лучшайшими друзьями, — уверил он. — Однажды Джульетта сдружилась с алабаем. Вот это я вам скажу было испытательное приключение!
Сëмка в красках поведал, как собака и свинья неслись друг другу навстречу, и как потом бегали и играли в парке, хотя пёс мог запросто отгрызть Джульетте ногу, хвост или ухо
— Но дружболюбие победило, и никто друг другом не пообедовал, — заключил он.
— Сëм, ты так здорово рассказываешь, — сказала Илона, внимательно выслушав. — Прирожденный оратор. Не хочешь как-нибудь прийти к нам в Центр лечебной педагогики? Ребята любят разные истории.
— Ненене, я типа не учитель, — Сëмка предсказуемо начал отпираться. — Языком молоть не мешки ворочать.
— Учителей у нас хватает. Но обучение, к сожалению, далеко не всегда равно адаптации, — Илона вздохнула. — Не настаиваю, но если надумаешь — сообщи.
Она порылась в сумке и достала взитку.
— Вот. Почитай о нас, если будет время и желание.
Сëмка угукнул, сгрëб визитку со стола, понюхал и спрятал в карман.
***
— Сëм, а ты не думал как-нибудь навестить Стешку?
Я решил, что после ужина с моим братом, Сëмка наверняка скучает по сестре.
Домой мы отправились пешком по набережной. Мне хотелось растянуть этот вечер: на улице было тепло, на душе — в кои то веки штильно.
— Ночами по окнам не налазишься. Сам тогда ссыковал, — напомнил Сëмка.
— Не обязательно лазить ночью. Как-нибудь днём, когда его не будет, — очень осторожно продолжил я, опасаясь передавить.
— Не, — Сëмка упрямо мотнул головой. — Стоит мне типа приблизиться, приключается катастрофическая поебистика.
— Наверняка ты преувеличиваешь, — мягко возразил я.
— Не. Я не соответствую. Как такой зверский порошок, который добавил в пробирку, и всё задымилось и взорвалось — бах-ба-бах!
Сëмка почесал нос, вскочил на каменный парапет и зашагал рядом со мной.
— Могу плюнуть и попасть тебе в макушку, — сказал он сверху. — Я типа меткий плеватель.
— Не пизданись!
Я попытался поймать его ладонь, но он не дался, пришлось зацепиться мизинцем за дырку на джинсах, чтобы хоть как-то его подстраховать, ведь от воды Сëмку вряд ли отбатутит.
— Может ли человек превратиться из забора в батут? — спросил я.
— Не слышал о таких трансформациях.
— Думаю, большинство людей и то и другое, — предположил я.
— Меньше думай, Ратка, больше трахайся— Сëмка опëрся мне на плечи и запрыгнул на спину. — По коням!
Его острые колени упëрлись мне в подмышки, ноги в кедах болтались спереди, руки надëжно окольцевали грудь.
Я тащил Сëмку, и думал, что каждый человек может быть как препятствием, так и мотиватором, и что зверский порошок со мной дал правильную реакцию, а со стороны Сëмкиного отца недальновидно было равнять сына по другим.
В несоответствии заключался сам Сëмка, и как только его отец это поймëт, у него есть все шансы превратиться из забора в батут.