Средство от загнáтости
Таз с водой бухнулся у моих ног.
На поверхности плавали белые херовины, напоминающие зубы огромного хищного чудовища. Возможно, Сëмка замочил его по пути из ванной в комнату.
Я сунул палец и тут же отдëрнул — вода оказалась ледяная.
— Что это?
Я проследил, как Сëмка потыкал под кроватью палкой-хваталкой, и не найдя того, что искал, принялся шуровать за батареей.
— Антитревожный таз.
Он переместился к подоконнику, а через несколько секунд метнул в меня носковый ком.
После стирок на сушке-колесе регулярно обнаруживался носок без пары. Такие носки Сëмка оставлял до следующих постирушек, а потом до следующих и следующих. Он рассчитывал, что носки-бродяги рано или поздно найдутся, но происходило это редко.
Когда потеряшек скопилось нереальное количество, Сëмка заявил, что носки вышли из под контроля, узурпировали всë пространство, и скоро придëтся ходить в одних трусах, а то и без.
Я предложил выкинуть бесполезные носки, но Сëмка наотрез отказался.
Он сбросил носки в ванну, скатал в рогалик, из рогалика свернул шар.
С тех пор после совместных ночëвок я всегда ухожу в разных носках — Сëмка выуживает их наугад и уверяет, что так гороздо круче и экологичнее.
"Близнячные носки — духота и уныние!" — говорит Сëмка и прибавляет, что носки типа флюгера и по ним можно ориентироваться.
Если носки на мне не совпадают, значит, недавно я был у него, если похожи как две капли воды — приехал из дома.
Но эта примета для своих, типа локального мема, и практического применения у неё нет.
— Разве тут кто-то тревожится? — я поймал и положил ком рядом.
— Дай-ка подумать, — Сëмка состроил глубокомысленную физиономию. — Зефира мы ещё не забирали, привидение при тебе сюда ни ногой, и это не я. Кто же остаётся? Хммм.
Он упер мне в грудь указательный палец, слегка царапнув кожу криво остриженным ногтëм.
— Я не тревожусь.
В доказательство я притянул Сëмку к себе и попытался поцеловать, но он укусил меня за губу и вырвался.
— Ещё как загоняешься. Весь день типа спать не даёшь.
— Да ты лëг сразу как проснулся!
— Не сразу! Я позавтракал.
— Не велика разница.
— Что поделать если у меня образовался сонный вакуум, — Сëмка демонстративно широко зазевал.
В шашлаоке днём не поспишь, а он привык кемарить, когда вздумается: мог отрубиться в такси, в автобусе или у меня дома, пока я учил его играть в атомик или включал "Лицо со шрамом" — фильмы и видеоигры его усыпляли. Десяти минут сна ему хватало, чтобы восстановить силы и потом функционировать до глубокой ночи.
Сегодня сон к Сëмке не шëл, что и неудивительно.
Мы проспали часов десять, поели гречки со смородиной и жареной колбасой, и Сëмка опять затащил меня в кровать, сказав, что если не лягу, буду шататься и его бесить.
Я послушался и улëгся к стене. Сëмка тут же забрался на меня, и мы потрахались.
Через полчаса Сëмка сказал, что недостаточно заëбан, и мы потрахались снова.
Но и после всех манëвров уснуть ему не удалось.
— Башку суй, сразу отпустит. Верное средство от загнáтости!
Он подвинул таз ко мне, лëд внутри забултыхался и заклацал.
— Сам суй!
Мне стало обидно, потому что я ничего такого не делал и вообще был смирным и даже немного прибитым. Ну и ещё потому, что Сëмка, как обычно, меня раскусил.
— Могу домой уехать, а ты спи.
По правде говоря, причин для тревожности у меня скопилось немало.
Позапозавчера в дверь Сëмкиной квартиры позвонил мужик в спецовке, всучил какую-то бумажку и, ничего не объясняя, свалил в закат.
Сëмка сложил из бумажки лягушку, типа оригами, и мне больших трудов стоило её прочитать.
"Сëм, это предписание, — сообщил я, тщательно скрывая панику. — О расселении. Тут и дата стоит..." — голос задрожал, и я замолчал.
Что делать? Что нам делать?! Что мне делать?!!
Совсем скоро брат заплатит за ролик, но эти деньги — капля в море, а квартиры жуть какие дорогие.
"Дай сюда, — Сëмка выхватил у меня смятое предписание, щëлкнул турбо-зажигалкой, запалил край. — Никакие переписания для меня типа не указатели!" — он бросил пылающий листок в раковину.
"Тебе придëтся съехать", — возразил я.
От ощущения беспомощности тошнота подкатила к горлу.
Сëмка значит для меня так много, но я — инертный тюлень — ничего так и не предпринял.
Сëмка сказал, что для того, чтобы съехать, ему нужно забрать дерево, а он пока не знает, как, и нужно посоветоваться с почтидедом, который профи по разным пересадкам.
В тот день мы действительно ездили к почтидеду — обустраивали козловник.
Маленькая коза временно проживала у Тараса. Он звал к себе и Сëмку.
Сëмку вообще много кто звал на пмж: дядья, Агнесса, почтидед, Вано и Зарина. Мне стало бы гораздо спокойнее, если бы он наконец принял чьë-то приглашение.
Но Сëмка — это Сëмка.
Он говорил, что не хочет терять самозависимость и слишком привык к отделëнности, поэтому в соседях не нуждается.
Язык у меня так и чесался спросить: а что если его соседом стану я. Ну то есть не совсем соседом. Но в этом и заключалась проблема.
Мы вроде как сблизились, но ярлыков Сëмка по-прежнему не признавал.
В качестве кого я предложу ему жить вместе? Да и было бы где жить и что предлагать.
— Не, так не годится! Полдня из-за видева скрипел на весь дом, а теперь домой, — Сëмка осуждающе покачал головой. — Ни стыда типа ни совести у тебя, Ратка!
Он громко запыхтел, подкатил к себе носковый ком и принялся выковыривать носок из самой середины.
— Скрипел? Чем?
Я сознательно обходил разговоры про "видево".
Накануне я отправил Серëге готовый ролик и теперь ждал обратной связи, как соловей лета, или как очень голодный Сëмка, когда закидывал в кастрюлю пельмени и каждые пять секунд проверял их готовность.
Меньше всего я хотел, чтобы брат меня жалел, поэтому в сопроводительном письме написал, что если его партнеров или его самого ролик не устроит, я сведу его с нужными людьми.
Брат поблагодарил и больше сообщений от него не было.
— Чем-чем! Зубами, — Сëмка оскалился. — Зубоскрип типа от загнатости.
Носок поддался, Сëмка пихнул в него ногу, затем вытащил и надел второй, термоядерно-рыжий с блëстками.
Он удовлетворëнно оглядел свои стопы в совершенно непохожих носках и толкнул ком ко мне.
— Сегодня тебе по вайбу подойдут голубиные и полоска.
Сëмка выбрал носковый комплект и для меня.
— Я в шортах, — напомнил я.
— Я тоже.
Сëмка указал на свои обрезанные и очень потрепанные джинсы, которые почтидед звал рваниной. Сквозь многочисленные дырки просвечивались коричневатые ноги.
Пока мы возились с козловником и помогали почтидеду на участке, солнце жарило как не в себя.
Загар к Сëмке прилипает мгновенно, а веснушки, похоже, размножаются методом деления и появляются в самых невероятных местах.
"Я типа веснухоферма, можно на мне веснушки выводить в рекордных количествах", — сказал Сëмка и отказался мазаться солнцезащитным кремом, который я прихватил с собой.
— Буду как ламошник, — не сдавался я.
— Ты и без того ламошник! Ну-ка кунайся!
Сëмка обхватил меня за шею так, что моя башка оказалась у него под мышкой, и попытался мокнуть в таз.
Я начал сопротивляться, он не отпускал, в итоге, мы рухнули на пол, таз перевернулся.
— Лежи!
Сëмка распластался на мне, как прилипчивая морская звезда, прижал руки и ноги, не давая пошевелиться.
— Мокро!
Я скинул его, перекатил на спину. Он вцепился в меня и, чуть не оторвав уши, довольно агрессивно впился в губы.
Мы лежали в луже, лëд таял, но с Сëмкой было совсем не холодно, а его покусательный поцелуй обжигал.
— Всë?
Он отстранился и прищурился. Всë-таки ему удалось меня окунуть.
— Типа того.
Приняв вертикальное положение, я стащил с ног мокрые носки.
— Труселя тоже снимай!
Сëмка моментально разделся догола и выдрал из носкового кома четыре сухих носка.
Мне достался жëлтый и чëрный в ромбах, ему — зелёный в вишнях и ярко-розовый.
— На хуй носок не забудь, — подсказал я и пожалел о своих словах, когда Сëмка с розовым носком подступил ко мне. — Это рофл! — прибавил я поспешно.
Сëмка надел носки куда положено и полез в шкаф за трусами.
— У меня тут типа дефицит, — он кинул мне боксëры в клетку. — Трусовый. В магаз надо.
— Зачем? — я удивился, потому что в магаз мы ходим исключительно за едой. — В холодосе тефтели есть.
Контейнер с тефтелями в томатном соусе дала мама накануне, когда я уезжал.
"Ты же неизвестно когда вернëшься. А кому я столько наготовила? Поедите вместе. С Сëмой", — немного волнуясь, сказала она.
Наверное, мама боялась, что я откажусь. Я и правда собирался отказаться, потому что понятия не имел, как Сëмка отреагирует на принесëнную с собой и явно не мной пригорвленную пищу.
"Может, накормишь Виктора?"
Этим вопросом я убивал двух зайцев: пытался избавиться от тефтелей и прощупывал почву насчёт маминого ухажëра.
О Викторе давно не было ни слуху, ни духу, и я паранойно подозревал, что мама с братом специально не упоминают о нём при мне.
"Вечером мы идëм на гастрономическую экскурсию, — объяснила мама. — Там и поужинаем".
Я сдержался, чтобы не спросить, что будет после: поедут к нам, останутся у Виктора, или каждый переночует у себя.
Виктор всë ещё не вызывал у меня доверия, и я надеялся, что маме он скоро надоест.
"Это типа экскурсия по еде?" — заинтересовался я.
"Прогулка по историческим местам с дегустацией разных блюд. Подробностей не знаю, Виктор меня пригласил", — мама виновато на меня посмотрела, словно извиняясь за то, что она как бы заменяет папу.
"Мы с Сëмкой были на сыроварне", — вспомнил я.
Я не стал говорить о том, как сложно ему угодить, и что встречаться с Сëмкой это всё равно, что поймать за хвост блуждающую комету или лететь на пушечном ядре — не каждый вывезет.
Сëмка и сам это понимал, потому и не подпускал никого ближе одному ему известного предела.
Но я решил просто быть с ним и был. А Сëмка был со мной. Мы были друг с другом как могли и как умели.
Но постепенно я начинал хотеть бóльшего. Оставалось надеяться, что и Сëмка захочет и когда-нибудь тоже полюбит меня хотя бы в половину так же сильно, как я люблю его.
"Могу узнать, что у них ещё есть. Возможно, какие-нибудь индивидуальные программы, — предложила мама. — У Виктора там скидка".
Мне не нужна была скидка от Виктора, но я поблагодарил и забрал контейнер.
Сëмка не имел ничего против тефтелей, и мы быстро умяли половину вприкуску с молодой картошкой с огорода его дядьев.
— Тéфтели вечером пожрëм, — Сëмка благосклонно кивнул. — Щас в другой магаз двинем. Труселëвый.
***
В автобусе Сёмка отобрал у меня телефон.
— Слишком часто в нëм залипаешь. Либо уронишь и разобьëшь, либо тебе сведëт пальцы от нервного паралича, — он спрятал телефон в карман, показал мне мем про сосущих клещей и задумчиво уставился в окно.
Я мрачно глянул на хихикающих пацанов, которые таращились то ли на наши разные носки, то ли на Сëмкины рыбоходы.
До пацанов дошло, и они отвернулись.
Зубами я не скрипел с самого детства, и возвращение зубоскрипа — плохой знак.
Но как мне было не нервничать?
Если ролик брату не подойдëт, он всë равно заплатит, но сумма будет значительно меньше — такое я поставил условие и не взялся за работу, пока Серëга на него не согласился.
Дело было не только в деньгах, хотя и в них тоже.
— Возможно, у тебя страшная заболезнь черепа. Щас Юре напишу, — Сëмка открыл контакты.
— Зачем? — не понял я.
— Ну ты типа как ржавая железячина скрежещешь, типа не по-человечьи.
— Это нервоз, — со вздохом признался я.
Всë равно от Сëмки ничего не скроешь.
— Из-за видева, — Сëмкины пальцы замерли на экране. — Опять.
— Не опять, а снова, — неловко пошутил я.
— Что снова, что опять, а ты из-за этого не помрëшь. Ещё и деньгов заплатят.
— Да, но...
Я запнулся. Иногда я очень завидовал Сëмкиной беспечности.
В шашлаоке ему нравилось, а когда разонравится, он без сожалений свалит и найдëт другую работу.
Колебания и сомнения не про Сëмку.
Меня же швыряло из крайности в крайность.
— Ну да, ну да, творческие метания типа. Заëбывает, знаешь ли.
— Прости.
Меньше всего мне хотелось заëбывать Сëмку своим нытьëм.
— Да не ты, — Сëмка отмахнулся. — Вот типа залавливаешь парня на поебушки без задней мысли, а потом сам не замечаешь, как ты уже экпертный эксперт по всем вопросам и по зубоскрипу с полтычка распознаешь загнатость.
— Это хорошо или плохо? — уточнил я, потому по Сëмкиному тону ничего не понял.
— Это типа жиза жизовая, — важно констатировал Сëмка. — Ладно, выкладывай, что там у тебя, — он поправил воображаемые очки.
Ну я и выложил, да так, что загрузил Сëмку и сам не по-детски грузанулся.
Рассказал о том, как я растерян, что чувствую себя неполноценным и понятия не имею, что делать: доучиться? Восстановиться на режиссëрке? Но какой смысл, если таланта у меня нет, а даже если бы и был, хватит ли мне упорства? Как быть с работой? Оставаться у брата — хреновый вариант. Искать что-то, лишь бы платили? Или сконцентрироваться на том, что я люблю, устроиться на стажировку, пойти ассистентом за копейки?
На днях Вэл перекинул мне вакансию от одного из своих бесчисленных знакомых.
Вот у кого всë было правильно.
Вэл успевал тусоваться, как в последний раз, встречаться каждую неделю с разными девчонками, при этом не лажая с учëбой и методично обрастая нужными связями, как и положено в нашей профессии.
Два дня назад он уехал снимать док про РЖД, и пусть Вэла взяли всего лишь помощником, я был уверен, что он выжмет из этой командировки максимум.
Перед самым отъездом Вэл уломал показать ему моё провалившееся промо, а после выклянчил разрешение кому-то его отослать.
"У тебя другой взгляд, Рат! Вообще другой, не такой, как у меня, или Тима. Нельзя это похерить!" — убеждал Вэл.
Я предположил, что мой взгляд это взгляд бездарности, но Вэл и слушать меня не стал.
Вдобавок, я боялся, что Сëмка не воспримет меня всерьёз. По сравнению с его мои трудности казались пустяковыми.
Мне было где жить, что есть, обо мне, даже слишком, заботились мама и брат.
Но я сам не мог позаботиться ни о ком, включая самого себя.
— И твой дом скоро снесут.
Я подумал, что не говорил так долго и запойно даже у психотерапевта, и ему обычно приходилось задавать мне наводящие вопросы и направлять в нужное русло.
— Дом не мой, — поправил Сëмка. — И ты не назвал ничего невозвратно-непоправимого. Так в чём корень твоей загнатости? В видеве?
— Понимаешь, если его забракуют, мне явно стоит заняться чем-нибудь другим. Но чем? Точнее я, конечно, придумаю, живут же как-то люди без такого головняка. Мне только не по себе, что я начну себя обвинять, а я начну. Буду мусолить, что нужно было воспользоваться возможностями, заплатить за монтаж, нанять спеца по графике. Но я не люблю взаимодействовать с людьми, особенно с новым. Ну и ещё я подумал, что будет честнее сделать самому для Серëги.
Я выпалил всë это залпом и заткнулся только, когда Сëмка потянул меня к дверям.
— Не смеши моих рыбов! — Сëмка потопал ногами. — Ничем другим заниматься ты не будешь, Ратка! Такой тебе мой приговор или пророчество, если хочешь. Можешь снять хоть сто пятьсот неудачневых видевов, тебя не отпустит. Бросать универ за год до конца — хуйня, восстанавливаться в старом — зачем тебе? Твои мучения — твои учения. При твоей душноте и доëбчивости ты типа не отвалишь от самого себя и не создашь паршивное.
— Ты правда так думаешь?
Сëмка не тот, кто будет мне льстить, произносить пустые общие слова и даже успокаивать, но после наших разговоров меня отпускает.
— Щас как купим тебе антитревожные трусы, — вместо ответа он вытолкал меня из автобуса.
***
— Слишком гигантско!
Сëмка махал длиннющими серо-синими рукавами кимоно и был очень похож на одуревшего голубя.
— Это оверсайз, — я сфоткал его на телефон.
Сëмка накинул на меня пурпурный халат с пятнистой оторочкой, напоминающий королевскую мантию.
— Зырь, какой у тебя монархический вид, — он пихнул меня к зеркалу.
— Он женский, — заметил я.
— Похуй написано, — Сëмка помахал передо мной биркой с надписью унисекс.
У полок с трусами мы проторчали очень долго. Сëмка прикладывал коробки то к моему лицу, то к поясу, бубнил что-то себе под нос и возвращал на место.
От нечего делать я пялился на стринги и представлял, как в них будет смотреться Сëмкина задница.
— Опять за своё! — Сëмка проследил за моим взглядом. — Согласен типа при условии.
Он схватил первые попавшиеся стринги, мне сунул малиновые трусы с сеткой сзади.
— Договор?!
Я замялся, как часто бывает, когда Сëмка пытается втянуть меня в какую-то канитель, на которую без него я бы ни за что не подписался.
С другой стороны, если не с ним, то с кем? Тем более, малиновые трусы почти в точности совпадали по цвету с одним из Сëмкиных носков.
— Договор.
Мы сцепили указательные пальцы, закрепляя сделку, и пошли на кассу.
***
— Персики плоские!
Сëмка по-шакальи заржал, достал маркер, который я только что купил ему в канцтоварах, и приписал на ценнике "как земля".
— Нафига?
Я заозирался, но продавцов поблизости не было.
— Типа послание всем сторонникам теории плоской земли, — Сëмка швырнул в меня редькой и сбежал в молочку.
Закупившись трусами, он затащил меня в тц, где мы не пропустили ни одного павильона, пока не спустились в продуктовый гипермаркет.
Сëмка сказал, что приготовит заманник, но мне его можно только на завтрак.
"Это почему?" — удивился я.
"Чтобы ты не зажирел", — Сëмка похлопал меня по животу.
Я подозрительно ощупал свой пресс — он был таким же жëстким как вчера, позавчера и две недели назад — и вопросительно поднял брови.
"Я типа ещё и диетолог, — пояснил Сëмка. — Слежу, чтобы твой тревожный стресс не стал зажирательным. Читал недавно про одного необъятного толстуна. Он в дверь не пролезал, краном через окно доставали".
"Он точно из-за стресса ожирел?" — усомнился я.
"А из-за чего же ещё?! — Сëмка закатил глаза. — Или вон та мамаша паренька, которую пришлось пожечь вместе с домом".
"Так это фильм".
"Фильм не фильм. Сам говоришь кино типа зеркало реальности. Раз кто-то снял, значит, было", — сказал Сëмка, и я не стал спорить.
Мы заплатили на кассе самообслуживания и сложили манку в пакет с трусами.
— Ещё в тот лапный угол надо.
Сëмка потащил меня к закутку зоотоваров, где после долгих обсуждений мы купили Зефиру светящийся ошейник и пачку пëсьего печенья.
На улице Сëмка разорвал пакет, надкусил одно и сунул мне.
— Они для собак, — отказался я.
— Собачьи, человечьи, без разницы! Надо типа пробу снять.
Сëмка схрупал печенье сам и подкатил к себе одиноко дрейфовавшую на парковке пустую тележку.
Он ловко забрался внутрь, скрестил ноги и приказал себя везти.
— Куда? — спросил я.
— Следующая остановка: Зефир.
Я понятия не имел, какое наказание полагается за угон тележки, но предпочëл об этом не задумываться, оттолкнулся ногой и покатил Сëмку в направлении собачьей гостиницы.
Мы выехали с парковки, дождались зелёного, пересекли проезжую часть и погнали по тротуару.
— Быстрее! Газуй! Тормози!
Сëмка командовал как какой-то капитан. Прохожие оборачивались, вылезающий из тачки мужик заругался, когда мы промчались мимо и чуть не снесли ему дверь, пожилая женщина с коляской испуганно шарахнулась в сторону.
Мы неслись, как участники тележковой Формулы-1.
Когда дорога уходила под уклон, я становился на железную перекладину и подбирал ноги.
К собачьей гостинице мы подъехали с шумом, лязгом и грохотом.
Зефир обрадовался, как будто мы не навещали его лет десять.
Я подумал, что он залижет нас до дыр, но Сëмка сказал, что собачья слюна полечительная, и у нас появится иммунитет от всех болезней.
Я задумался, что делать с тележкой. По-хорошему, нужно её вернуть, но ехать обратно было далеко и неохота.
— Зефир тоже типа не прочь покататься! Помоги-ка!
Сëмка поднял пса на руки, Зефир перепугался, забрыкался и спрыгнул вниз. Я поймал его за ошейник и запихнул в тележку.
Кататься Земфиру категорически не понравилось, он пробовал сбежать, поскуливал и даже выл.
Мне стало его жалко, и я вернул пса на землю.
— Зефир такой же душный как и ты, — объявил Сëмка и помчался впереди меня, громыхая тележкой.
Он распугал стаю голубей, шуганул кошку, мы с Зефиром бежали следом, стараясь не отставать, хоть это и было почти нереально.
***
На кухне Сëмка развёл бурную деятельность. Мне он приказал перебирать изюм, а сам занялся тестом для заманника.
Он подкидывал яйца и пытался рассечь в воздухе большим ножом, как самурай мечом. Несколько яиц разбились, Зефир сожрал их вместе со скорлупой. Сëмка сказал, что это не беда, и кальций необходим для собачьего организма.
Отправив заманник в духовку, он напялил новые трусы прямо на шорты, завёл проигрыватель и вовлëк меня в какой-то демонический танец.
Поздно вечером мы отправились с Зефиром на прогулку.
Сëмка специально дожидался темноты и не разрешал выводить пса раньше — хотел протестить ошейник.
— Он как летающая тарелка.
Сëмка отстегнул поводок, Зефир трусил впереди, обнюхивая и помечая каждое дерево. Вокруг его шеи загадочно светился синий ободок.
— На вот.
Сëмка протянул мне телефон. На экране мигали сообщения и пропущенные, и я с удивлением понял, что не вспоминал о ролике несколько часов, настолько Сëмка засрал мою башку трусами, халатами, манкой, персиками и тележками
— Ратмир, куда ты подевался?! Надеюсь, вы с Сëмкой не воровали больше никаких животных? — усмехнулся Серëга.
— Нет, только тележку. Но мы её вернëм, — сказал я и перешёл к делу, потому что перед смертью не надышишься. — Ты по поводу ролика?
Выслушав брата, я отключился и некоторое время тупо таращился прямо перед собой. Стройка за Сëмкиным домом ярко освещалась по всему периметру, фонари протягивали к нам жëлтые лучи, как щупальца.
— Ну чë там видево? — Сëмка выскочил из темноты. — Опять не приняли? Если не, то типа сами лохи. Не твой брат. Он норм. Но твоё видево тоже норм! Я ж видел. Сам с тобой снимал, принимал непоследовательное участие.
Телефон в моей руке зазвонил.
Я покосился на экран: Вэл.
Сëмка сориентировался быстрее: ткнул в зелёную кнопку, впечатал трубку в моë ухо.
— Ничего не понимаю, — медленно произнёс я, когда Вэл попрощался.
Возможно, я сплю?
Бывало, я воображал, что всё шло, как задумано, но эти мечты напоминали горячечные фантазии и не имели отношения к реальности.
В действительности я понятия не имел, чего стою.
Сам я склонялся к тому, что не стою ничего.
Сëмка издал победоносный и устрашающий вопль. Он перекинул мне поводок и сделал колесо несколько раз подряд.
Зефир зашëлся бешеным лаем.
— Подробности давай! — потребовал Сëмка и отряхнул ладонь о ладонь.
— Ролик едет на форум. Ну то есть не сам, брат его повезёт. Он всем понравился...
— Чего б ему не нравится?! У тебя брат ок!
— Да не Серёга! Ролик.
Я коротко пересказал наш разговор, а после вспомнил и про Вэла.
— Моë промо заинтересовало продюсерскую компанию, которая сотрудничает с моим бывшим вузом. Они постоянно ищут новые имена и перспективную молодëжь. Вэл сказал, что встреча в понедельник... — я громко сглотнул, переваривая обрушившуюся на меня информацию.
Нет, в понедельник я никуда не пойду. Конечно же, нет.
— Вот такой вот удачливый день, Ратка.
Сëмка свистнул Зефиру и поволок нас обоих домой.
У подъезда пёс влез в грязь, Сëмка отправился мыть лапы, а мне приказал греть тефтели.
Я написал маме, что приеду завтра и запустил микроволновку.
Тарелка крутилась, как карусель, я следил за ней и думал, не улечу ли в космос, как когда-то с помощью стиралки оказался на Луне.
На кухню, цокая, прибежал чистый Зефир.
В честь моего успешного успеха Сëмка раздобрился и отрезал мне заманника.
— Знаешь, это так странно. Ты отнял у меня телефон, и я напрочь забыл, что загонялся. Со мной никогда такого не было, — признался я.
О чём, о чём, а уж о своих загонах я не забывал никогда.
— Я типа специалист! — констатировал Сëмка с набитым ртом. — Исцеляю загнатость! Дорого! Очень дорого! Но тебе бесплатно.
— Мне везëт.
— Ещё б! — согласился Сëмка. — Видево раз и видево два — это только начало. Помяни моë слово типа.
Он бросил Зефиру заманника, крикнул "гоп", пёс прыгнул и поймал кусок в воздухе.
Я не знал, прав Сëмка или нет, зато был железно убеждëн: мои удача и везение заключались не только в том, что у меня наконец хоть что-то получилось, а в том, кто меня к этому привёл и находился рядом.