Дерево в окне

Сëмка уверен, что на нас испытывают климатическое оружие.

- Это типа вообще незаконно!! - возмущался он. - Почти октябрь, а жарит и жарит! Как в преисподней! У меня кожа хрустит!! Во!

В доказательство он сунул ногу мне под нос.

- Ничего не хрустит.

Я поцеловал его в коленку и повыше, но Сëмка был не в духе. Он убрал ногу, и недовольно запыхтел.

- Хрустит, как бекон! На мне уже можно сготовить глазунью!

- Люблю глазунью. И бекон.

Я очень проголодался, но Сëмка валялся на подоконнике в одних трусах, ругался и не собирался ничего предпринимать, а готовить нам было не из чего.

Ужасно не хотелось просить денег у брата, но видимо придётся.

Мама пополняет мою карту в начале месяца, и обычно этого хватает.

Но перед началом учёбы я вспомнил, что у нас так и не было ни одного самого завалящего свидания за лето, и позвал Сëмку на сырную ферму.

Он согласился не сразу, долго докапывался - почему и зачем - твердил, что работал когда-то на сырковом заводе.

То завод, а то ферма, там ламы и козы с овцами, возразил я, и можно пройти мастер-класс.

Услышав про зверей, Сëмка сломался и дал добро.

Вечером перед поездкой я читал отзывы и психовал.

Что если Сëмке не понравится? Что если он поймёт, что это свидание и взбесится? Что если поржëт надо мной, как над дебилом, и кинет в последний момент?

Ничего подобного не произошло, а свидание получилось самым настоящим.

Нас чуть не выставили, когда Сëмка залез в подвальное окошко, а позже сунул руку в огромный чан с закваской, но в целом обошлось без приключений.

Мы фоткались с жёлтыми, белыми, рыжими, круглыми, треугольными, дырчатыми и пористыми сырами, кормили пушистых лам, гуляли вокруг пруда с жирными утками и глазастыми рыбами.

Налопались сыра всевозможных видов, а на мастер-классе Сëмка задал примерно тысячу вопросов и нас опять чуть было не выставили.

Ещë Сëмка обнимался с козами и уверял, что онажды непременно заведёт козу.

Его коза будет сторожевой, жаворонковой и помогательной.

Она станет охранять дом от грабителей, приносить тапочки и громко блеять вместо будильника, когда надо рано вставать.

Козы воняют, поддразнил я, но Сëмка сказал, что козлиный запах его любимый.

Уже дома, вечером, он снимал с меня джинсы и приговаривал, как приятно от меня несёт козлиной.

Поездка удалась, но нехило ударила по карману. Мне не жаль денег, но теперь предстояло выкручиваться.

- Тут как в Африке, и я щас погорю! - Сëмка продолжал гудеть. - Или стану типа как такая бордовая стрёмная колбасява.

- Уйди с солнца, - предложил я.

- Не могу! Надо пользоваться, пока дают, солнца много не бывает! Бесплатный витамин D! БАДы знаешь какие дорогие!

Из-за батареи Сëмка, как фокусник, извлёк какой-то тюбик, щедро выдавил на ладонь желеобразную полупрозрачную массу и принялся ожесточённо натирать плечи, грудь и живот.

- Это тест: типа сколько градусов жары можно выдержать осенью. Точно тебе говорю!

Он кинул тюбик в меня, подался назад, подставляя спину, и наверняка опрокинулся бы, если бы я его не удержал.

- Ну и зачем такой тест? - я нанёс немного крема на треугольные лопатки и выпирающие позвонки, размазал. От голода начало казаться, что Сëмка дико отощал и не доедает. - И кто бы стал его проводить?

- Как кто? Вышний разум! - Сëмка передёрнул плечами. - Мажь лучшéе!

- Вышний разум из соседних галактик?

Я поднёс ладони к лицу, принюхался: пахло душно и странно.

- Типа того. Который хочет нас поработить и превратить в зломби.

- Зомби?

- Зломби, - поправил Сëмка. - Чтобы люди подчинялись и выгрызали друг другу мóзги, костные и обычные. Такое уже происходит с некоторыми особями.

- Повезло, что не с нами.

- Кто знает, кто знает, - пробормотал Сëмка. - При таком лютом диссонансе изнутри и снаружи.

Я хотел спросить дальше, но Сëмка резко крутанулся, выбил тюбик у меня из рук и, по-рыбьи распахнув рот, поймал мои губы. Целовал он меня деловито и жадно, периодически приоткрывая то левый, то правый глаз, будто проверяя.

Он скользил у меня в руках, как тëплая медуза, моя футболка прилипала к его коже, и всё было просто охренительно, хоть и непонятно, с чего вдруг Сёмку обуяла нежность.

- Разишь лежалым салом.

Он отстранился и поводил носом вокруг меня, как ищейка.

- Это твой крем, - я глубоко втянул ноздрями.

Сëмка подозрительно замычал, подгрëб ступнëй тюбик, поддел большим пальцем, подкинул и ловко поймал.

- Бар-сучий жир, - медленно прочитал он. - Зато не заболею.

Я заржал, Сëмка тоже.

Он вспрыгнул на подоконник, пульнул тюбик в форточку и аккуратно поправил оставшиеся на ветке два одиноких листочка.

- Может быть... посмотрим... - начал я.

- Подыхаю с голоду! - Сëмка пошлëпал на кухню.

Я поплëлся за ним.

Целую неделю, как моë промо абсолютно готово и целую неделю, как Сëмка меня динамит и отыскивает самые невероятные предлоги его не смотреть.

Будь это не Сëмка, я бы давно послал его куда подальше, обиделся, устроил разборки и что угодно ещё, но с Сëмкой это вообще не прокатит.

Если я начинал предъявлять, он говорил: позже, или сегодня не тот день, или в следующий раз, что звучало, как не в этой жизни.

Между тем, времени оставалось всё меньше, и отправить промо нужно не позднее послезавтра, иначе срок приёма работ завершится.

Каждое утро я просыпался и чувствовал, что загнался ещё чуточку сильнее, и причин тому более, чем достаточно.

Помимо стандартных сомнений в себе: своих навыках, умениях, фантазии, технике, способности донести за несколько минут смысл истории, раскрыть её проблематику и суть, указать на интригу, меня бесил Сëмкин абсолютный похуизм.

Кроме него, никто не знал о моих планах, мне не с кем было поделиться и обсудить, не от кого услышать похвалу или критику, некому поныть или пожаловаться.

Я растерял друзей и не доверяю близким, но не слишком ли много надежд возлагаю на наши отношения, не подведу ли себя, не спугну ли Сëмку?

Мысли жужжали в башке и жалили, как дикие пчëлы.

Их гул нарастал, я знал, что рано или поздно он может заглушить остальное, заглушить всë, и неизвестно - оправлюсь я или нет.

В холодильнике одиноко горбатилась пустая маслëнка. Сëмка обречённо вздохнул и дал команду скрести по сусекам.

Мы облазили все шкафы, полки и ящики, вскрыли все закрома. От безысходности я распахнул дверцу под раковиной.

Пару дней назад я прижучил там наглую мышь. Одной лапой она держалась за край мусорного ведра, второй - лавировала в воздухе. Сëмка обрадовался, что у него завëлся мышастик-акробат и наотрез отказался ставить мышеловку.

- Ничего не поможет, кроме НЛП. Надо визуализировать еду.

Сёмка зажмурился и вслепую пнул меня в лодыжку.

Я прикрыл глаза, но воображение барахлило: вместо еды передо мной в произвольной последовательности замелькали картинки из промо.

В животе угрожающе заурчало.

- У тебя там стая казуаров хлопает крыльями и несëтся по пересечённой местности, - Сёмка ущипнул меня за бок.

- Это такие древние птицы? - уточнил я. - От которых произошли динозавры.

- Казуары произошли от динозавров, как и все остальные, - Сëмка осуждающе покачал головой.

Я вспомнил док по нат гео, который смотрел перед сном вместе с папой. Хотя маловероятно, что у нас так давно был этот канал. Скорее всего, я смотрел его один или с братом, но дорисовал в воображении папу. Мы с ним часто залипали на программы о животных.

Сëмка сказал, что где-то в энциклопедии есть глава про казуаров и рванул в комнату.

Мне на макушку спикировал Герань.

- Ты тоже немного динозавр, - сказал я и захлопнул холодильник.

Попугай громко чирикнул, перелетел на штору и закачался на ней как на качелях.

Я опять пошëл за Сëмкой. В последние дни я только и делал, что инертно бродил за ним, как маятник. А он смывался.

- Сëм, давай чё-нить со жрачкой придумаем, а про казуаров погуглим, - в животе у меня опять завыло и затопало.

Сëмка стоял на столе и, скособочившись, водил указательным пальцем по пыльным корешкам.

Я взглянул на витаминные палочки в прикрученной к прутьям клетки держалке.

- Ща-ща-ща! - Сëмкин палец перескочил на другую полку. - Ну и обедовать всё равно нечем.

Я тяжело вздохнул.

У меня дома борщ и рагу, но Сëмку к себе не позовёшь, а он не разрешает приносить готовую еду и принимает только магазинное.

Накануне мы лепили ленивые вареники и сами не заметили, как смолотили всю кастрюлю, и на сегодня ничего не осталось.

Но впереди целый вечер, ночь и утро, и без пищи мы действительно рискуем превратиться в зломби.

Сëмка заявил, что я обязан снять про это фильм.

- Типа пара зломби, которым не хватает пропитания. Они начинают биться за добычу и охотиться, соревнуясь друг с другом. Усугубляется тем, что человеками они были влюблены...

- Влюблены? - переспросил я.

На досуге я размышлял, влюблён ли в Сëмку и способен ли в принципе влюбиться.

Как распознать влюблённость или любовь, если никогда её не испытывал?

В моëм представлении любовь это что-то незыблемое и закостенело-непроходящее, как скелет или памятник, но не старомодный, а прочный и актуальный всегда. И доступна любовь далеко не всем.

Если бы меня спросили раньше, я бы сказал, что мне она точно не по зубам.

Иногда мне хотелось узнать у брата - он встречался с разными девушками - каково это любить и всех ли он любил одинаково.

- Назовешь "Влюблённый зломби", типа отсылка к «Влюблённому Шекспиру». Кайф я придумал?!

Сëмка покосился на меня через плечо. В этот момент мой телефон затрезвонил на весь дом.

Я машинально принялся вызов - хотя неизвестные номера обычно скидываю - и сразу же пожалел.

- ...старший лейтенант, оперуполномоченный ГУ МВД по центральному административному округу Соломахин Фёдор Петрович...

Дальше по списку: какие-то счета взломали, для этого требовались все-все мои данные-явки-пароли, причём очень и очень срочно.

- Полиция?! - Сёмка выхватил трубку и врубил громкую - Вы вовремя! У нас тут сущий голодомор, а заначка пропала!! Приезжайте и помогите найти!!!

- Заначка? - я поднял брови.

- Ну да, вот пусть поголовный розыск разыскивает!

В трубке воцарилась тишина. Вероятно, на противоположном конце провода взвешивали, стоит ли продолжать разговор.

- Денежная заначка? - наконец поинтересовался Сëмкин собеседник.

- Тююю, - Сëмка присвистнул. - Откуда у нас деньги?! Мы типа бомж и безработный студент. Вот получим самую главную кинопремию, тогда разживёмся. А щас у нас кроме нас самих, только дерево, попугай и пачка гондонов с божьими коровками.

- Сейчас вам поступит смс, в ответ пришлите пин...

- Пин!!! - Сëмка заорал так, что ветки в окне задрожали, а Геракл с громким щебетом закружил по комнате. - Ратка, пиииин!

Он сунул мне трубку и с топотом унëсся в коридор.

***

- Макарохи с кекчуком - союз, заключённый на небесах, - Сëмка взмахнул вилкой.

Его нос, подбородок и лоб были перепачканы красным, мои, наверное, тоже.

- Угу, - я отправил в рот очередную порцию еды.

Из коридора Сëмка вернулся победителем: с коробкой из-под детского стирального порошка, из которой торчала запечатанная пачка макарон и здоровенная бутылка кетчупа.

На лицевой стороне коробки Смешарики кидались пеной и жонглировали прищепками.

НЗ на чёрный день, гордо пояснил Сëмка.

***

Собака перекатывалась туда-сюда и превращалась в батон и обратно в собаку. Мы смотрели видос по кругу, а могли бы посмотреть моё промо. Я порывался подсунуть его Сёмке, но он опять сливался.

Автобус тряхнуло, Сёмка повис на мне и нажал стрелку на экране.

- Так куда мы?

За окном листья кружились и подбрасывались, небо заволокло серым, жара иссякла, воздух истончился.

- У Тараса нашествие кабачков. Он их на чёрный день в подсобке держит. Сойдёт нам на прокорм.

Я удивился, что Сёмка нормально ответил, но промолчал.

Огромная пупырчатая жаба убегала от поглаживающей её ладони, Сëмка заржал и перемотал на начало.

- Этот жабëныш - вылитый ты.

Я толкнул Сёмку локтем, он боднул меня в плечо.

Мы вылезли в центре города, спустились в переход, пересекли оживлённую проезжую часть и вышли у какого-то ресторана с фонариками, витыми решётками на окнах и набыченным охранником в костюме и с наушником.

- Где тут поминки справляют? - не здороваясь, спросил Сёмка.

Меня замутило.

Вспомнились люди в тёмной одежде, заплаканная мама и постаревший брат. И незнакомцы, которые трепали меня по волосам и желали крепиться.

- На крыше. Лестница за углом, - охранник придирчиво оглядел Сёмкин искусственный жилет, похожий на плешивую шкурку, и мои кроссовки с полосатыми подошвами. Сëмка прозвал их зеброидами. - Вход только по приглашениям.

Сёмка угукнул и потащил меня в указанном направлении.

Винтовая лестница напоминала растянутую пружину, стук наших шагов эхом отдавался от стен.

- Сём, какие ещё поминки?! - меня распирало: Сëмка опять что-то выдумывает, со мной не считаясь. - Ты же сказал, что мы за кабачками... и к Тарасу... Почему ты всегда так, а?!

Я окончательно взбесился, застыл на месте и решил, что никуда не пойду, хоть ты тресни.

- Как? - Сёмка оторвался уже довольно далеко и свесился ко мне сверху вниз, как бельё на заборе.

- Никак, - я безнадежно махнул рукой.

Я мог распинаться час или два, но что толку?

Сёмке параллельно, и вряд ли моя речь хоть как-то на него повлияет.

- Так мы за кабачками! - Сёмка пропрыгал через ступеньку один пролёт. - И к Тарасу!

Он пропрыгал ещё два пролёта и оказался ко мне вплотную. Подбородок и край века у него дёрнулись.

- С чего ты вдруг меня поцеловал? - спросил я. - Сегодня. У окна.

С Сёмкой так всегда - хочешь добиться одного, говоришь совсем про другое. Но, возможно, в этом и заключалась своеобразная магия - полученные ответы пригождались именно тогда, когда задавались соответствующие вопросы.

- Обмен энергией и закачка сил. Типа, - Сёмка подмигнул. - Люди могут высосать через поцелуй все соки, но могут и наоборот.

- Почему ты не смотришь моё промо? Тебе неохота? Лень? Или...

- Это лишнее, - Сёмка закрыл мне рот ладонью.

- Что лишнее? - пробубнил я запечатанными губами.

- Моё мнение. И то, что ты собираешься сейчас сказать.

- Ты не прав! Обратная связь важна и нужна. Пусть даже негативная, - заспорил я.

- Так покажи тому, кто разбирается. Или не показывай, посылай так и жди ответа. Я не смогу здраво оценить то, в чём участвовал. То, что обо мне. Оно типа не способно мне не понравиться. По определению.

- Так ты поэтому... - изумлённо протянул я.

Нельзя сказать, что моя история про Сëмку, но им пронизана каждая секунда и наполнен каждый план. В этом он не ошибся.

Я постоянно забывал, что Сёмка - это не только безбашенный секс, прикол с приколами и повар на все руки.

Его мудрые и такие нужные слова порой вгоняли меня в ступор, как сейчас.

- Тебе надо тупо отправить, - Сёмка взялся за перила и поманил меня за собой.

На крыше под парусиновыми тентами стояли столики на высоких ножках, по всему периметру мерцали гирлянды, на сцене саксофонист играл в ритм басам. Длинные столы, покрытые белыми скатертями, ломились от еды и напитков.

Повсюду висели охапки ярких осенних листьев, в прозрачных вазах колыхались физалисы и шуршали сухоцветы.

Точная копия нижнего охранника преградила нам путь.

- Добрый вечер! Нам бы Тараса, - Сёмка вытянул шею.

Охранник без лишних вопросов забухтел в рацию.

- Для поминок слишком празднично - заметил я.

Нарядные мужчины и женщины с бокалами и тарелками закусок не выглядели подавленными или убитыми горем.

- Зато для проводов лета сойдёт.

Сёмка указал на растяжку над сценой: поминаем лето, встречаем осень.

- Всрато, - оценил я.

- Ещё как, - Сёмка скорчил страшную рожу.

Рядом с охранником материализовался Тарас.

- Ух, нихренажесебе! - восхитился Сёмка. - Ну ты и стиляга, бро!

В болотных брюках на подтяжках, жёлтой рубашке и оранжевой бабочке Тарас будто сошёл со страниц каталога модной одежды для карликов.

- Чевой не сказал? - Тарас провëл нас к одному из столиков. - Что от Андрея Вадимыча, ммм?

- Так я не от него, а к тебе, за кабачками, - Сёмка зыркнул на поднос с мелкими бутерами. - Нам с Раткой обедовать нечем, поиздержались.

Сёмка сцапал две тарталетки с чем-то белым. Одну - пихнул мне в рот, вторую заглотил целиком, как удав.

- С Раткой, значится, - Тарас оглядел меня снизу вверх. - И как он тебя терпит, не разумею...

- Некоторые разумения типа не поддаются разумению, - Сёмка, как коршун, нацелился на галеты с паштетом. - Я за жрачкой, раз уж мы здесь.

- Я не терплю, - сообщил я и пошёл за Сёмкой.

Мы набрали по две тарелки с горкой и налопались закусок до отвала. Сёмка говорил: больше не могу, я соглашался, и мы опять ели и ели, словно наедались впрок и боялись нового голодомора.

Народу прибывало, мы освободили стол и отправились за Тарасом в подсобку. По дороге он рассказал, как ночами кабачки колобродили по его участку, рыли землю копытами и хрюкали, пока он не срезал все до единого.

- Так это кабаны. Или свинюги, - усомнился Сёмка.

- Откудова рядом с городом кабаны? И животных никто из соседей не держит, окромя курей. Тебе ль не знать энтих оборотней, особливо в урожайный сезон!

Тарас распахнул дверь и отпрянул. Сверху тут же обрушилось несколько кабачков. Он пояснил, что это ловушка, на случай, если злоумышленники покусятся на его имущество.

- Зачёт! - Сёмка впечатлился. - Надо тоже кабачок над дверью повесить.

Я подумал, что мы его всё равно сожрëм, а до того пусть себе висит.

Тарас сложил кабачки в большие матерчатые авоськи, велел ещё приходить и не стесняться. Мы с Сёмкой забрали сумки и начали прощаться.

Послышались визг, свист и шорох аплодисментов.

- Остались бы. «Карман солнца» выступают, - предложил Тарас. - Андрей Вадимычев проект. Ну ты ж знаешь, - обратился он к Сëмке.

- У нас самих полные карманы, - Сёмка повилял задницей, как хвостом. - Солнца на сегодня достаточно.

- Кто такой Андрей Вадимыч? - спросил я.

- Так его ж... - начал Тарас.

- Конь в пальто! - перебил Сёмка. - Гоу, Ратка. Поминки затянулись, а мы ещё не потрахались, надо успеть до полуночи, - он притворно зевнул.

Под оглушительные вопли и гитарные аккорды мы просочились между рядами стульев у сцены, миновали столы и официантов.

«Карман солнца» запел нам в спину Lord of the boards, люди начали подпевать.

- Не лучшая идея перепевать легендарную песню, - бурчал я, спускаясь.

- Потому мы и уходим, - Сёмка ступил на землю и протянул мне руку.

- Очень любезно с твоей стороны, но я сам, - усмехнулся я.

- Гони телефон.

- Мой? Зачем?

Я выудил телефон из кармана.

Сёмка потыкал в кнопки. Наверху заиграла переливчатая музыка. Я узнал мелодию из Ноттинг-Хилла и немного пожалел, что мы не остались. Фильм мне не нравится, но песня жутко романтичная, даже когда стоишь с кабачками между домов в подворотне.

- Отправляй, - Сёмка сунул мне трубку. - Прям щас.

- Что?!..

Сёмка успел открыть мою почту, найти и прикрепить файл с промо.

- Я посмотрю в автобусе. Или дома. Или когда скажешь. Только отправь уже и отъебись от себя.

- Но если тебе не зайдёт? - в горле пересохло. - Или если вдруг...

- Это типа не имеет значения! И даже если ты не пройдёшь, это тоже не имеет значения. Конкурс не проходной билет в лучшую жизнь.

- Что же тогда? - хрипло уточнил я.

- Возможно, твоя жизнь уже такая? Типа живëшь свою лучшую жизнь, а сам не догадываешься, - предположил Сёмка.

You say it best when you say nothing at all пропели сверху и я надавил «отправить».

- Смотри сейчас.

Я запустил ролик.

Сёмка сбросил сумки под ноги и впился в мой телефон, как в спасательный бронежилет.

В животе опять захлопали казуарские крылья, но уже не от голода.

Я смотрел своё промо заново на Сёмкином лице. Как впервые.

Плечи оттягивали авоськи с кабачками, над нами поминали лето.

Сёмка улыбался.