Как Сëмка изгонял привидение
Из коридора раздаётся потрескивание и музыка.
Wake me up before you go-go
Я прислушиваюсь и каменею.
— Ээээ, — Сёмка хлопает меня по щеке.
Don't leave me hanging on like a yo-yo
Откатываюсь к стене и натягиваю одеяло до подбородка.
Wake me up before you go-go
Cause I'm not planning on going solo
Сёмка хватается за края, тянет одеяло на себя, но и я вцепляюсь намертво.
— Ты совсем ку-ку?!! — орёт.
Это он мне, представляете? Это я-то ку-ку?!
— Ну-ка прекращай! — Сёмка лютует.
Я не прекращаю, держу крепко, пододеяльник трещит, шов разлезается.
Сëмка опрокидывается назад и ухает с кровати.
— Блин, Сëм, ты как?
Молниеносно ныряю в футболку и джинсы и присаживаюсь перед ним на корточки.
Сëмка держится за лоб.
— Жопой об косяк! — огрызается.
— Ну прости.
Отворачивается.
— У меня ступор какой-то.
Отворачивается.
— Или блок.
— Так давай тебя разблочим!
Сëмка оттаивает, перебирает мои волосы, гладит по шее, прикусывает мочку. Меня немного отпускает. Но тут опять поёт Джордж Майкл.
— Ты как неживой! У тебя даже член пластиковый становится! — негодует Сëмка. — Не хочу ебаться с роботом!
— Роботы железные.
— Хоть фильдеперсовые! Идём!
Подскакивает, тащит меня за собой, щёлкает задвижкой.
В ванной тесно и неудобно, при каждом движении зеркало дребезжит, шкафчик над раковиной трясётся, с потолка грязно-белым снегом крошится штукатурка.
— Сам виноват, — замечает Сёмка, но вроде не сердится.
— Угу.
Я изучаю погром, который мы учинили: бутылка шампуня, балончик пены для бритья и тюбик заживителя опрокинуты, стакан с зубной щёткой перевёрнут, резиновый коврик сбит комом, повсюду раскиданы одноразовые бритвы и ватные палочки.
Ванная для траха явно не приспособлена, и Сёмка тоже так думает
— Ну ты и ссыкло, Рат! — говорит он на кухне и плюхает мне в тарелку поджаристый толстенный оладушек.
— Сам такой!
Я подозрительно принюхиваюсь, откусываю маленький кусочек.
В отличии от меня готовит Сёмка сносно. Если бы не любовь к экспериментам, цены б ему не было. Однажды я обнаружил в котлете куски клубники, а в манной каше дольки огурца. Сёмка и кофе с луком мне как-то предлагал, но, к счастью, несильно настаивал, когда я отказался.
— Вкусно! Это что? — я кромсаю оладушек вилкой и уплетаю за обе щёки.
— Подраник.
Сёмка вертит сковородку прихваткой, отщипывает куски и ест руками.
— Сам придумал? — ухмыляюсь я.
— Не сам! — обжигается, ойкает, дует на пальцы. — Это типа старинное национальное блюдо.
— Чьё — национальное?
— Чьё-то, — Сёмка закидывает в рот остатки еды и ставит чайник.
После кофе мы начинаем собираться: я домой, Сёмка на работу.
На стене между зеркалом и входной дверью висит зелёная резиновая рыба. Когда я прохожу мимо, она начинает бить хвостом, разевать рот и вопить настоебеневшую песню.
Рыбу выдали Сёмке вместо зарплаты, когда он помогал на каком-то складе. Он обрадовался аж до соплей, весь вечер демонстрировал рыбу мне, выбирал ей имя и в конце концов окрестил Буги Бассом - как было написано на коробке.
Буги Басс реагирует на любое движение, и из-за него мы не можем нормально трахаться. Точнее, я не могу.
Жму на кнопку под плавником — Джордж затыкается — завязываю шнурки и стараюсь игнорировать существование зеркала. Оно — вторая причина моих новых загонов.
— Нет его там, — говорит Сёмка.
— Откуда знаешь?
Я застёгиваю куртку, копаюсь в карманах, накидываю лямку рюкзака на плечо и постоянно смотрю в пол — лишь бы не взглянуть в зеркало.
— Знаю и всё.
— То есть он прилетает на поебушки? Какой-то извращуга!
— Какое-то, — поправляет Сёмка. — Привидение — оно.
— Мне без разницы. Пусть не высовывается, — предупреждаю я. — Так и передай.
— Передам, — обещает Сёмка.
— Ты будто с ним заодно! — я раздражаюсь. — Оно же нам обоим мешает!
— Оно тут дольше живёт, — Сёмка пожимает плечами. — Хозяин типа.
— Ну и сиди со своим привидением! Можешь с ним поебаться, — меня бесит, что Сёмка вроде как вступается за привидение и вообще не на моей стороне.
— Не могу, оно же типа бестелесное, — отвечает Сёмка. — И вообще...
— Что – вообще?
— Ничего.
— Ну и похуй!
Я психую, с ноги распахиваю дверь и вылетаю как ошпаренный.
Сёмку не жду. Ещё чего! Пусть с привидением тусуется.
Стою на остановке и дико злюсь. Прямо-таки полыхаю злобой, как факел.
Потом я злюсь в автобусе, а после уже дома.
От злости не могу есть, пить, нормально разговаривать с матерью, играть в атомик и даже спать.
В полтретьего ночи я решаю заблокировать Сёмку к херам.
Наше общение мне только во вред, вдобавок, я похоже заразился от него ебанутостью.
Вместо чёрного списка палец сам собой открывает то самое фото.
В студии печати сказали, что пятно над моей головой вполне может быть преломлением света, но наверняка определить сложно.
Но я-то ясно различаю изогнутый в коварной усмешке рот, глубокие провалы глаз и носа, острый подбородок.
Привидение поселилось в квартире в послевоенные годы, так говорила Сёмке двоюродная бабка. Оно якобы выло по ночам и до того пугало тогдашних жильцов, что они даже батюшку вызвали. Тот окропил помещение святой водой, и привидение присмирело. С тех пор живёт себе тихонечко, бесшумно летает и изредка отражается в зеркале.
К рассказу я отнёсся скептически и не вспоминал о нём до тех пор, пока Сёмка не показал мне селфи в зеркале, где за его плечом маячило нечто, напоминающее белую театральную маску.
Вскоре он повесил Буги Басс, который завёл привычку включаться ни с того, ни с сего, стоило нам раздеться.
Я психовал, грешил на соседей сверху - те вечно топают как слоны, Сёмка травил байки про призраков.
Как-то вечером я не выдержал и тоже сфоткался в зеркале. Под торжествующее Сёмкино улюлюканье мы вместе рассматривали смазанную гримасу.
Меня пробрало до костей, Сёмка сказал не заморачиваться, но не заморачиваться я уже не мог, ведь привидение повадилось являться на секс.
Я вскрывал гондон, включался Джордж.
Я брал в рот Сёмкин член, включался Джордж.
Сёмка выковыривал меня из одежды, включался Джордж.
Я пересмотрел все части охотников на привидений, прогуглил гадалок и астрологов, подумывал записаться к психологу, но боялся загреметь в дурку.
Проще всего было бы порвать с Сёмкой, я вроде и так собирался.
Проблема в том, что мне вдруг напрочь расхотелось.
Я привык к его диковатым повадкам и дурацким словечкам, к его манере ничего толком не объяснять и не планировать. Привык к дереву и плюшевым инвалидам, к странным блюдам и заедающему проигрывателю.
И к тому, что, могу зависать у Сёмки, сколько угодно, он не прогонит, не будет учить и требовать от меня того, чего я сам не захочу.
Сёмка любит покомандовать, но ему и в голову не придёт меня изменить.
Я путался в мыслях и чувствах, и привидение встряло совсем не вовремя.
Мой страх был иррациональным и тупым, но как от него избавиться я понятия не имел.
Блюмкает сообщение.
Сёмка пишет, что всё разрулил, но не уточняет - как. "Приходи – проверим", он пропадает из сети.
Я прячу телефон под подушку и гадаю, что же он предпринял.
Хорошо всё-таки, что не успел его заблокировать.
***
Стены в коридоре увешаны тетрадными листами в клеточку. На листах, где ручкой, а где карандашом, криво и косо начириканы какие-то символы: галки, загогулины, чёрточки и закорючки.
— Это что? — удивляюсь я.
— Барталамейские письмена. Отворот от духов и привидений.
Разноцветной пушистой метёлкой на длинной ручке Сёмка тщательно смахивает пыль с Буги Басса, с зеркала, с вешалки, а после и по мне проходится.
— Очистительный ритуал, — объясняет он. — Типа.
Захожу в комнату и пугаюсь — такой тут необычайный порядок: книги и журналы сложены стопками и расставлены по полкам, игрушки сидят на кровати чинными рядками, оконное стекло сверкает чистотой, ветки дерева аккуратно выправлены из-за занавески, залежи носков по углам исчезли, от горы одежды на стуле не осталось и следа, на спинке одиноко болтается чёрно-белая клетчатая рубашка.
— Сём, а что... — начинаю я полушёпотом.
— Полное комплексное очищение, — важно заявляет Сёмка. — Энергетика кристальная. Ебись – не хочу, ни одно привидение не подлетит.
Он отбрасывает метёлку, бухается на кровать и призывно покачивает коленкой.
Я немного робею, но шорты у Сёмки чересчур короткие, а футболка слишком широкая, горловина съезжает вбок, обнажает плечо и ключицу.
Короче, уговаривать меня не приходится.
Из штанов я чуть ли не выпрыгиваю, ласкаю Сёмку медленно, долго и жадно, целую везде-везде, он с готовностью подставляется.
За эти нервные недели я оказывается успел по нему соскучиться и очень устал прятаться под одеялом или долбиться в лилипутской ванной.
— Так-то лучше, — довольно мурлычет Сёмка.
Он раскладывается на мне, как на матрасе.
Но я никуда и не тороплюсь. Могу так вечность пролежать. Чтобы только вдвоём, без музыки и привидений.
— Как же ты его выгнал? — недоумеваю я. — И в чём этот очистительный ритуал заключается?
— Да так, — Сёмка широко зевает. — Ауру типа подправил.
— Когда я дверь открыл, было тихо, — внезапно вспоминаю я. — Бугги Басс молчал.
Сёмка притворяется глухим.
— И когда в комнату шёл.
Сёмка шлепает губами и громко сопит.
— Он сломался или что? — я не отстаю. - Скажи!
— Пристанешь же! — бубнит Сёмка. — Просто надоел, я батарейки вытащил.
Я молча перевариваю услышанное.
— Если хочешь, могу сам тебе петь, — предлагает Сёмка и принимается заунывно мычать.
— Значит, всё враньё? Надписи и ритуал и...
— Как это - враньё?! — Сёмка перестаёт мычать и хмурится. — Я убрался? Убрался. Ты не парился? Не парился. И мы наконец по-человечески потрахались.
— А отворот призраков?
Я обвожу глазами комнату, но привидения, естественно, не вижу.
— Хочешь верь, хочешь — нет, — Сёмка ложится на бок и потягивается. — Я лично верю, что не зря корячился со шваброй.
Обнимаю его сзади, Сëмкины волосы пахнут чистящим средством.
Позже обязательно поразмышляю, во что хочу верить, но пока могу думать только о том, что впервые с момента нашего знакомства Сёмка убрался в комнате и сделал это, кажется, ради меня.