50
В больнице всё происходило быстро и суетливо.
— Так, папаша, переодевайтесь, у вас минута, — энергично сказала медсестра, — и проходите в родильное отделение, там уже ванную принимает Мадонна.
Олег хмуро огляделся вокруг и спросил:
— А где переодеться-то?
Но никто не обратил внимания на его вопрос, погружённые в свои дела, медики только подталкивали его вперёд.
— Да пошёл он к чёрту с этим переодеванием! — пробормотал Олег себе под нос и, не теряя времени, начал снимать куртку прямо в коридоре.
Внутри он понимал: нет ни секунды лишней — Мадонне нужна его поддержка, и он должен быть рядом. Все формальности сейчас — пустой звук.
Как только Олег подошёл к двери родильного отделения, сердце у него стучало так громко, что казалось, его услышит весь этаж. Он едва успел вдохнуть, как дверь перед ним резко распахнулась, и из неё вышла молодая акушерка в маске, на лице — усталая, но счастливая улыбка.
— Здравствуйте. Олег Шепс, верно?
Он кивнул, сердце застыло на долю секунды.
— Поздравляю. Вашей жене не пришлось принимать никакую ванну… всё произошло за эти десять минут. Быстро, стремительно. Она справилась потрясающе.
Олег выпрямился, взгляд обострился.
— У вас прекрасный сын… и прекрасная дочь.
Он застыл, будто на секунду отключился от времени. Конечно, они знали с шестого месяца, что будет двойня — мальчик и девочка. Знали имена. Знали вес, рост на УЗИ. Но сейчас это было не просто информация — сейчас это стало реальностью. Их дети. Их третий и четвёртый ребёнок. Уже здесь.
— Донна в порядке? — хрипло спросил он.
— Устала, но счастлива. Сейчас её приведут в палату, вы скоро увидите их всех.
Олег опёрся на стену, прикрыл глаза. Всё тело вибрировало от напряжения, от шока, от любви. Он выдохнул. Долго и глубоко. Потом улыбнулся. Настояще, широко. Он снова стал отцом. И на этот раз — сразу дважды.
Олег, всё ещё стоя у стены, с дрожью в пальцах достал телефон и набрал брата.
Гудки. Один. Второй.
— Алло, — наконец, прозвучал немного сонный, но уверенный голос Саши.
Олег выдохнул и произнёс, сдерживая эмоции:
— Саш, Донна родила.
На другом конце наступила секунда тишины, потом:
— Ебать... — выдохнул Саша. — Родители знают?
— Нет, — тихо улыбаясь, ответил Олег, — я только узнал… тебе первым позвонил.
Саша рассмеялся, тёпло и искренне:
— Чёрт… ну поздравляю, брат. Сколько там у тебя теперь детей, а? Четыре?
— Четыре, — подтвердил Олег, глядя в сторону родильного отделения, где за дверью сейчас была вся его вселенная. — Четыре. И, кажется, хватит. Хотя... с Донной хрен его знает.
Они оба засмеялись.
— Привет, — сказал Олег, тихо заходя в палату, закрыв за собой дверь и сделав шаг ближе, словно опасаясь нарушить хрупкое волшебство момента.
— Привет… — хрипло, едва слышно ответила Донна, лежа на белоснежных простынях, с взъерошенными волосами, бледная, но сияющая каким-то внутренним светом.
Она с трудом улыбнулась — устало, но по-настоящему. На её груди — два крохотных тёплых комочка, аккуратно укрытые мягким пледом. Один чуть сопел, второй морщил носик, издавая тоненький писк.
Олег застыл.
— Они… они идеальны, Донна. Ты идеальна.
Он подошёл ближе, склонился над ними, коснулся её лба губами. Донна закрыла глаза.
— Я правда думала, что сдохну, — прошептала она. — Но это было того стоит.
— Ты живая. И ты мать наших детей. Всех четырёх. Ты… ты всё.
— Это так быстро было… — выдохнула Донна, глядя на Олега с усталой, но хитрой улыбкой. — А где ты был? Небось в обморок грохнулся?
Олег усмехнулся, подошёл ближе и аккуратно сел на край кровати, взглянув на малышей, потом на неё.
— Я в коридоре сражался за право войти, — сказал он, гладя её по волосам. — Переоделся прямо на глазах у медсестёр, как в боевике. Но ты меня опередила, как всегда. Даже рожать — быстрее, чем я успеваю зайти.
— Ну ты же знаешь, я не люблю ждать, — прошептала она, прикрывая глаза. — А ты всё равно бы мешался. Паниковал бы. Сдавал нервами.
— Пф, я вообще-то спокоен как танк, — фыркнул Олег, но потом, глядя на дочь и сына, добавил чуть тише: — Хотя если честно… когда услышал, что уже… всё… чуть сам не родил.
Олег рассказывал шутки, смеялся, наполняя комнату лёгкостью, пытаясь отвлечь Донну от усталости и боли. Но вдруг, словно прорвалась тишина, она резко сказала:
— У меня разрывы.
Голос был тихим, но в нём слышалась решимость и лёгкая улыбка, будто она старалась не смеяться вместе с его шутками.
Олег резко замер, на его лице мгновенно появилась серьёзность.
— Ты почему сразу не сказала мне? — спросил он, почти грубо, с оттенком тревоги в голосе.
— Не хотела тебя пугать, — прошептала Донна, вздыхая, — думала, что справлюсь сама… Но теперь ты тут, и я знаю, что всё будет хорошо.
— Дура, тебе больно смеяться? — спросил Олег с лёгкой усмешкой, пытаясь разрядить напряжение.
— И чихать, и кашлять, — хмыкнула Мадонна, скривившись, — и вообще каждый раз, когда двигаюсь.
— Приём окончен, молодой человек. А Мадонна Шепс, вам нужно на обработку швов, — тихо, но строго сказала медсестра, войдя в палату.
— Пока, — улыбнулась Донна, глядя на Олега сквозь усталость, но с теплотой в глазах.
— Пока, родная, — прошептал он, нежно поцеловав её ладонь. Затем коснулся губ — пересохших, но счастливых.