39
Утро выдалось ярким и ясным — лёгкий ветер гонял по побережью тонкие облака, и солнце щедро разливало своё тепло на всё вокруг. Воздух пах солью, фруктами и утренним кофе. С самого рассвета Мадонна была в приятном возбуждении — сегодня они отправлялись на яхте, чтобы прокатиться по побережью и заодно заглянуть на соседний, почти дикий остров.
На причале их уже ждала арендованная яхта — не роскошная вульгарно, но эффектная, белая с бирюзовой отделкой, в её дизайне чувствовался вкус. Олег заранее всё организовал, в том числе еду, напитки, зонт от солнца, и даже маленькие спасательные жилеты для детей, хотя Донна посмеялась, увидев их. Её всё устраивало: главное, чтобы всё было безопасно и удобно.
Мадонна ступила на борт осторожно, придерживаясь за перила, в белой льняной рубашке поверх купальника, волосы собраны в высокий хвост, на глазах солнцезащитные очки. Её шаг был уверенным, но всё равно внимательным — не привыкла она к палубам, да и яхта покачивалась на волнах.
— Регина, за Данте присмотри, — обернулась она к дочери, которая с планшетом в руках уже заскакивала на борт.
— Окей, мам. — Регина даже не обернулась, но потом добавила, — Только пусть он не плюётся снова на пол. Я тебе не няня, если что.
— Ага, конечно, не няня. — Олег усмехнулся, поднимая Данте и помогая ему взобраться на палубу. — Но самая вредная старшая сестра в мире, это да.
— Я горжусь этим. — Регина гордо закинула волосы назад и села на мягкий диванчик у борта.
Олег поцеловал Донну в висок, проходя мимо, и кивнул капитану — можно отчаливать. Двигатель яхты загудел мягко, почти не нарушая утреннюю тишину. Они медленно начали отходить от берега, оставляя за собой след из пены и волнение в воде.
— Всё равно дико красиво, — сказала Донна, присев рядом с Олегом и сняв очки. — Даже если сто раз видел это море, оно каждый раз другое.
Олег не ответил сразу — он просто смотрел на неё. Ветер трепал её волосы, и в её лице, слегка прищуренном от солнца, было всё: и спокойствие, и сила, и то самое чувство, ради которого он готов был купить хоть десять яхт и островов.
— Ты красивая, — только и сказал он, тихо, будто себе.
— Я знаю. — Донна усмехнулась и положила голову ему на плечо. — Но всё равно приятно это слышать.
Яхта набирала скорость, удаляясь от виллы и побережья. Впереди был остров, покрытый дикими пальмами и почти нетронутым пляжем. Их ждал день, где не будет звонков, спешки, суеты. Только они, дети, море и солнце.
Регина вертелась перед камерой, то вставала на цыпочки, то вытягивала губы в смешной «утиный» клювик, то крутилась в платье с ананасами. Данте, не отставая, показывал язык, потом неловко прижимался к Мадонне, которой пришлось приседать, чтобы поместиться в кадр вместе с ним. Олег снимал на телефон и улыбался — впервые за долгое время в его взгляде не было усталости.
— Пап, теперь ты! — командовала Регина, уже щёлкая по экрану, как будто она родилась фотографом.
— Тебе шесть, или ты у меня маркетолог? — буркнул он, вставая рядом с Донной и кладя руку ей на талию.
— Семь, вообще-то. — Регина гордо вскинула подбородок.
Мадонна держалась спокойно, но глаза сияли. Она обняла Олега за спину и склонилась к нему ближе. Солнечный свет пробивался сквозь её волосы, а ветер трепал ткань её рубашки. Олег поднял телефон.
— Сейчас будет фото для обложки журнала «Семья: как не сойти с ума», — сказал он с ухмылкой.
— Главное, чтобы без заголовка «Мать срывается, дети хамят, отец молчит», — парировала Донна, смеясь.
Они сделали десятки снимков — с детьми, без детей, в обнимку, отдельно. С дурацкими выражениями лиц, с серьёзными, с гримасами Данте, с коронной позой Регины. Потом сели на лежаки, просматривая кадры. Олег отметил пару:
— Вот эту я поставлю на рабочий стол. На тебя приятно смотреть, особенно когда ты злишься.
— Потому что на ней ты — гондон? — фыркнула Донна, увидев кадр, где она смотрит на него с прищуром.
— Именно. — Он усмехнулся, притянул её к себе и поцеловал в висок. — Идеально.
А в это время Данте снова снимал пальцем что-то на планшет, а Регина пыталась устроить фотосессию себе самой, оборачивая полотенце, как платье на модном показе.
— Удалите все, где я некрасивая! — крикнула она.
— Это придётся удалить телефон целиком, — сказал Олег вслух и тут же получил мягкий подзатыльник от Донны.
И день снова стал их. Настоящий. Живой. Семейный.
— Доннатэлла, красивое имя, правда? — протянул он, лёжа рядом, обводя пальцем её плечо.
— На что намекаешь, Олежа? — прищурилась она, не поворачивая головы, но уже зная, к чему это ведёт.
— На третьего. — Он хитро приподнял бровь. — Но сперва мне нужно тебя уговорить на брак.
— У меня травма от тебя. — Её голос был без злобы, но в нём звучало напоминание. О том, как было.
Олег усмехнулся, слегка наклонился и поцеловал её плечо.
— Но может ты меня задобришь... и сделаешь предложение где-то через год. В Париже. — продолжила Донна, медленно обернувшись к нему с полуулыбкой.
— Будет сделано. Ровно год. День в день. В Париже. — Он смотрел ей в глаза, не отводя взгляда.
— Чудик. Вроде под тридцать, а как маленький мальчик.
— Влюблённый волк уже не хищник, мам! — раздался сверху голос Регины, стоящей в дверях с планшетом в руке.
— Сука... — прошептал Олег, садясь. — Ты давно здесь?
— Достаточно, чтобы знать, что папа опять строит планы на сестру. — Регина усмехнулась, вытирая нос рукавом платья.
— Мы вообще-то взрослые разговариваем. — Донна закатила глаза.
— Ага, особенно ты, мам. Париж, предложения... детский сад какой-то. — пробормотала девочка, уходя.
— Мы её разбаловали. — сказал Олег, падая обратно в подушки.
— Мы её родили. Это хуже. — ответила Донна, хохоча. — Кстати, я не шучу. Через год. И не с кольцом из автомата.
— Я понял. Париж. Кольцо. И чтоб со вкусом. Всё будет, родная.
— А я бы хотела сестрёнку, такую маленькую. — сказала Регина, сидя на бортике яхты и разглядывая блестящую гладь воды. Ветер играл с её волосами, а в руках она держала пластиковую чашку с соком.
— Реня, семь лет разницы с сестрой будет. Даже восемь, если мы ещё подождём. — Донна оглянулась на неё из шезлонга, полуулыбаясь, но с лёгкой тревогой в голосе.
— Пофиг. Главное, чтобы лялька была. — твёрдо заявила девочка. — Можно сразу с бантиком.
— Через год посмотрим. — ответила Донна, глядя на Олега, с намёком, но не без тепла.
— Олег! — подняла брови она. — Ты даёшь ребёнку пустые обещания!
Он медленно повернулся к ней, оторвавшись от своего бокала с водой, и с тем самым выражением лица, каким обычно говорил правду, от которой не отмахнуться:
— Я никогда не даю пустые обещания. — произнёс твёрдо.
Донна задержала на нём взгляд, потом хмыкнула и отвернулась к морю:
— Ну, тогда купи ей сразу розовую коляску. А себе — терпение.
— И две пары наушников. Одна — тебе, вторая — мне. — добавил он и, не сдержавшись, рассмеялся.
Регина только победоносно кивнула, как будто всё уже решено.