31
— Батяяяя! — раздался звонкий крик из коридора, и в следующее мгновение в гостиную, где уже воцарилась уютная, слегка пьяная атмосфера, влетела Регина с растрёпанным хвостиком, босая, в своей любимой пижаме с зайцами.
— Не называй меня так, Реня, мы вроде не гопники, — поморщился Олег, отпивая из бокала и бросив на неё укоризненный взгляд.
— А мне похуй, — весело и совершенно беззлобно выпалила девочка, подскочив к дивану и ловко запрыгнув между Владом и Димой.
В комнате повисла короткая, почти комичная тишина.
— Регина! — вскрикнула Мадонна, буквально взлетающим тоном, вскочив со своего места. — Ты с ума сошла? Где ты это услышала?
— От тёти Беллы… — без всякого раскаяния выдала Реня, почесывая подбородок. — Она когда проиграла в карты, так сказала.
— Я тебя убью, — прошептала Белла, закрывая лицо руками и прыснув от смеха.
— Ну, поздравляю, — хрипло прокомментировал Дима, — первый мат в эфире. Местная принцесса прошла обряд посвящения.
— Так, марш в комнату, — строго сказала Мадонна, направляясь к дочери. — И вечером — ни планшета, ни сказки. Поняла?
— Но я же просто пошутила… — ныла Реня, при этом явно довольная произведённым эффектом.
Олег усмехнулся и протянул руку, чтобы приобнять её за плечи:
— Ладно, батя простит… Но только если ты выучишь слово «мерси» на французском вместо того.
— А я знаю! — крикнула она через плечо, выбегая из гостиной. — Chienne! Это тоже французский!
— О, Господи… — простонала Мадонна, уронив голову на руки. — У нас растёт маленький сатана.
Вся компания расхохоталась, а Влад поднял бокал:
— За Реню. Единственного человека в доме, который знает, чего хочет.
— Сколько времени? — спросила Мадонна, прикрыв глаза и откинувшись на спинку дивана.
— Двенадцать часов ночи, детка, — ответила Белла, лениво потягивая вино. — Уже глубокая ночь.
— Почему Регина не спит… Боже, как её уложить? — Мадонна выдохнула, глядя на потолок с усталым отчаянием. — У меня уже нет сил. Я думала, она давно в кровати.
— А ты Данте проверяешь? — прищурилась Белла, стряхивая с себя плед.
— Он спит крепко. Да и радио-няня рядом, — Мадонна махнула рукой. — Он хоть и младенец, но куда послушнее, чем эта мадам.
— А вот Регину проверять нужно. Её фантазии работают круглосуточно, — хмыкнула Белла. — Может, опять книжки читает под одеялом.
Мадонна встала нехотя, зевая на ходу, и пошла по коридору в детскую. Свет она не включала — лунный свет из окна мягко освещал комнату. Открыв дверь, она замерла.
На пушистом ковре под кроватью, в обнимку, словно маленькие заговорщики, спали Данте и Регина. Она прижимала к себе мягкого медведя, а Данте, повернувшись к сестре, уткнулся носом ей в плечо. Они оба дышали размеренно, спокойно, будто им снились одни и те же добрые сны.
Мадонна подошла ближе, осторожно опустилась рядом на колени и на секунду закрыла глаза. Мир замер в этой нежной тишине.
— Вот же вредины, — прошептала она, с любовью улыбаясь. — Всё сами решают — когда спать, с кем спать…
Она поправила плед на Данте и подоткнула одеяло под бок Регине, легко поцеловав её в макушку.
— Мои. Всё равно мои. Что бы ни было.
Мадонна вернулась в гостиную, растрепанная, с мягкой улыбкой, как будто в ней одновременно жили усталость, материнство и капля вина.
— Налейте ещё, — бросила она, проходя мимо и скидывая плед на кресло. Глаза блестели от эмоций.
— Мамочка вернулась, — усмехнулся Влад, закинув ногу на ногу и протягивая ей бокал. — Убедилась, что твои ангелочки живы?
— Убедилась, что они заговорщики, — Мадонна приняла бокал и села рядом с Беллой. — Данте и Регина на ковре, в обнимку, как будто сговорились против меня.
— Ну, с кем поведёшься… — пробурчал Олег с дивана, не глядя на неё, щёлкнув зажигалкой и прикурив сигарету. Он выглядел так, будто пытается быть в стороне, но внутренне весь собрался в кулак.
Мадонна метнула на него взгляд.
— Ты опять куришь в доме?
— Нет, на балконе, если быть точным, — он усмехнулся, выпуская дым в сторону окна. — Расслабься, я почти святой. Только грехов за спиной мешки.
— «Святой», который учит дочь говорить «мне похуй». — Белла фыркнула, поднимая бокал.
— Не я учу, — буркнул Олег, — она просто слушает взрослых. Слишком внимательно. Особенно тех, кто считает себя «взрослыми» только по паспорту.
— У тебя всё ещё талант переводить вину, — Мадонна выпила из бокала, опустив глаза. — Тебя бы в дипломаты.
— Я бы с радостью, если бы не ты, которая решила быть гордой и уйти. — Его голос звучал тихо, но твердо. — Хотя я тебя не осуждаю. Я бы, наверное, ушёл от себя тоже.
Неловкая пауза зависла над комнатой. Только приглушённый смех Димы с кухни и капанье воды из крана нарушали тишину.
— Короче, наливай, Влад, — сказала Белла, — а то сейчас начнётся очередной «кто виноват и что делать».
Олег перевёл взгляд на Мадонну. Тихо, без вызова, без наигранности.
— Ты хорошо выглядишь.
Она молча кивнула. Всё остальное пока не имело смысла говорить вслух.
— Знаешь ли ты вдоль ночных дорог, шла босиком, не жалея ног! — орали в унисон Мадонна и Белла, держа бокалы в руках и танцуя прямо между кресел, не задумываясь ни о времени, ни о том, что за стеной спят дети.
Белла раскручивалась на месте, едва не уронив свечу с журнального столика, а Мадонна хлопала в ладоши, будто ей снова двадцать и она не мать двоих детей.
— У тебя голос, как у ранней Пугачёвой, только на автотюне, — захохотала Белла.
— Заткнись, я была звездой в школьном хоре! — ответила Мадонна, поднимая бокал в воздух. — За всех женщин, которые танцуют на костях своих ошибок!
С кухни выглянул Влад, держа в руках бутылку вина.
— Эм... ты точно мать двух детей?
— Ты иди и посмотри, как они сладко спят! — махнула рукой Мадонна. — У них сон, как у котят — ничего не разбудит.
Олег молча наблюдал с дивана, прикрывшись пледом. В глазах у него было что-то странное — смесь умиления и тоски. Как будто он увидел её — настоящую, такую живую, громкую, без страха и стыда. Такой, какой когда-то в неё влюбился.
— Она такая... — пробормотал он в сторону Влада.
— Бомба? — подсказал тот.
— Боль, — выдохнул Олег. — И жизнь одновременно.
Белла тем временем уже залезла на кресло с бокалом.
— Эта песня — гимн всех преданных, бросивших и воскресших женщин! Мадонна, следующий куплет твой!
И Мадонна, не раздумывая, подхватила:
— Ты сердце моё из груди вырвал, словно киллер...
А в детской комнате Данте немного вздохнул и повернулся на другой бок, а Регина, даже не просыпаясь, пробормотала сквозь сон:
— Мама с ума сошла...