21
Пальцы дрожали так, что едва попадала по буквам. Экран телефона весь в отпечатках — то ли от пота, то ли от слёз. Хотя нет, она не плакала. Слёзы были где-то глубоко, заперты. Это была не печаль. Это была злость, ярость и, главное — усталость.
Сообщение начиналось как прощание, но в процессе превратилось в обвинительный акт.
«Ты сломал меня. Но я соберу себя снова. Не ради тебя. Ради себя. И ради Регины. Мне плевать, как ты это объяснишь себе. Просто знай — я больше не твоя. Ни телом, ни душой, ни даже в воспоминаниях. Ты разменял нас на дырку в заднице и дешёвую лесть. Надеюсь, она стоила того. Я не прощаю. Я ухожу. Конец.»
Отправлено.
Она кинула телефон в рюкзак, застегнула молнию чемодана. Хлопок был сухим и жёстким, как точка в конце приговора.
Комната уже почти пустая: одежда собрана, документы на столе, игрушки Регины — отдельно. В шкафу остались только те вещи, которые не нужны. Те, что никогда не значили ничего для неё. Пусть они останутся с ним. Пустые вещи — к пустому человеку.
Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение. Взгляд хищный. Лицо усталое, но живое. Улыбки не было, но было что-то крепкое — как будто изнутри медленно отливается новый человек. Без него.
Она надела пальто, перекинула рюкзак за спину. Чемодан поехал за ней, колёса глухо стучали по паркету.
На пороге она остановилась. Вдохнула глубже. Квартира казалась чужой. Как будто она уже давно здесь не живёт.
Щёлкнула замок. Открыла дверь.
— Всё. — сказала она в пустоту.
И ушла.
— Стоять.
Голос прорезал утренний холод, как лезвие. Мадонна вздрогнула. Рука уже тянулась к дверце машины, чемодан стоял рядом, поблёскивая на солнце. Она обернулась. Он стоял на крыльце. Босиком. В одних спортивных штанах и сером свитшоте, который когда-то она сама ему купила. Ветер гнал по саду сухие листья, где-то залаяла соседская собака. Всё вокруг замирало, будто сама земля решила послушать.
— Не вздумай, Олег, — сказала она хрипло. — Не подходи.
Он шагнул вниз с крыльца, не отрывая от неё взгляда. На лице — не растерянность и не покаяние. Что-то другое. Как будто он не верил до конца, что она действительно уходит.
— Донна, стой. Давай поговорим.
— Поздно. Говорить надо было до.
Он подался вперёд, чуть быстрее, но она вытянула руку, как полицейский на перекрёстке.
— Только попробуй сейчас сказать, что ты ошибся, что это не то, что я думаю, что "так получилось", — сказала она спокойно, но с такой силой, будто этим голосом можно было разбивать стекло. — Я не кукла. Не тряпка. Я знала всё. Месяцами знала. Просто наблюдала, как ты превращаешься в чужого.
Олег замер. В его взгляде впервые — трещина. Он понял, что сейчас не спасёт словами. Ни тон, ни поза, ни знакомая интонация — ничего не работает.
— У нас же семья… — выдохнул он. — Регина…
— Вот именно. У нас семья. Но ты в ней стал посторонним. Я не собираюсь учить дочь терпеть предательство. Ни за что. Я лучше буду одна, чем с мужчиной, у которого в штанах принтер — печатает копии любви на каждую встречную.
Он сжал кулаки, бледнея.
— Донна…
Она открыла машину. Села за руль. Посмотрела на него через стекло. И впервые за долгое время — не увидела в нём ничего. Ни боли. Ни тепла. Ни любви. Только обрывки того, что когда-то было.
— Удачи, Олег. Теперь ты свободен. Пользуйся.
Двигатель завёлся с низким рыком, машина выехала со двора. В зеркале заднего вида он остался стоять, босиком, на выложенной плитке, среди спокойного, мёртвого сада.
А впереди был долгий путь — без него.
Она ехала медленно, не включая музыку. В салоне пахло кожей и её парфюмом, уже немного выветрившимся, но всё ещё настойчиво напоминающим ей о собственном теле. На повороте она свернула не в сторону садика. Машина мягко заскользила по асфальту к одной из улиц в центре — туда, где старые дома смотрели высокомерно из-за своих витражных окон.
Она остановилась у подъезда, заглушила мотор. На секунду задержалась в зеркале заднего вида: немного растрёпанные волосы, подчёркнутые скулы, взгляд — спокойный, как никогда. Он уже ждал. Накинул куртку поверх футболки, как будто вышел на минуту, хотя знал, что она заедет. Они не говорили ничего лишнего. Пара фраз. Полуулыбка. Полусмех. И дверь закрылась за ней. Она приехала к парню, с которым познакомилась вчера ночью на сайте знакомств. Его зовут Николай.
Он не был для неё утешением — скорее, финальной точкой, жирной точкой, что ставят не ручкой, а ногтем по стеклу. Она не чувствовала ни вины, ни торжества. Только странную ясность. Как будто из неё вытащили занозу, и теперь внутри — холодно, но чисто.
Ещё пара мгновений на то, чтобы дойти до первой попавшейся поверхности типа дивана, ещё полминуты на то, чтобы надеть презерватив - и она сидит на нём сверху, яростно насаживаясь на его член.
Донна смотрит на него, запрещая закрывать себе глаза, потому что тупое сознание начнёт подсовывать ей серые глаза Олега и его чётко очерченный ироничный рот, вместо этих пухлых губ почти незнакомого парня.
- Сделай громче! - рычит Донна и Николай хватает пульт от огромной плазмы на стене, накручивая звук.
И я хочу зажечь это снова -
Как летом ноль седьмого, для каждого родного.
Детка нахуй этот повод?
Мне лишь нужно взять их деньги,
И ты знаешь, как -
(Скриптонит - Притон)
Донна двигается на нём под музыку, и он стонет:
- Какая ты охуенная, красотка!
Она откидывает голову назад, подпевая, и он подхватывает вместе с ней:
Ведь я, каждый день с тем - в кепке! Спроси у тех, что в мини, что с ними? Я кричу им всем, они улыбаются -
Донна кладет его ладони к себе на талию, усиляя толчки.
Я кричу, верчу, сигу в грязных пальцах, с тем - в кепке,
Спроси у тех, что в мини, что с ними? Я кричу им всем, они улыбаются,
Я кручу-верчу, сигу в грязных пальцах.
- Ты скоро, красотка? - спрашивает её парень. Я уже на грани, ты слишком умелая!
Донна смеётся - умелая. Это едва ли её пятый партнер, может, шестой. Черт, что она делает?
Она всё равно не кончит.
Поэтому Мадонна вскрикивает, ускоряясь чтобы раскалить его и восклицает:
- Давай, Ники!
Парень стонет и сжимает руки на её талии, громко кончая в неё.
Донна радуется, что был презравитв и она не скатилась до незащищенного секса с незнакомцем.
Она хлопает парня по щеке и встаёт с него, придерживая резинку.
- Ты кончила? - он пытается заглянуть ей в лицо, но Донна не хочет смотреть на него - она натягивает бельё и пялится в экран телефона.
- Дело не в тебе. - рассеянно говорит она, тыкая в экран. - Дело во мне. Ты молодец.
Она игнорирует сообщение от Беллы, и быстро выходит из квартиры Николая, даже не прощаясь.
Если честно, ей вообще плевать что он там про неё подумает.
Через час она вышла. Волосы собраны в хвост. Сигарета в пальцах, хотя давно не курила. Один вдох. Второй — и выбросила в урну, не затушив. Звонок на телефоне: садик.
— Да, я уже еду. Через двадцать минут буду.
Регина выбежала к ней, раскинув руки. Мадонна нагнулась, подхватила её, прижала к себе крепко. Девочка запахла сном, мылом и бумажными книжками. Она прошептала: "Мамочка, ты такая красивая".
И в этот момент Донна поняла, что всё самое живое и настоящее сейчас у неё на руках. Остальное — позади.