17
Снег ложился на крыши их нового дома — аккуратного двухэтажного коттеджа с панорамными окнами, заснеженным садом и паром, который лёгкой вуалью поднимался от тёплого бассейна во внутреннем дворике. Тишина, уют, тепло — будто всё вокруг замерло, уступая место заново возрождающемуся покою.
В доме пахло корицей и ванилью. Кухня сияла чистотой, хотя руки Мадонны её почти не касались — нанятые помощники заботились о бытовом, будто мир решил дать им передышку. Ни тебе стиральных машин, ни бесконечной уборки. Только звук Регининого смеха, гул голоса Олега в гостиной и мягкое пламя камина, потрескивающее в углу зала.
Мадонна стояла у окна, в халате, с чашкой горячего чая. На губах — полудрема, в глазах — спокойствие. Она смотрела, как Регина в шапке с ушками и комбинезоне с мишкой ползала в огромной манеже возле ёлки, а рядом Олег, с безумно довольным лицом, строил для неё мягкий "замок" из подушек.
— Если она будет расти с такими условиями, она нас потом сдаст в дом престарелых за то, что мы не купили ей персонального пони, — усмехнулась Мадонна, отпивая из чашки.
Олег поднял взгляд, улыбнулся.
— Ты слишком злая для такой красивой женщины.
— А ты слишком влюблённый, чтобы понимать, что я права, — парировала она, и подошла ближе, садясь на диван и притягивая его к себе за ворот свитера. — Иди ко мне. У нас сегодня есть 15 минут до того, как она снова начнёт вопить.
Он оказался рядом почти сразу. Лёгкой тенью. Горячий, живой, нужный. Их губы встретились — не истерично, не спонтанно, как раньше, а будто давно и сдерживаемо. Они оба были голодны — не по телу, а по прикосновению, по близости. По обычному "я рядом".
— Ты больше не боишься? — шепнул он, уткнувшись лбом в её шею.
— Боюсь. Но уже не одна. Это лечит.
Они сидели, прижавшись, пока Регина не начала издавать тревожные звуки — как всегда, в самый момент мира. Мадонна засмеялась.
— Она чувствует. Ужасная ревнивая женщина.
— Твоя копия, — проворчал Олег, поднимаясь.
Она наблюдала, как он аккуратно берёт дочь на руки, подкидывает её чуть-чуть вверх, а она заливается хохотом. Сцена была настолько домашней, настолько правильной, что Мадонна ощутила, как где-то внутри, в груди, что-то медленно оттаивает. После всего, что они прошли — ругани, слёз, бессонных ночей, недосказанностей, — они всё ещё были здесь. Вместе. Полные шрамов, но живые.
— Донна, — позвал он её с кухни. — Глинтвейн хочешь? Безалкогольный, понятно.
— С корицей и апельсином.
— Ты читаешь мысли.
— Я читаю твой бардак в шкафу. Там всё стоит на полке, которую я просила тебе не трогать.
— Ну это уже наезд.
Она смеялась, уходя за ним. Дом был их. Пространство, где снова можно было смеяться, целоваться, спорить, выдыхать. Никакой романтизации. Просто настоящая жизнь. С тёплыми носками, неубранной посудой, орущим ребёнком, страстью на кухне и снежинками на подоконнике.
И, чёрт возьми, им этого было достаточно.
Мадонна сидела на мягком ковре у окна в детской. В комнате было тепло, пахло детским кремом, свежестью постиранного белья и чем-то неуловимо родным — может быть, самим ощущением материнства. На пеленальном столике в ярких коробочках лежали маленькие колготки, платьице из кашемира, теплый комбинезон с капюшоном в виде заячьих ушей, и пара крохотных ботиночек, которые Регина ненавидела всем сердцем.
— Ну же, малышка, нужно одеться… — Мадонна вздохнула, удерживая дёргающуюся ножку дочери, которая отчаянно сопротивлялась всему, что не входило в её планы на вечер.
Регина визжала, как будто ей предстояло не поход к бабушке, а пытка в застенках. Лицо её было покрасневшим от натуги, она сжимала кулачки, изгибалась, и с ловкостью опытного бойца сбрасывала с себя кофточку.
— Ты что, на дзюдо ходишь по ночам? — прошипела сквозь зубы Мадонна, снова наклоняясь и одним движением затягивая молнию на комбинезоне.
— Бу-бу-бу! — закричала Регина, надув губы и уставившись в упор на мать.
— Я знаю, малышка, я тоже ненавижу застёжки. Но у нас твой дед с бабкой ждут, и если мы не приедем вовремя — они опять подумают, что я тебя держу в плену.
Регина в ответ фыркнула и стукнула ручкой по своей мягкой игрушке, будто говоря: «Достали вы меня все».
Мадонна встала с пола, отряхнулась, бросила взгляд на себя в зеркало — волосы были собраны в пучок, на ней был тёплый свитер, облегающие джинсы и пуховик, который она не могла на дух переносить, но выбора не было — январь не щадил никого.
— Оле-еег! — позвала она, выходя в холл, держа на руках капризную Регину, которая сразу же зарылась лицом в её плечо и начала сосать большой палец. — Мы готовы. Вези нас к твоим родителям. Или нет — давай лучше ты съездишь сам и скажешь, что мы уехали в Лондон.
Олег вышел из гардеробной, запахивая шарф, и бросил на них взгляд с легкой усмешкой:
— Как будто я могу туда приехать без вас. Папа и так мне каждый раз говорит: «Что, не даёшь жене к нам ездить?» А мама, когда не видит Регину, начинает подозревать, что мы отдали её на воспитание в монастырь.
— Ну… по настроению это звучит не так уж и плохо, — устало произнесла Мадонна, передавая ему сумку с пюрешками, бутылочкой, влажными салфетками, салфетками сухими, сменной одеждой, игрушкой-пищалкой, двумя погремушками и чем-то ещё, что сама она уже забыла.
Олег взвесил сумку в руке:
— Это что, поход или визит к родителям?
— Если я не возьму всё это, ты же потом будешь паниковать, если она обкакается у них на ковре.
— Справедливо. — Он подмигнул и направился к двери. — Машина греется. Поехали.
Они вышли в тихий, белоснежный двор. Снег лежал пушистым слоем, и воздух был прозрачно-морозный. Регина на руках у Мадонны затихла — зима всегда производила на неё гипнотический эффект.
По дороге в машине Мадонна немного задремала, прижавшись к сиденью, а Регина — уже привычно — ворковала в своем автокресле, глядя на падающие снежинки за стеклом. Олег вел машину молча, одной рукой держась за руль, другой — иногда касаясь её руки, когда переключал передачи. Молча, но с вниманием. Как будто всё, что между ними, отстраивалось вновь, тихо, кирпич за кирпичом.
— А ты уверен, что они не начнут с вопросов? — спросила она, не открывая глаз.
— Донна, это мои родители. Конечно начнут.
Она усмехнулась.
— Ну, хоть не скучно будет.
Дом родителей Олега уже виднелся впереди. Тёплый свет из окон, гирлянды у входа, запах пирогов, едва уловимый даже с улицы. Мадонна выдохнула, взглянув на дочь:
— Готова, заяц?
Регина молча посмотрела в ответ и заулыбалась, как будто почувствовала: начинается новый вечер, очередной эпизод семейной комедии.
Мадонна стояла в комнате, устало глядя на маленькую Регину, которая лежала на пеленальном столике и вертела головой, пытаясь увековечь этот момент непонимания того, что происходит. На ней была мягкая зимняя одежда, которая подходила для поездки в такой холодный декабрь. Мадонна уже собрала все, начиная от игрушек и заканчивая грудными смесями, и вот, наконец, наступил тот момент — они должны были поехать к родителям Олега в Самару.
— Ну же, малышка, нужно одеться, — тихо сказала она, поднимая младенца и снимая с неё пеленку. Регина сразу начала крутить ножками, играя с чем-то воображаемым. Она была очень забавной, но все равно эта поездка стала испытанием для Мадонны. Долгий путь в машине, не до конца готовая для такого путешествия.
Олег в это время старался навести порядок в багажнике машины. Он то и дело вытирался от снега и грязи, вздыхая. Кому-то еще нужно было управляться с чемоданами, а ему приходилось быть героем. Но он знал, что это его семья, и готов был сделать всё ради их комфорта. Всё равно, несмотря на утомляющий день, на всех его проблемах, на бесконечном количестве дел, Мадонна и Регина оставались для него смыслом.
— Ты готова, красавица? — сказал он, вернувшись в дом, хотя сам едва ли был готов к 13 часам на дороге. Он смотрел на Мадонну с любопытством и немного удивлённым выражением лица. — Ну что, у нас ещё полчаса на сборы, и мы в путь.
Она уже успела нарядить Регину в маленький тёплый комбез, сшитый из плотной ткани с милыми ушками на капюшоне. Небольшие носочки с пушистыми помпонами идеально сочетались с её пижамой, а шапка с ушками и варежками делала малышку похожей на зайца. Мадонна вздохнула, зашнуровывая ей ботинки.
— Регина, одевайся, нам предстоит долгий путь. Тебе понравится, я обещаю.
Она похлопала её по маленьким плечикам, а та просто продолжала смотреть на неё с удивлением. Сначала она не понимала, что её пытаются нарядить, а потом, как всегда, смирилась.
Олег наблюдал за ними, и его лицо медленно наполнилось улыбкой.
— Сильно не влюбляйся в неё, она уже заняла все твои мысли, — сказал он с оттенком иронии, хотя тоже был тронут. В этот момент он будто понял, что их семья состояла не только из страха и забот, но и из любви, которая росла с каждым днём.
— Я ей всё позволю, — ответила Мадонна с улыбкой. — Единственное, что меня пугает в этой поездке — это 13 часов в машине, но зато не будем скучать.
Олег скинул снег с плеч и вошёл в дом, собравшись с мыслями, чтобы снова заняться подготовкой к поездке.
— Я постараюсь сделать всё, чтобы было комфортно, — сказал он, скидывая перчатки и забирая из рук Мадонны её сумку. — Ты готова?
Она кивнула, но внутренняя тревога не давала ей покоя. Это был длинный путь, и хотя она привыкла быть с Олегом, мысли о том, как Регина будет переносить дорогу, не давали ей спокойно собраться. Олег заметил её беспокойство.
— Ты справишься, — мягко сказал он, убирая чемодан в машину. — Мы справимся. Всё будет в порядке.
Когда они сели в машину, малышку аккуратно устроили в детском кресле, обогреватели были включены, а окно немного приоткрыто, чтобы свежий воздух проникал в салон. Время шло, дорога пролетала. Мадонна смотрела в окно, поглощённая мыслями. За окном всё было покрыто инеем, а воздух был холодным и свежим. Самая настоящая зимняя сказка, и, тем не менее, чувство тревоги не покидало её.
В первый час Регина просто засыпала, как и полагается младенцу, а Мадонна, уже немного расслабившись, смотрела на Олега, который всё время вертил головой, чтобы следить за дорогой и не сбиться с пути.
— Ты спишь? — спросил он её тихо.
— Нет, — ответила она, поворачиваясь к нему. — Просто думаю о том, как мы доедем.
— Всё будет хорошо. Мы поедем через несколько городов, но я уверен, что это будет весело. Вон, уже скоро настанет ночь, и мы будем на месте.
Она кивнула, но ощущение беспокойства не ушло.
— Ты не волнуйся. Регина в безопасности, ты в безопасности. Это наш первый крупный семейный путь, но мы справимся.
Мадонна посмотрела на него и улыбнулась. Она действительно понимала, что они справятся. Порой в жизни бывают моменты, когда всё кажется тяжёлым и трудным, но всё равно стоит идти вперёд. И даже если им предстоит этот долгий путь через всю страну, она была готова идти с ним, потому что именно так была устроена их жизнь.
Далеко позади они оставили город, а впереди тянулась бескрайняя дорога, покрытая снежной пеленой.
Регина, как и всегда, сидела в своем автокресле, скрестив ножки, и вертела головой, не в силах понять, что происходит вокруг. Она начала издавать свои привычные звуки, потом разразилась слезами, от чего сердце Мадонны сжалось.
— Реня, смотри, какая красота за окном! — сказала Мадонна, пытаясь отвлечь её от плача, указывая в сторону пейзажа. — Видишь, лес? Там так красиво! Смотри на снежные сугробы! Всё вокруг так бело, как в сказке.
Олег, который был за рулём, обернулся и посмотрел на маленькую, всклокоченную малышку, чьи глаза были полны слёз. Он посмотрел на Мадонну и тихо пробормотал:
— Она, наверное, устала. Или что-то не так с этим креслом. Может, ей не комфортно?
Мадонна откинулась назад и посмотрела на Регину. Та всё продолжала плакать, и Мадонна ощутила, как внутри неё нарастает чувство беспокойства. Она не могла понять, что именно было не так. Регина почти всегда была спокойной, но иногда эти моменты тревоги заполняли её душу.
— Ты не хочешь снова попробовать уснуть, милая? — мягко спросила она, наклоняясь к дочери. — Мы скоро сделаем остановку, и ты сможешь отдохнуть. Ты ведь хочешь поспать, правда?
Но Регина только сильнее разрыдалась, не понимая, что с ней не так. Мадонна снова повернулась к Олегу.
— Я не знаю, что с ней, — сказала она с ноткой растерянности. — Может, ей тяжело сидеть так долго, или её одежда давит?
Олег, не прекращая ехать, снова оглянулся на них.
— Давай сделаем перерыв, если хочешь, — предложил он. — Мы ведь можем остановиться, прогуляться немного. Как раз подышим свежим воздухом, может, ей это поможет.
Мадонна кивнула и, наклоняя голову, попыталась успокоить Регину.
— Всё будет хорошо, малышка, — шептала она. — Скоро мы сделаем остановку, и ты сможешь поползать и поиграть, а потом всё станет лучше.
Через несколько минут они подъехали к небольшой придорожной стоянке. Олег припарковал машину, и Мадонна вынула Регину из автокресла. Малышка сразу замолчала, обняв её за шею, но слёзы продолжали катиться по её щекам.
— Ты, наверное, просто устала, — говорила Мадонна, пытаясь её успокоить, покачивая на руках. — Пойдём, погуляем немного. На свежем воздухе тебе точно станет лучше.
Олег вышел из машины, протягивая руку, чтобы помочь Мадонне. Он расправил куртку и посмотрел на неё с немного обеспокоенным взглядом.
— Думаешь, ей правда нужно просто немного времени? Может, её что-то беспокоит? — спросил он, когда Мадонна, ещё успокаивая Регину, подошла к нему.
— Я не знаю, — ответила она с глубоким вздохом. — Но надеюсь, что да. Всё-таки это первый долгий путь для неё. Она ведь ещё такая маленькая.
Олег молчал, смотря на них, и потом сдержанно сказал:
— Пойдём на прогулку. Всё будет нормально.
Они подошли к лесу, который был в нескольких метрах от остановки. Мадонна с Олегом шли рядом, и хотя сердце обоих было занято беспокойством за Регину, прогулка вдоль снежной дороги помогала немного расслабиться.
Регина продолжала капризничать, но через какое-то время успокоилась, когда её посадили на мягкий снег и позволили ползать по нему. Она стала аккуратно исследовать, что происходит вокруг, немного удивлённо и неуверенно, но её маленькие ручки уже начали хватать снежинки, как маленькие драгоценные сокровища. Мадонна не могла не улыбнуться, наблюдая за этим.
— Вот, видишь? Всё проходит, — сказала она Олегу, держась за его руку. — Просто нам нужно немного времени. Она не привыкла к таким длительным поездкам.
Олег кивнул и осторожно поцеловал её в лоб.
— Это будет замечательное путешествие. Регина растёт, она скоро привыкнет.
Пока они гуляли, заснеженная дорога, лес и свежий воздух наполнили их души лёгкостью, и тревога начала отступать. Но они знали, что на таком пути всегда будет место для неопределённости и случайных волнений.