Осень 2002

4 ноября 2002 года, поздно ночью

Мастерская Минхо напоминала поле боя. Бутылки из-под соджу валялись на полу, перемешиваясь с осколками графитовых карандашей и смятыми эскизами. Воздух был густым и едким от сигаретного дыма, которым они оба пытались отравить молчание. Но оно висело между ними живым, колючим существом.

Спасение на перекрёстке не принесло облегчения. Оно вскрыло гнойник, который зрел все эти недели.

— Говори, — голос Минхо был низким, почти беззвучным, но в нём дрожала сталь. Он стоял у окна, спиной к Банчану, и смотрел на ночной город, который только что должен был стать его могилой. — Всю правду. Кто ты? Откуда знал?

Банчан сидел на краю старого дивана, его руки беспомощно висели между колен. Внутри него всё было выжжено дотла. Он больше не мог лгать. Не было сил.

— Я из будущего, — он произнёс это просто, без пафоса, как констатацию факта. — Из 2025 года. Там... тебя нет. Ты погиб в той аварии. Сегодня. Сейчас.

Минхо медленно обернулся. Его лицо было бледным, глаза — двумя угольками в темноте.
—Продолжай.

— Я... я любил тебя. Всю свою жизнь. Но так и не сказал. А потом ты умер. И я прожил двадцать три года с этой болью. С этой виной. Я стал инженером, работал с квантовыми полями... чтобы вернуться. Чтобы исправить.

Он поднял на Минхо глаза, полные бездонной усталости.
—Я не просто знал. Я видел, как ты умираешь. Я держал твою руку в больнице, пока аппараты не запищали ровно. Я прожил без тебя дольше, чем ты прожил вообще.

Глаза Минхо расширились. Он отшатнулся, как от удара. Его рука инстинктивно потянулась к груди, как будто проверяя, что сердце всё ещё бьётся.
—Блядь... — это было не ругательство, а выдох полного краха реальности. — Так вот почему... твой взгляд... Ты смотрел на меня, как на покойника.

Он засмеялся. Коротко, истерично, без единой капли веселья.
—Так значит, всё это... наша дружба, эти прогулки, этот... этот поцелуй в машине... это всё что? Искупление вины? Попытка исправить прошлое?

— Нет! — Банчан вскочил. — Нет, Минхо. Всё было настоящим. Ты для меня всегда был настоящим. Здесь... с тобой... я снова стал жить. Я не исправлял прошлое. Я жил в нём. С тобой.

— НЕ ВРИ МНЕ! — Минхо рванулся вперёд и с силой вжал его в стену. Плакаты задергались, с полки упала банка с кистями. Его лицо было искажено яростью и болью. — Ты пришёл из-за чувства вины! Ты смотрел на меня и видел свой долг! Свой проклятый долг мёртвого человека!

— Я видел тебя! — закричал Банчан в ответ, хватая его за запястья. — Всегда только тебя! В прошлом, в будущем, в своих кошмарах! Да, я пришёл из-за вины! Но я остался из-за тебя! Потому что влюбился в тебя снова! Сильнее, чем в первый раз!

Они стояли, сцепившись, тяжело дыша, нос к носу. Слёзы текли по щекам Минхо, оставляя блестящие дорожки на запылённой коже.
—Что теперь? — прошептал он. — Ты спас меня. Что теперь будет? С тобой? С нами?

В этот момент дверь в мастерскую с треском распахнулась. На пороге стоял Феликс. Его лицо было серым от усталости и бешенства. За ним маячила бледная тень Хёнджина.

— Доволен? — голос Феликса дрожал от сдержанной ярости. — Ты добился своего, Банчан. Ты переписал историю. И за это мы все сейчас заплатим.

Он шагнул в комнату, игнорируя Минхо.
—Временные разрывы уже не аномалии. Это системный коллапс. Я только что видел, как автобус на улице на секунду стал прозрачным. Внутри были люди из нашего времени, 2025 года. Они плакали. Я слышал обрывки новостей о «катастрофе века» из динамиков уличных телевизоров. Твой мир, Банчан, мир, который ты оставил, он умирает. Стирается. Потому что ты стёр его причинно-следственную связь.

Банчан отпустил Минхо и отступил.
—Что... что это значит?

— Это значит, — Феликс подошёл вплотную, — что у тебя есть выбор. Последний выбор. Я кое-как починил устройство. Оно здесь, в соседней комнате. Оно может вернуть нас обратно. Обоих.

— Нет, — тут же выдохнул Банчан.

— Выслушай! — Феликс схватил его за плечи. — Если мы вернёмся сейчас, до того как реальность окончательно разорвётся, есть шанс, что всё вернётся на круги своя. Цепь времени замкнётся. Авария случится. Он, — он кивнул на Минхо, — умрёт. Как и должно было быть.

Минхо застыл, не дыша.

— Но если ты останешься здесь, — продолжал Феликс, — то мир, который ты знал, исчезнет. Твои родители, твои друзья, твоя работа... я... всё, что было после 2002 года, будет стёрто. Ты создашь новую реальность. Но ценой будет всё наше будущее. И кто знает, что будет с этим миром, когда причинность окончательно развалится. Может, он тоже рухнет.

Он отступил, давая Банчану прочувствовать тяжесть выбора.
—Вернись со мной. Позволь всему идти своим путём. Или останься здесь, обрекая на небытие миллионы жизней, включая свои собенные воспоминания. Выбирай. Сейчас.

В комнате повисла гробовая тишина. Банчан смотрел на Минхо. Тот стоял, прислонившись к стене, его глаза были закрыты. Он всё понял. Весь ужас выбора лег теперь и на его плечи.

— Уходи, — тихо сказал Минхо, не открывая глаз. — Возвращайся в свой мир.

Банчан почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
—Что?

— Я сказал, уходи, — Минхо открыл глаза. В них не было ни злобы, ни обиды. Только бесконечная, вселенская усталость. — Я не могу быть причиной конца света. Я не могу... я не могу быть твоим оправданием для уничтожения целого мира. Даже если этот мир для меня ничего не значит. Ты должен вернуться.

— Но ты умрёшь, — голос Банчана был сломанным.

— Я должен был умереть сегодня, — Минхо улыбнулся кривой, печальной улыбкой. — Ты подарил мне эти лишние часы. Эту правду. Этого... достаточно. Теперь твой долг передо мной выплачен. Иди и живи своей жизнью. Забудь меня.

Банчан смотрел на него и видел не того двадцатилетнего парня, которого он хотел спасти. Он видел человека. Сильного, жестокого в своей правоте, готового принести себя в жертву ради чего-то большего. И в этот момент он понял, что любит его ещё сильнее. Не как память, не как долг, а как того, кем он стал — или всегда был — здесь и сейчас.

— Нет, — твёрдо сказал Банчан. — Мой долг перед тобой — это прожить каждую секунду, которую ты не дожил. И я его исполню.

Он повернулся к Феликсу.
—Я остаюсь.

Феликс смотрел на него с немым ужасом. Потом медленно кивнул.
—Ты конченый идиот. Я надеюсь, он того стоит.

Он развернулся и вышел из комнаты. Хёнджин бросил на Банчана и Минхо один-единственный, невыносимо грустный взгляд и последовал за ним.

Дверь закрылась. Они остались одни в разгромленной мастерской, в центре рушащейся вселенной.

Банчан подошёл к Минхо.
—Я выбираю тебя. Как бы эгоистично это ни было. Я выбираю эту реальность. Нашу реальность. Какой бы она ни стала.

Минхо смотрел на него, и в его глазах шла борьба. Страх. Гнев. И... облегчение. Чудовищное, эгоистичное облегчение.
—Я не прощу тебя за это, — прошептал он. — Никогда.

— Я знаю, — Банчан прикоснулся к его щеке. На этот раз Минхо не отстранился. — Но теперь у нас есть время. Вся жизнь. Чтобы ты научился меня прощать.

Снаружи, в ночи, мир трещал по швам. Где-то стирались судьбы, исчезали воспоминания, умирало будущее. Но здесь, в этой комнате, два человека стояли на пепелище времени, и между ними рождалось что-то новое. Хрупкое. Незаконное. Ценой в целую вселенную.

Банчан знал, что его ждут кошмары. Что вина теперь будет не за одну смерть, а за миллионы. Но когда Минхо наклонился и прижался лбом к его плечу, он понял — это был его выбор. Его проклятие. И его спасение.

Они стояли так, пока за окном не начала всходить заря нового дня. Дня, которого никогда не должно было быть.