Глава 3. Трещины
2002 год. Квартира Минхо.
Воздух в маленькой квартирке был густым от запаха лапши быстрого приготовления и старой бумаги. Минхо, развалившись на потертом диване, смотрел на своего младшего брата, Сынмина, который усердно выводил что-то в тетрадке с персонажами из аниме.
«Сынмин-а», — начал Минхо, голос его был немного хриплым после вчерашних сигарет. — «Как дела в школе?»
Сынмин поднял на него большие, доверчивые глаза. «Нормально. Сонхён сказал, что я плохо пою. Что у меня голос как у вороны».
Минхо фыркнул. «Сонхён — идиот. У него самого уши завязаны узлом. Ты помнишь, что я тебе говорил? Ты не должен слушать тех, кто ничего не понимает».
«Знаю», — Сынмин потупился, ковыряя карандашом обложку тетради. — «Хён, а ты... ты в порядке?»
Вопрос застал Минхо врасплох. «А что со мной не так?»
«Ты стал какой-то... другой. С тех пор как появился этот Банчан-хён». Сынмин говорил тихо, словно боялся спугнуть свои же мысли. «Ты меньше злишься. Или... нет, ты не меньше злишься. Ты просто по-другому злишься. Как будто тебе есть кому это показать».
Минхо замер. Пронзительная наблюдательность брата всегда удивляла его. Он сам не мог сформулировать, что изменилось. Банчан был как тихая буря, как предвестник чего-то, что он не мог понять. Он был загадкой, которую Минхо отчаянно хотел разгадать, но боялся узнать ответ.
«Он просто странный парень», — отмахнулся Минхо, закуривая новую сигарету. Он не стал открывать окно. — «Со своими тараканами в голове».
«Но он смотрит на тебя так, будто ты можешь разбиться», — настойчиво продолжил Сынмин. — «Как будто он должен за тобой следить».
Слова брата попали в самую точку. Именно такое ощущение и было. Банчан смотрел на него не так, как все. Не с восхищением, не с вожделением, не с дружеской теплотой. Его взгляд был тяжелым, полным какой-то древней, выстраданной боли и... ужасающей нежности. Как будто он видел сквозь него призрак.
«Не неси чушь», — резковато сказал Минхо, но в голосе не было злости. — «Лучше скажи, что там у тебя по математике? Опять двойку принес?»
Сынмин надул щеки, понимая, что разговор окончен. «Не двойку. Тройку».
Минхо вздохнул, выпуская струйку дыма. Он смотрел на сигарету в своих пальцах, на брата, склонившегося над тетрадкой, и думал о Банчане. О его глазах, которые видели слишком много. О его молчании, которое было громче любого крика. И о том, как его собственное сердце сжималось от непонятного предчувствия, каждый раз, когда этот «Призрак» был рядом.
---
2002 год. Гараж Чонина.
Гараж был царством масла, металла и бензина. В воздухе висел едкий, но знакомый Банчану запах — запах машин его юности, не обезличенных компьютерами, а живых, состоящих из железа и проводов. В центре стоял старый спортивный Nissan Silvia, с открытым капотом, из которого торчали ноги в засаленных штанах.
«Чонин!» — крикнул Минхо, ударив ладонью по металлической стене. — «Вылезай, познакомлю с корешем!»
Из-под капота послышался протяжный мат. Через мгновение оттуда появился молодой парень с резкими, угловатыми чертами лица, вытерший руки о тряпку, которая была грязнее его самих. Его волосы были собраны в небрежный хвост, а в ухе поблескивала серьга.
«Минхо, я блядь карбюратор настраиваю, ты мне все нервы потрепал», — проворчал он, но в его глазах мелькнула искорка интереса при виде Банчана.
«Это Банчан. Инженер. Мозгастый. Думал, вам есть о чем потрепать», — Минхо ухмыльнулся, подходя к машине и заглядывая в моторный отсек с видом знатока.
Чонин оценивающе окинул Банчана взглядом. «Инженер? Ты на этих японских консервных банках что-нибудь смыслишь?»
Банчан заставил себя улыбнуться. Он помнил Чонина. Помнил его на похоронах — молчаливого, сжавшегося, с глазами, полными такой ярости и вины, что казалось, он вот-вот взорвется. Видеть его сейчас, живым, злым и увлеченным своим делом, было еще одним ударом под дых.
«Что-то смыслил», — осторожно ответил Банчан. — «У тебя тут... проблема с подачей топлива?»
Чонин нахмурился. «А откуда ты знаешь?»
Банчан жестом показал на карбюратор. «По звуку. И по тому, как она вчера на холостых оборотах троила, когда вы заезжали в переулок». Он солгал. Он помнил, что у Чонина с этой машиной были вечные проблемы с топливной системой. Помнил, потому что однажды, в той жизни, они вместе с ним возились здесь до ночи.
Чонин свистнул. «Охуеть. На слух определил. Уважаю». Он протянул Банчану засаленную руку. «Чонин. Владелец этого вечного ведра болтов и твой новый лучший друг».
Банчан пожал его руку. Прикосновение было твердым, шершавым. Рука человека, который привык работать с железом. В этом гараже не было ни тайн, ни знания о грядущей аварии. Только масло, бензин и простая мужская дружба, которую он когда-то знал.
«Может, поможешь мозги вправить?» — предложил Чонин. — «А то я уже че только не пробовал».
Банчан кивнул. Он снял свою джинсовую куртку, повесил на гвоздь и подошел к машине. Погружение в знакомую, техническую проблему было бальзамом на его израненную душу. Здесь не нужно было лгать. Здесь нужно было только думать. Он что-то говорил Чонину о жиклерах, о уровне поплавковой камеры, и тот слушал его с редким для него вниманием.
Минхо наблюдал за ними, прислонившись к стене, с невысказанной мыслью в глазах. Он видел, как Банчан преображался. Напряжение в его плечах спадало, голос становился увереннее, жесты — точными. Это был другой человек. Не «Призрак», а компетентный, знающий парень. И это зрелище будило в Минхо что-то теплое и тревожное одновременно.
---
2025 год. Кафе в районе Каннам.
Воздух здесь был другим — стерильным, пропущенным через фильтры, пахнущим дорогим кофе и озоном от голографических интерфейсов. Феликс, нервно теребящий свою чашку с капучино, смотрел на человека напротив.
Джисон выглядел как воплощение эпохи: идеальный стрижкой, в кроссовках ограниченного выпуска, с миниатюрным проектором вместо часов на запястье. Перед ним на столе плавала полупрозрачная голограмма новостной ленты.
«Итак, Феликс-сси», — Джисон улыбнулся, но в его глазах не было тепла. — «Вы утверждаете, что ваш друг и коллега, доктор Ли Банчан, пропал во время... несанкционированного эксперимента с квантовой стабилизацией?»
Феликс сглотнул. Он чувствовал себя предателем. Но тревога за Банчана и растущий страх перед последствиями заставили его пойти на этот шаг. Джисон был известен своими расследованиями в сфере высоких технологий и скандалов. Если кто и мог разобраться в этом дерьме, так это он.
«Он не пропал. Он... исчез. Буквально. На моих глазах», — тихо сказал Феликс. — «Энергетический выброс, свечение... и его не стало».
Джисон кивнул, его пальцы пролистывали невидимые страницы в воздухе. «Я изучал его работы. Гениальные, но опасные. Он был одержим. В своих заметках он постоянно упоминал некое «событие 2002 года». Какое-то ДТП. Смерть человека по имени Ли Минхо».
Феликс похолодел. «Откуда ты...»
«Я журналист, дорогой. Это моя работа». Джисон сделал глоток своего латте. «Вы знали, что Банчан подавал официальный запрос на доступ к архивным полицейским протоколам того дела? Ему отказали. Слишком давно. Но я... у меня есть свои источники».
На его проекторе возникла старая, отсканированная газетная вырезка. Смутная черно-белая фотография разбитой машины. Заголовок: «Студент художественного колледжа погиб в ночной аварии».
«Это было не просто ДТП», — Джисон понизил голос, хотя вокруг них никого не было. — «Есть кое-какие нестыковки. Свидетель, который потом исчез. Странные показания о второй машине. Банчан что-то искал. И я думаю, он нашел нечто большее, чем просто виновника. Я думаю, он нашел способ туда вернуться».
Феликс сжал свою чашку так, что кофе расплескался. «Это безумие».
«Безумие — это то, что сейчас творится с городской энергосетью», — парировал Джисон. — «Случайные, точечные скачки напряжения. Временные аномалии в работе GPS. Мелкие глюки в системе распознавания лиц. Как будто сама реальность дает сбой. И все это началось после исчезновения твоего друга».
Он откинулся на спинку кресла. «Расскажи мне все, что знаешь, Феликс. Каждый расчет, каждый параметр. Потому что если Банчан и вправду там, в прошлом... то он не просто меняет историю. Он разрывает ее на части. И последствия...» Он сделал паузу, глядя в окно на футуристический пейзаж Сеула. «Последствия могут быть катастрофичнее, чем он может себе представить».
В этот момент голограмма Джисона зависла, на секунду исказилась, показав случайный набор цифр и дат — 2002, 2025, 2002... — прежде чем вернуться в норму.
Феликс и Джисон переглянулись. В их глазах читалось одно и то же: страх.
«Есть кое-что еще», — медленно сказал Джисон. — «В последних новостях. Прорыв в области ИИ. Нейросеть нового поколения, обучаемая на всех оцифрованных архивах человечества, начала выдавать... аномалии. Вместо прогнозов она выдает отрывки старых песен, цитаты из книг, которых не существует... и обрывки фраз, похожие на личные дневниковые записи. Одну из них я узнал».
Он tapped по своему проектору, и в воздухе проступили слова, написанные чистым, знакомым Феликсу почерком Банчана:
«...не могу сказать ему. Вижу, как он смотрит на меня, и каждый раз это убивает. Время трещит по швам. Я чувствую это кожей. Как будто я болезнь в этом теле. Спасти его — значит уничтожить все, что есть. Но я не могу позволить ему снова умереть. Даже если это будет стоить мне самого себя...»
Феликс смотрел на эти слова, и его охватил леденящий душу ужас. Это была не просто передача данных. Это был крик. Крик из прошлого, который уже начинал отравлять будущее.