Мы вернулись домой. Токито Муичиро.

Воздух пропитался пеплом, гарью и железом крови. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто в них врывался ледяной дым. Инь стояла на коленях, прижимая ладонь к лицу. Правый глаз пульсировал от боли, кровь просачивалась сквозь пальцы, а зрение на другой глаз уже двоилось.

— Черт.. ну же.. быстрее, — её голос дрожал, — я должна помочь ему..

Пальцы дрожали, бинт соскальзывал, но она всё равно стягивала ткань сильнее, будто пыталась остановить не кровь а страх. Плечо горело от порезов, тело ломило, но она заставила себя подняться. Только шагнула и мир поплыл. Потемнение в глазах, колени подогнулись.

— Нет.. нельзя.. — прошептала Инь, и тут кашель сдавил грудь. Горло прорвало алым. Кровь стекала по подбородку, падала на пол, оставляя темные пятна.

На другом конце зала сражались Санеми и Кокушибо. В их движениях не было ничего человеческого клинки сталкивались, будто сама буря боролась с луной. Каждый их удар отдавался эхом, словно рушился сам воздух.

Санеми держался хоть и ранен, но ярость в его глазах была ярче боли. Инь помнила, как он когда-то говорил: «Моя кровь - яд для демонов. Пусть хоть один из них хлебнёт от неё, и я уже не зря живу».

И теперь он действительно заставлял Кокушибо опьянеть, хотя тот выглядел почти безмятежным.

— Я должна.. сражаться. — Инь зажала клинок обеими руками, но пальцы дрожали. Контроль уходил. Холод внутри тела начинал подниматься выше дыхание льда, некогда её сила, теперь кусало изнутри, замораживая жилы.

И вдруг.. в голове прозвучал тихий, спокойный голос.
— Если ты не будешь спокойна, погибнут все, кто рядом. И ты вместе с ними. Холод должен быть внутри, не снаружи.. помни, Инь.
Это был голос мастера Шу.

Инь медленно выдохнула. Воздух стал ровным. Плечи опустились. Боль осталась, но разум прояснился.

— Санеми-сан.. прошу.. подождите, — прошептала она и сорвалась с места.

Но бежала не к нему а к Муичиро и Генье. Они оба лежали среди обломков. Муичиро бледный, из плеча всё ещё торчал его собственный клинок. Генья располовиненный, но жив. Он дышал прерывисто, но в его глазах тлел огонь.

Инь, тяжело дыша, едва удержалась на ногах. Её правое плечо было ушиблено, но лицо заливала кровь. Правая сторона мира утонула во мраке. Она потеряла зрение на правый глаз после удара Лунного Дыхания.

Её правый глаз была забинтована, но повязка стремительно пропитывалась свежей алой влагой, смешиваясь с грязью и потом. Она держала меч в онемевшей левой руке, пока правая ладонь рефлекторно прижимала повязку. Сражение с Кокушибо за несколько минут лишило её части мира.

— Муичиро! — Её голос прозвучал как хрип, полный отчаяния и усталости.

Муичиро Токито, чья фигура была окутана маревом боли и ярости, в этот момент, наконец, смог вытащить свой клинок из плеча. Он едва не дрогнул от того, как много крови хлынуло наружу. Увидев Инь, окровавленную, с повязкой на лице, Муичиро оцепенел.

Его глаза, обычно пустые или наполненные холодным сосредоточением, на мгновение вспыхнули острым, почти животным ужасом при виде её состояния в особенности от того, как она прикрывала раненую сторону. Он попытался подняться, его ноги шатко нашли опору. Он был на ногах, но едва держался.

— Инь! — позвал Генья сиплым, надтреснутым голосом, лежащий в нескольких метрах.

Она бросилась к нему, не обращая внимания на собственное шаткое состояние.

— Генья.. как тебе помочь? Что мне сделать? — Её голос дрожал.

Он с трудом поднял взгляд. — Собери.. моё тело.. вместе.

— Что..? — Инь моргнула, но, не спрашивая лишнего, кивнула. Муичиро, дрожа от собственной травмы и потери крови, подошёл и помогал ей. Вдвоем, под крики боли Геньи, они аккуратно придвинули нижнюю часть его тела к верхней.

Генья стиснул зубы. — Это будет медленно.. но я смогу..

Он вдруг замер, глаза расширились, уставившись на тёмный прядь волос Кокушибо.

— Инь! Токито! — выдохнул он. — Подайте.. кусок волос демона! Если съем его, смогу восстановиться и помочь вам!

Они не колебались. Муичиро, наклонившись, поднял тёмный локон, от демонической крови. Инь посмотрела на него, и без слов, Муичиро протянул его Генье.

Генья схватил волос, раздавил его зубами. Тело его содрогнулось, вены вспыхнули чёрным светом, а ужасный хруст костей заполнил воздух. Он восстанавливался.

Инь молча смотрела, тяжело дыша. Пот струился по её вискам. Она чувствовала, как кровь продолжает пропитывать повязку. Её раны были уже почти смертельны, каждое движение давалось тяжело, но пока что легкие в нормальном состоянии. Чтобы использовать дыхание.

Она резко повернулась к Муичиро, чьё лицо было бледным от потери крови, но глаза горели решимостью.

— Муичиро.. — тихо начала Инь.

Он перехватил её взгляд, его обычная отрешённость была полностью стёрта. В его глазах было нечто большее, чем просто решимость там был страх потери.

— Не умирай. — Муичиро не сказал «будь осторожна» или «держись». Он сказал это как ультиматум, тихим, надломленным голосом. — Пожалуйста, не умирай, Инь.

Её единственный видимый глаз дрогнул. Инь почувствовала, как к горлу подкатывает комок, а слёзы от боли и изнеможения готовы снова пролиться. Она сдержалась, моргнув, чтобы загнать влагу обратно.

— Я.. — Она проглотила ком. — Я сделаю всё, что смогу. — Инь перевела взгляд на Генья, который отчаянно сражался с кровью Кокушибо. — Держись, Генья. Прошу!

Воздух дрожал от звона клинков и ревущего ветра. Капли крови Санеми срывались с кожи и падали на пол, паря в воздухе, будто время само замедлилось. На груди глубокий разрез крестом, такой, что даже дышать было больно. Рана жгла, словно внутри заживо горело солнце.

Он пошатнулся, выдохнул, но увидел перед собой Кокушибо и мир будто потемнел. Лезвие демона мерцало призрачными лунами, как будто не металл, а сама ночь восстала против него.

— Вот и всё.. — прошептал Санеми, чувствуя, как ноги подкашиваются.
Но вдруг запах крови ударил в нос резкий, пьянящий. Он усмехнулся.
— Хотя.. если это конец, пусть будет красиво.

Он сорвал повязку с руки и стиснул кулак. Кровь заструилась по пальцам его собственное проклятие и оружие. Демоны сходили с ума от её запаха, теряли концентрацию, даже высшие. И Кокушибо дрогнул. На миг.

Но этот миг стоил ему дорого.

Демон замер, затем, будто разозлённый своей слабостью, обрушился с яростью, которую не выдержал бы даже ураган. Лезвия Луны летели, как кометы, рассекали воздух, стены, камень, всё вокруг. Санеми отлетел назад, чувствуя, как грудь прожигает боль. Мир расплылся в красных бликах.

— Санеми! — Голос Гемея прорезал гул. Тяжёлый, как раскат грома, он ворвался в хаос.

Из тьмы шагнул Химеджима гигант, с глазами, полными гнева и решимости. Его шаги отдавались эхом, как удары сердца. Даже Кокушибо на мгновение задержал взгляд.

— Химеджима.. — прохрипел Санеми, опуская клинок. — Он слишком..

— Молчи, — коротко бросил Химеджима Гемей. — Перевяжи рану. Пока жив дерись.

И он пошёл вперёд.

Гемей и Кокушибо сошлись, словно два мира столкнулись. Камень против Луны. Молитва против безумия. Их удары гремели, как гром. Каждый удар Гемея трещал в воздухе, как раскат бури. Каждый взмах Кокушибо рассекал пространство, оставляя после себя полумесяцы из света и крови.

Санеми наблюдал, перевязывая грудь, чувствуя, как внутри что-то трещит. Он понимал, что такие удары смертельны для любого. Но Гемей не останавливался. Он был яростью, верой и сталью в одном теле.

— Мы можем умереть завтра.. — прорычал он, отбивая очередную атаку, — от рук демона или от судьбы. Так что сегодня это не имеет смысла!

На руке  Гемея вспыхнула метка. Сила обрушилась на него, как удар молнии. Его движения стали быстрее, точнее. Даже воздух дрожал.

Кокушибо нахмурился.
— Метка.. Значит, ты тоже не доживёшь и до тридцати. Все вы одинаковы.

— Тогда я умру, зная, что прикончил тебя, — ответил Гемей, и его голос был тише, чем шёпот молитвы.

Они столкнулись вновь. Мир вокруг трещал. Пол ломался под ногами.

Санеми, задыхаясь, поднялся. Метка вспыхнула и у него словно тело само решило, что даже перед смертью не отступит. Он ворвался обратно в бой, сжимая меч обеими руками. Идеальный дуэт. Ветра и камня.

Двое против одного. И всё равно Кокушибо не сдавал позиции. Он был первой высшей луной.

Его дыхание Луны стало ураганом и настоящим опасностью. Он использовал все свои каты без остановки.

— Ненавистная Луна: Цепи.
Воздух раскололся. Лезвия из света пронзили всё вокруг, оставляя на камнях и земле глубокие, хаотичные шрамы.

— Разрушительный вихрь призрачной Луны. Вихрь света срезал деревья и камни, превращая всё в прах, а землю под ногами превращая в кровавое месиво.

— Одинокая Луна в бесконечной ночи Авичи. Тысячи полумесяцев, каждый из них острый, как смерть, летели в трех направлениях сразу. Кокушибо двигался не телом, а чистой волей; его клинок был продолжением самой Луны.

Гемей отбивал удары своим тяжелым оружием, но каждый блок отзывался болью в костях. Санеми терял силы, кровь капала на клинок, но Кокушибо был слишком быстр, слишком совершенен. Его шесть глаз горели безумием, но движения оставались ледяными, идеальными.

И когда следующий, смертоносный удар пошёл прямо в Санеми, тот понял всё.

Он видел, как полумесяцы света приближаются. Не было времени даже на вздох. — Даже с меткой.. я умру? — прошептал он, глядя в сияние Луны. Это было не поражение, это была неизбежность.

И вдруг холод.

Резкий, как лезвие. Воздух затих, будто испугавшись. Полумесяцы замерли, обёрнутые в тонкую, прозрачную корочку инея. Перед ним стояла она.

Её волосы развевались в ледяном вихре. На губах почти беззвучный выдох. — Дыхание Луны, первый стиль; Тёмная Луна: Вечерняя святыня.

Её клинок скользнул в воздухе, и точно такие же, но призрачно-голубые полумесяцы, метнулись навстречу атаке Кокушибо. Она скопировала его начальный стиль с помощью феноменальной памяти и ледяного Дыхания, хоть её копия и была слабее оригинала. Её клинок, однако, был твёрдым, как скала, и он выдержал столкновение. Отбив все удары.

Муичиро метнулся, схватил Санеми, оттащил.

— Не смей сдаваться! — его голос дрожал, но в нём был огонь. — Ты всё ещё нужен!

Санеми смотрел на Инь, на её холодное спокойствие. В глазах бездна.

Кокушибо медленно поднял взгляд. Его шесть глаз расширились, выражая не просто удивление, а древний, непостижимый шок. Это было нарушение законов его мира.

— Что ты.. сделала только что? — прошептал он, ощутив трещину в пространстве, где столкнулись его и её полумесяцы. Он смотрел на нее, как на зеркало, показывающее искаженное, невозможное отражение.

В его голосе не было ярости была чистая, холодная ошеломлённость. Это был страх перед необъяснимым.

Инь не ответила. Только подняла меч. Она готовилась ещё раз использовать этот стиль, чувствуя, как её лёгкие обжигает чужая, лунная сила.

Муичиро оставил Санеми, кивнув, дв, он не может умереть так быстро. Все они были в разных сторонах, но теперь их взгляды были прикованы к ним.

Сила Кокушибо проявлялась не в одном сокрушительном ударе, а в абсолютной, бесперебойной неутомимости. Он стоял в центре поля боя как неподвижная, тёмная гравитация, в то время как его клинок порождал бесконечную, лунную стихию.

Каждая его Ката Четырнадцатая, Шестнадцатая и, казалось, бесчисленное множество других была не техникой, а событием. Они не имели начала и конца; они просто существовали. Эти лезвия не летели по предсказуемой траектории; они были хаотичны, множились и вибрировали, наполняя воздух свистящим, металлическим гулом, от которого становилось физически больно.

Кокушибо был неутомим. В его движениях не было ни малейшего признака усталости или падения концентрации. Он поддерживал этот бесконечный шквал атак. Его сила была настолько велика, что он мог всё, избиение своих противников.

Вся «арена» вокруг него превратилась в зону отчуждения: пол был испещрен глубокими порезами и взрывами, ледяные частицы распылены в пыль. Кокушибо позволял своей бесконечной, демонической силе делать всю работу, запирая противников в смертельной, безвыходной ловушке.

И тут Генья разрезали пополам.

Его сила заключалась в его безграничном арсенале и нечеловеческой выносливости, которые вместе создавали эффект непреодолимой, медленной, но верной аннигиляции. Они сражались не с человеком, не с демоном, а с живым, неумолимым законом природы.

— Как.. как он всё предугадывает?! Я должна остановить это хоть на секунду.. — подумала Инь и решилась. Её шансы выжить были равны нулю, но она могла купить время. И этого было достаточно.

Она решилась использовать силу, которая могла убить её саму. — Дыхание льда.. шестая ката! Печать льда! — Инь сказала это громко, с отчаянной решимостью, и резкими движениями воткнула клинок на пол.

И в этот момент Кокушибо направил свой четырнадцатый стиль: Зеркало трагедии в её сторону. Как тут всё начало замирать.

Земля вокруг клинка Инь мгновенно покрылась толстой коркой льда, и этот лёд начал расти. Он не просто замораживал, он запечатывал само пространство. Лунная атака Кокушибо, уже выпущенная, начала замедляться, кристаллизуясь в воздухе. Сам демон был застигнут врасплох; его ноги, от колен до земли, мгновенно покрылись толстой, синей коркой льда.

Она думала, что рухнет сразу же после своего Дыхания, но как оказалось, нет. Вместо этого её тело взорвалось болью и силой. На её лбу, Метка Убийцы Демонов. Сердце забилось бешеным ритмом более двухсот ударов в минуту, температура тела поднялась выше 39° . Она горела изнутри.

Конечно, её Дыхание не продержалось так долго, но этого хватило. Замедление было достаточным, чтобы Гемей смог поднять и обрушить свой цепной шар.

— Нерушимая Мудрость!

Тяжелый шипастый шар, усиленный Меткой и Дыханием Камня, врезался в Кокушибо, покрытого льдом, и раздробил его тело от пояса до ног. Лёд треснул, а за ним кости и плоть Высшей Луны.

Ярость Кокушибо была не просто злостью, а силой, похожей на извержение вулкана.

Его шесть глаз, которые обычно были холодными, вспыхнули красным, как кровь, пламенем. Это выглядело, словно шесть маленьких, злых лун загорелись от ярости. Он был в ярости от позора от того, что его, самого могущественного, посмели ранить.

— Мерзкие паразиты! — Его голос был рычанием, полным древней ненависти.

Он сразу же сгенерировал свое тело, разломав лёд Инь, который продержался не больше трех секунд. С невероятной, нечеловеческой скоростью он бросился к ней. Цель была одна уничтожить того, кто посмел его остановить.

— Нет.. я не должна умереть..

Эта мысль обрушилась. Игнорируя боль и растущий мрак. Инь попыталась рвануть в сторону, используя остатки своей скорости, чтобы выйти из зоны поражения.

Но он был быстрее.

Кокушибо, подстёгнутый собственной яростью, двигался с пугающей, демонической скоростью, которая не оставляла места для уклонения. Лунные полумесяцы, вылетающие из его клинка, опережали её намерение. Только она решала, куда шагнуть, как лезвия уже перекрывали ей путь. Она была в ловушке, заперта в вихре его ненависти.

Её метка, это было не просто тепло, а огненный, обжигающий жар, который требовал от её изношенного тела невозможного. Резервы крови, силы и энергии, которые она копила для борьбы, были внезапно выжжены.

Её тело было слишком изношено.

Каждый её мускул кричал от усталости. Кровь, пропитавшая повязку на глазу, стекала на шею, мешая думать. Она ощущала, как сердце бьётся неровно от перенапряжения. Сила метки давала искру возможности, но тело, израненное, измученное и обескровленное, отказывалось подчиняться.

Инь не знала, что делать. Она была на грани, между всплеском силы и неизбежным крахом.

— Инь! — Крики Муичиро и его товарищей пронзили гул лунных атак.

Кокушибо, охваченный пылающей яростью, двигался со скоростью, которую никто из них не мог отследить. Для глаз Инь, пытавшейся использовать жар своей метки для рывка, он просто исчез.

В следующее мгновение он возник прямо перед ней, словно тень, сорванная с места. Его искривлённый, чудовищный клинок взметнулся над её головой, готовый разрубить череп. Это была неотвратимая, гарантированная смерть. Инь могла лишь смотреть на это держа клинок, ошарашено.

Но..

Воздух затрещал от выстрелов. Несколько тяжёлых снарядов, пронзающих тьму, ударили прямо в Кокушибо. Он отреагировал инстинктивно и с презрением: отбил их тыльной стороной руки, даже не повернув головы.

— Что за.. — начал он, но его слова оборвались.

Отражённые пули, словно живые, не упали. Они резко сменили траекторию и с шипением ударили Кокушибо в спину и бока, тут же врастая в его плоть. Это был Генья, который, полумертвый и изуродованный, сумел съесть достаточно плоти демона, чтобы использовать его силу.

И тут случилось невообразимое. Из мест попадания снарядов рванули ветвистые, жёсткие структуры. Они не просто сковывали, они прорастали из тела Кокушибо, становясь похожими на чёрное, корявое, демоническое дерево, которое начало сжимать его торс и руки. Отвратительный влажный хруст наполнил воздух, когда ветви оплели клинок.

Хаос был полным. Инь, находившаяся слишком близко, попалась в эту же ловушку, застряв между толстыми, жесткими ветвями, которые больно прижали её измученное тело.

В тот единственный, драгоценный миг замешательства Кокушибо, когда его движения были скованы, три фигуры обрушились на него с яростной, согласованной атакой. Санеми, Гемей и Муичиро не дали демону ни секунды на адаптацию.

Кокушибо, почувствовав, как его демоническая плоть сдерживается, произнёс спокойно, но с невероятным, ледяным презрением, глядя на Генью:

— Я знал, что это кровавый демон..

Впервые за сотни лет его глаза шесть глаз сузились не от боли, а от глубокого, тревожного осознания. Он почувствовал угрозу, которую не ощущал более 400 лет. Эта угроза исходила не от чистой силы, а от мерзкой, непредсказуемой настойчивости этих насекомых, которые готовы были превратить себя в чудовищ, лишь бы свалить его.

___________________________

Не считая что тут дополнительная сила Инь, ничего неизменно. Я написала всё это, читая мангу, где и как всё было и началось.

Но также я поменяла место Муичиро и Инь. Между этими ветвями застряла Инь, а не он.

Я говорила что у неё феноменальная память? Вроде в арке тренировка со столпами писала об этом.

Эту главу можно сказать предпоследнем.