Арзу

Не веря своим глазам, Фатих медленно перевел взгляд на запястье – браслета не было! Не раздумывая ни секунды, ослепленный яростью Фатих бросился к выходу. Ему и в голову не могло прийти, что девушка собственноручно сняла его дорогие подарки!
Арзу проснулась внезапно, как от толчка, и поняла, что ее разбудил страшный шум, доносившийся из-за дверей. Она явно слышала гневный голос султана, звуки ударов и стенания рабынь. Различить слова было невозможно, сердце учащенно забилось. Не понимая, что происходит, она села, судорожно натягивая на себя покрывало.
Двери с грохотом распахнулись от мощного удара. Разъяренный султан ворвался в покои, гневно сверкая глазами. Он волоком тащил за шею одну из рабынь, та цеплялась скрюченными пальцами за ковер, из носа у нее текла кровь. Повелитель с силой швырнул девушку к ложу Арзу.
— Спрашиваю последний раз, тварь! Кто был в апартаментах?! Отвечай или не доживешь до утра!
Та, завывая, поползла к султану, пытаясь обнять его за ноги.
— Помилуйте, мой Господин, клянусь Аллахом, ни одной живой души! Никого не было! Только лекарь. Не убивайте меня, я не знаю, где они.
Фатих брезгливо оттолкнул ее носком туфли.
— Вы их снимали?! Я тебя спрашиваю!
— Нет! Конечно, нет, Повелитель! Как это возможно?! Мы и не дотронулись до них!
— Тогда где?! – опять зарычал Фатих, пнув ее ногой в живот. – Ищи! Тогда они должны быть здесь!
Рабыня начала лихорадочно ползать по полу, заглядывая под ложе.
Онемевшая Арзу следила за происходящим расширенными от ужаса глазами, боясь пошевелиться. Султан не обращал на нее никакого внимания. Он стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, пристально наблюдая за рабыней.
— Пошевеливайся! Или бриллианты, или твоя голова!
Наконец, Арзу поняла, что ищет Господин, и тело словно сковало льдом: причина дикого гнева Повелителя не бедная одалиска, а она сама! Медленно, непослушной рукой девочка достала украшения и протянула рабыне! Та застыла, боясь прикоснуться к драгоценностям, и даже перестала всхлипывать.
Теперь их взгляды были обращены на Арзу: испуганный, но облегченный, рабыни и, полный удивления, султана. В наступившем молчании Арзу сидела с вытянутой рукой, не в силах произнести ни слова. Она начала осознавать, что сделала что-то ужасное, за что несчастная девушка чуть не лишилась головы, но не понимала, что именно.
Фатих с шумом выдохнул воздух, его ноздри раздувались, а голос прозвучал почти ласково:
— Арзу, где они были?
— Под подушкой, – она отвечала шепотом, не глядя ему в глаза.
— Как они туда попали?
— Я их положила… вечером, – Арзу все ниже склоняла голову.
— Ты сама сняла украшения и спрятала под подушку?! – похоже, султан не верил ей.
— Да, мой Господин.
— Но почему?! Тебе не понравился мой подарок?
— Очень понравился! Просто они тяжелые и натирали кожу, – девушка с трудом сглатывала слюну.
— Вот как?! – внезапно Фатих рассмеялся, и от его смеха мороз пробежал у нее по коже. – Действительно, они тяжелые для такой девочки, как ты.
Его оценивающий взгляд пронизывал Арзу насквозь. Фатих забрал драгоценности и передал их начавшей оживать рабыне.
— Забери и храни как зеницу ока! Сегодня тебе повезло! Еще раз проспишь, останешься без головы!
Рабыня, прижав украшения к груди, целовала ноги султана, беспрерывно бормоча благодарности за его милость.
— Убирайся вон! – приказал султан, не сводя глаз с Арзу; она так и сидела, не меняя позы. Рабыня поползла к дверям.
Они остались вдвоем. Фатих молчал, но в его страшном взгляде читалась целая гамма чувств. Это был взгляд сытого волка, встретившего на водопое ягненка. Волк размышлял, сожрать ягненка сейчас или просто поиграть с ним пока, оставив про запас.
Арзу почувствовала позыв к мочеиспусканию, сжала бедра, но, собравшись с силами, произнесла:
— Мой Господин…
— Молчи!
Фатих схватил девушку за запястье так, что хрустнули кости, и сдернул с ложа, больно вывернув плечо.
— Пойдем! Я знаю, какие украшения тебе нужны!
Он потащил ее, босую, в одной рубашке, прочь из спальни.
Рабыни лежали ниц, но Арзу успела заметить на их лицах сострадание: они жалели ее!
Султан выволок девушку в коридор, приказав страже отвернуться, те отпрянули, вжавшись лицами в стены. Не ослабляя железной хватки, Фатих быстрым шагом шел по коридору, Арзу с трудом поспевала за ним.
Оказавшись в своих покоях, султан рывком бросил девушку на ложе и рванул рубашку на ее груди, полностью обнажив тело. Арзу невольно схватилась за поврежденное запястье.
Фатих плотоядно улыбнулся:
— И это опять не такой браслет, так ведь, маленькая неблагодарная дрянь?!
Арзу, молча, не сводя с него глаз, отодвигалась вглубь ложа.
— Куда же ты?! Сейчас наденем украшения, которые тебе по душе!
В руках султана появились те же кожаные наручники с кольцами, от которых Арзу избавилась прошлой ночью, наивно полагая, что навсегда. Арзу пыталась сопротивляться, но султан легко справился с хрупкой девушкой, надел наручники и опять пристегнул ее цепями к изголовью.
Арзу не могла поверить, что перед ней тот человек, который только вчера так нежно целовал ее и шептал на ушко ласковые слова. Теперь она поняла, сколь наивны были ее утренние надежды, и приготовилась бороться за свою жизнь. Но как?! Она не представляла…
— Ах, да, еще колье! – султан достал ошейник.
Скинув халат, Фатих сел на девушку верхом, обернул ошейник вокруг шеи и, продев его конец через кольцо крепления, стал очень медленно затягивать, глядя ей прямо в глаза.
— Это полегче и совсем не трет, правда, детка?!
Арзу совершенно уверилась, что сейчас он ее задушит. Ее глаза округлились от ужаса, она извивалась ужом, изо всех сил брыкаясь ногами, но султан надежно прижимал ее к простыням. Наконец он остановился, не ослабляя ремня. Арзу задыхалась, жадно, с хрипом втягивая воздух.
Фатих смотрел в огромные синие глаза, и безграничная звериная похоть овладевала его мыслями и телом, скручивая жгутом внутренности. Да, она особенная, она другая… Эта девчонка притягивала и манила, как наркотик, не отпускала ни на минуту, выворачивала наизнанку разум и тело, в общем-то, ничего особенного не делая.
Если бы Фатих был способен сейчас задуматься, то, возможно, назвал бы свое состояние любовью. Это была не та чистая и безоблачно-светлая любовь, о которой по вечерам пели песни девушки в гареме высокими нежными голосами. Это была яростная и беспощадная любовь самца, покорителя и завоевателя. Любовь, толкающая зверя, почуявшего запах своей самки, идти на него сквозь лес, не замечая голода и жажды, силой сметая все преграды на пути. И Фатих полной грудью вдыхал этот раздражающий ноздри запах: смесь страха, борьбы и… готовности подчиниться сильному, властному победителю. Он вызывал жгучее, непреодолимое желание мучить, терзать ее тело и слушать, с упоением слушать исторгающиеся из него вопли боли и стоны наслаждения. Фатих был готов разорвать это тело на части, но одновременно точно знал, что не сделает этого.
Мудрая Эмине не ошиблась ни в одном из своих предположений: это единственное, что могло спасти юную гречанку.
Теперь она была совсем не такая, как вчера, ползущая на коленях к его ногам, и живо напомнила султану мгновение, когда он впервые увидел ее на берегу. Сейчас, вмиг осознавшая его сущность, уловившая нутром его намерения и извращенные наклонности, под ним извивалась тигрица, попавшая в капкан и сражающаяся за жизнь. Но сил и возможностей для борьбы было явно маловато.
Не отпуская ремня, Фатих жадно впился ртом в ее губы, поочередно всасывая их, лаская языком и прикусывая зубами почти до крови. Головка возбужденного члена упиралась в ложбинку меж грудей. Арзу хрипела, прерывисто вдыхая носом маленькие порции спасительного воздуха. Ей казалось, что это длится бесконечно. Сосредоточившись на дыхании, она перестала извиваться и постепенно слабела под внушительным весом султана.
Наконец Фатих оторвался от ее губ, ослабил и расстегнул ошейник. Глубокий, протяжный вдох девочки прозвучал как стон. Фатих поднялся с ложа.
Стараясь успокоить рвущееся из груди сердце, Арзу учащенно дышала, облизывая распухшие губы, и напряженно следила глазами за султаном. Обнаженный Повелитель стоял на ковре, по привычке широко расставив ноги. Неожиданно Арзу подумала, что он необычайно красив, и испугалась собственной мысли.
— Это не все украшения, моя девочка.
Фатих достал ножные браслеты и, не обращая внимания на отчаянные брыкания Арзу, застегнул их на лодыжках. Потом, к ужасу девушки, высоко поднял ее ноги, раздвинул, насколько это было возможно, и пристегнул к тем же цепям, что и руки, в изголовье кровати. Арзу только тихо охнула. Теперь ее ягодицы повисли в воздухе. Девушка была сложена пополам, едва касаясь ложа спиной. Все ее прелести были разверсты перед Повелителем, как на ладони. При этом между широко разведенными ногами Фатих хорошо видел лицо Арзу и торчащие соблазнительные груди.
От унизительности позы, разом раскрывающей все тайные места, и от полной обездвиженности Арзу залило волной стыда. От покрасневшего лица она прокатилась вниз по согнутому телу и обожгла пах, заставив девушку сжать ягодицы.
Цепким взглядом Фатих уловил трепет девочки, ее дрогнувшие губы, порозовевшее и чуть повлажневшее лоно, и понял, что он на правильном пути.
— У меня есть еще один подарок, Арзу. Уверен, тебе понравится, – спокойно произнес Повелитель.
Она вообще не поняла, что он держит в руках: короткая, толстая цепочка с какими-то приспособлениями на концах.
— Твоя чудная грудь, детка, тоже нуждается в украшениях.
Фатих наклонился, и в следующую секунду металлические зажимы сомкнулись на маленьких твердых сосках. Арзу обезумела от ужаса и острой, пронзительно-сладостной боли в груди. Одновременно с гортанным воплем девушки две горячие нити протянулись от расплющенных сосков в пах, по ним пробежали язычки пламени, поджигая раскрытое лоно и концентрируясь в заветной точке. Фатих дернул цепочку, и огонь охватил все ее тело.
Арзу кричала и кричала. Мгновенно покрывшись потом и до боли закусив нижнюю губу, она дышала так, будто несколько часов кряду бежала по вязкому песку. Ноги дрожали от напряжения.
Султан отпустил цепочку и теперь неподвижно стоял перед ложем, с наслаждением наблюдая за девочкой
— Тихо, детка, тихо, ты сейчас привыкнешь, – его голос чуть охрип.
Он хотел ее до зубовного скрежета, до болезненных, звенящих судорог в паху.
Если бы только знала Арзу, какие титанические усилия делал над собой в эти мгновения султан! Ученица превзошла все его самые заветные ожидания! Он слушал ее крики и не сводил глаз с раскрытого и расширенного им прошлой ночью входа в рай. Лоно пульсировало, истекая соками. Оно напоминало красивейшую нежнейшую розу, распустившуюся на рассвете после дождя и хранившую на своих лепестках его прозрачные капли. Фатих видел, что стоит лишь протянуть руку, и роза затрепещет под пальцами, роняя драгоценную влагу. Эта восхитительная, необычная девочка уже принадлежала ему вся без остатка, но чем дальше убеждался в этом султан, тем большего хотел от нее.
Наконец Арзу начала успокаиваться, видимо, примиряясь с зажимами на сосках. Крики перешли в ритмичные стоны боли, причудливо смешанной с желанием. Взор, обращенный на Повелителя сквозь пелену слез, был полон непонимания: чего еще он хочет от нее?! Она вся в его власти, открыта и преподнесена в пользование, как искусно приготовленное блюдо. Почему он медлит? Почему не берет ее? Сколько еще терпеть эту мучительно-сладкую пытку?! Она уже хотела, чтобы он вошел в нее, хотела его пальцев там, жаждала окунуться в заветную освобождающую волну, но боялась признаться себе в этом.
Но Повелитель не собирался дарить ей вожделенное освобождение так быстро. Он купался в собственных ощущениях и настраивался на длительную, доводящую до изнеможения игру. Фатих отвернулся, собираясь с силами для следующего акта этой томительной для обоих игры, глотнул вина. Он намеренно медлил, изводя девушку ожиданием. «Уверен, Эмине, что твое обучение примитивно и совсем не так интересно, как мое, – подумал султан, – впрочем, и результаты так себе».
Он достал две плетки и вернулся к девушке.
— Итак, ты просила вчера объяснить, что ты делаешь неправильно.
Совершенно неожиданная фраза, произнесенная спокойным, ровным голосом, окончательно запутала Арзу и лишила остатков разума. Она даже перестала стонать и напряженно, выжидающе смотрела на султана. Тот молчаливым жестом продемонстрировал ей плетки.
— Не-е-ет!!! Не надо!!! Прошу тебя, мой Господин! Нет! Пожалуйста! Пожалуйста! Не на-а-а-до!!!
Ее крики сейчас слышал, наверное, весь дворец. Не имея возможности защититься, Арзу забилась в конвульсиях, как птица, попавшая в силки, безуспешно пытаясь освободиться от пут, но лишь причиняя себе дополнительные страдания.
— Замолчи и слушай!
Арзу замерла.
— Смотри внимательно! Эти плетки предназначены для наказания, но они разные.
Фатих наклонился к девушке, чтобы ей было лучше видно.
Она с ужасом взирала на то, что он ей показывал.
Одна плетка представляла собой довольно широкий кожаный ремень, с одной стороны крепящийся к короткой плетеной рукоятке, а с другой расходящийся на восемь хвостов – тугих косичек из более мелких ремешков. Через равные промежутки в каждый из хвостов были вплетены блестящие металлические шарики. Такие же шарики, но чуть больше, венчали концы каждой из кос.
Другая выглядела совсем иначе. Ее рукоятка, вырезанная из красного дерева и отлично отполированная, к изумлению Арзу, в мельчайших деталях повторяла возбужденный член Господина. Сразу от рукоятки расходилось множество длинных, искусно выделанных тонких плоских ремешков из сыромятной кожи, без узелков на концах.
Устрашающий вид восьмихвостки рождал в воспаленном мозгу девушки кошмарные картины изуверств, вторая плетка вызывала совсем другие ассоциации, но это было не легче. Арзу затряслась.
— Вот эта, – тем временем продолжал Фатих, как будто не замечая состояния девушки и поднимая вверх плетку-восьмихвостку, – служит для наказания за серьезные провинности. А эта, – он протянул к ней вторую, – за мелкие, допущенные случайно. Или просто используется в воспитательных целях. С ней ты уже познакомилась вчера, когда была наказана за то, что ласкала свое тело. Как видишь, она почти не оставила следов на твоей прекрасной коже.
Арзу вчера и в голову не пришло рассматривать плетку. Теперь она поняла, почему от каждого удара вспыхивало огнем все тело. Множественные ремешки, напоминающие конский хвост, разлетались широким веером при каждом взмахе руки Повелителя, поэтому ощущались почти всей кожей одновременно.
— Так вот! Следующее правило, которое ты должна запомнить. Послушная, благодарная рабыня никогда не снимает дорогие подарки, преподнесенные ей Господином. Никогда! Слышишь?! Иначе очень рискует навлечь на себя его гнев. Если я сделал тебе подарок, значит, решил, что ты его заслужила. Значит, ты хорошо исполняла мои желания. Если ты сняла украшения, я думаю, что ты отказываешься от моего дара и, соответственно, отказываешься впредь исполнять мои желания так же хорошо.
Застыв в унизительной позе, Арзу внимательно слушала Повелителя, впитывая кожей каждое слово. Глаза вновь наполнялись слезами, она медленно качала головой, боясь открыть рот, чтобы возразить или оправдаться. Нет, она вовсе не отказывалась от бриллиантов! Они просто натирали кожу! Она собиралась надеть их утром! Она просто не ожидала увидеть Господина этой ночью!
— Украшения нельзя снимать ни днем, ни ночью, Арзу! Никогда! – Фатих, как обычно, легко читал ее мысли. – Потому что послушная рабыня всегда ждет своего Господина! Она всегда должна быть готова к встрече с ним и исполнить любые его желания. Только Повелитель решает, когда ему может понадобиться рабыня. Твоя задача – быть готовой, сидеть и ждать, когда он захочет тебя… видеть. Ты больше ничего не должна делать, только сидеть и ждать! И по первому зову бросаться исполнять мои желания! Понятно? Тебе понятно?!
Фатих сделал продолжительную паузу и с сожалением смотрел на девочку, предоставляя ей время усвоить услышанное.
Арзу уже не могла сдержать слез, они текли по щекам, оставляя мокрые дорожки на разгоряченной коже щек. Теперь, захлебываясь слезами, она часто кивала головой, подтверждая Повелителю, что все поняла. Хорошо поняла и запомнила! Она не сводила глаз с плеток, будучи уверенной, что урок не окончен.
Девушка вся внутренне сжалась, почти теряя сознание, более не в силах выносить, как всеобъемлюще и изощренно Господин демонстрирует ей сегодня свою полную власть над ней, власть не только над телом, но и над душой. Она уже забыла и как наивно доверилась ему прошлой ночью, и даже про зажимы на сосках. До нее постепенно и неотвратимо доходило, что желания Повелителя могут быть совершенно разными: вчера одними, сегодня другими, а завтра…
Она будет, конечно, сидеть и ждать, когда Господин позовет ее для исполнения своих прихотей. У нее просто нет выхода. Но самое ужасное то, что никогда она не сможет предугадать, чего дождется, просто потому, что Господин и сам не знает, какая еще забава может прийти ему в голову.
Капкан захлопнулся окончательно, и Арзу содрогнулась от понимания.
Но сейчас он точно знал, чего хочет.
— Отказ от подарка – это серьезная провинность, Арзу! – ласково произнес султан.
Она издала вопль смертельно раненного зверя и задергалась так, что огромное ложе под ней задрожало. Она уже не чувствовала стоп и кистей рук, все больше натягивая цепи, почти ощущая удары плетки-восьмихвостки и металлические шарики, впивающиеся в кожу. Только безумная судорога в разверстом паху удержала Арзу от того, чтобы обмочиться на глазах у Господина прямо на его роскошные простыни.
— Нет! Прошу тебя! Не надо! Не надо! Не делай этого! Я буду послушной! Я все сделаю! Возьми меня! Пожалуйста! Как хочешь! Возьми! Не бей! Я не смогу! Я не могу больше! Не могу! Не могу! Не могу!!! – она захлебывалась словами и криком.
— Можешь, Арзу! ТЫ можешь! – Фатих не отводил от нее пристального взгляда.
Такого полного физического и душевного наслаждения одновременно он не испытывал давно. Казалось, еще чуть-чуть, и он достигнет пика, не прикасаясь к ней. Теперь уже он издевался над собой, дышал глубоко носом, стараясь сдержать подступающий оргазм. «Ты можешь, девочка! Ты можешь гораздо больше! Ты сама не ведаешь, ЧТО ты можешь. Я сейчас покажу тебе».
— Ты не дослушала меня, Арзу! Нельзя перебивать своего Господина!
Арзу стихла. Ударов не последовало, она ждала.
— Это серьезная провинность, Арзу, – повторил султан, – но ты не знала об этом. Тебе понравились подарки, и ты готова исполнять мои желания, правда?
— Да, мой Господин! Да! Понравились! Очень понравились! Я готова! Сделать! Все! Что ты хочешь!
— Хорошо! – Фатих отбросил восьмихвостку.
Арзу перевела дыхание.
— Я не буду серьезно наказывать тебя в первый раз, но закрепить урок все же стоит.
Фатих приблизился к ней и нежно провел кожаным хвостом плетки по груди и раскрытому лону, слегка тронув цепочку. Соски мгновенно отозвались сладкой болью, грудь вспыхнула огнем, девочка затрепетала, как лист на ветру. Тонкие ремешки продолжали скользить по бедрам и ягодицам, как бы ненароком задевая влажные надутые губки, проваливаясь между ними, легонько зацепляя чувственный бугорок и сразу же уходя в сторону.
Теперь Арзу стонала от вожделения. Переход от страха и боли к нестерпимому желанию ошеломил и ослепил ее, как молния. Она устала! Устала от переживаний, в которые попеременно ввергал ее Повелитель. Она не хотела больше контролировать себя, не хотела задумываться над ощущениями. Она просто хотела! Его пальцев там, его в себе!
Ласкающие пах ремешки плетки качали ее как на качелях, то поднимая вверх, к долгожданному пику наслаждения, то резко, с замиранием сердца, опуская вниз. Она неосознанно рвалась выше, приподнимая бедра, стараясь сильнее раскачать качели, дотянуться до желанной высоты и раствориться в сладостной волне.
Фатих продолжал истязать девушку, остро ощущая тонкую грань, отделяющую ее от оргазма, то подводя к нему почти вплотную, то возвращая в реальность с примесью боли.
— Что ты хочешь сейчас, детка? – он читал ее с листа, как виртуозный музыкант читает ноты.
— Тебя, – стонала Арзу.
— Скажи еще раз.
— Я хочу тебя!
— Громче!
— Я хочу тебя!!! – она кричала.

И вновь тонкие ремешки скользили по нежным губкам.
— Скажи, что я должен сделать.
— Возьми меня!
— Говори! Проси лучше, моя девочка!
— Возьми меня!!! Я хочу тебя! Пожалуйста!
— Как ты хочешь, чтобы я взял тебя?
— Как угодно! Как ты хочешь! Все, что хочешь!
— Хорошо!
Фатих взмахнул плеткой.
Резкий, как ожог, удар пришелся точно посередине между ног Арзу, достав до зажимов на сосках. Качели взлетели в такую высь, о существовании которой Арзу даже не подозревала! И оставили ее там, казалось, не собираясь возвращать на грешную землю.
Фатих физически ощущал ее оргазм, и это было ни с чем несравнимое наслаждение. Он продолжал наносить ритмичные удары плеткой. С каждым ударом Арзу с громкими всхлипами только вдыхала воздух, забывая выдохнуть. Ее голова откинулась назад и дергалась из стороны в сторону, глаза закрылись, рот открылся. Тонкая шея вытянулась, ясно прорисовывая часто пульсирующие вены. На миг султану нестерпимо захотелось, уподобившись вурдалаку, впиться зубами в эту мерцающую голубую жилку, прокусить тонкую кожу и жадно пить бьющую фонтаном теплую кровь, всю до последней капли, высасывая вместе с ней душу девушки.
Но ее, по-видимому, и так уже почти покинула душа. Его девочка была не здесь, не с ним, а где-то между небом и землей, между жизнью и смертью.
— Ну, же, выдыхай, детка, – нежно произнес султан, откладывая плетку.
Соблазнительные ягодицы Арзу поднялись так высоко, что она опиралась на ложе только плечами. Он ввел два пальца в заветное, еще почти девственное, отверстие, и их опять, как в первую ночь, умопомрачительно сладко сжали плотными кольцами сильные девичьи мышцы. «Ну нет, сюда тебе сейчас не попасть, если хочешь сохранить ее для себя, а не отдать на неделю лекарю». Осторожно преодолевая сопротивление нежной плоти, Фатих сделал несколько круговых движений пальцами и начал разводить их в стороны, аккуратно разминая и массируя тугие стеночки. Скоро уже три его пальца были там, внутри. «Возьми меня! Как угодно! Как ты хочешь!» – ее крик, полный желания, стоял у него в ушах. И он брал! И хотел ее всю! Везде и сильно!
Нет, так не справиться! Султан потянулся за плеткой с изысканной рукояткой красного дерева. Обильно смазав ее соками Арзу, он надавил на неподатливое отверстие. С большим трудом полированное дерево дюйм за дюймом продвигалось вглубь девушки.
Его остановил очередной гортанный вопль Арзу. Увлекшийся процессом, он вздрогнул от неожиданности, но продолжал удерживать внутри нее на треть проникшую туда рукоятку. Его богиня вернулась из поднебесья, где витала благодаря его искусным действиям, и теперь смотрела на него широко открытыми, круглыми глазами, отрицательно мотая головой. Пока в них не было страха, лишь удивление, слегка подернутое туманной влажной дымкой только что познанного нового откровения жизни. Но драгоценное время было упущено, хотя ее сознание пока явно не успевало за всеми откровениями.
— Нет! – тихо прошептала она. – Нет!
Фатих рассмеялся.
— Но, дорогая, три минуты назад ты говорила «Да!». «Возьми меня, как угодно! Как хочешь!» Ты забыла? Я хочу так!
— Нет!!! – громче повторила Арзу, еще сильнее тряся головой.
Она начала лихорадочно сжимать ягодицы, стараясь вытолкнуть инородный предмет из отверстия, для него не предназначенного.
— Расслабься, – почти измученным голосом произнес Фатих, – так будет больнее.
Он опять надавил на рукоятку, продолжая продвигать ее внутрь.
Арзу заорала, извиваясь всем телом.
— Я сказал, расслабься!!! – Фатих повысил голос. – Это просто нужно пережить, как и все остальное! Потом будет легче! Какая же ты несносная ученица! Уже забыла, что здесь все происходит так, как хочу я?! Плетка для серьезных провинностей у меня под рукой! Не боишься, что мне надоест твоя бесконечная строптивость?! – Он подкрепил свои угрозы увесистым шлепком.
Арзу окончательно очнулась, расслабила ягодицы и тихо запричитала.
— Умница, моя девочка! – Фатих продолжил свои действия.
Теперь он совершал медленные возвратно-поступательные движения, пробираясь все глубже и распаляясь все больше в предвкушении нового удовольствия.
Арзу причитала все громче, постанывала, периодически вскрикивая, но терпела. Когда рукоятка вошла в нее полностью, значительно расширив вход своей самой толстой частью, она уже стенала в голос, наполняя уши Повелителя пленительной песней протеста.
Ее мольбы остановиться, пощадить ее, жалобы на нестерпимую боль, и наконец стократные «Нет!!!», безостановочно повторяемые на все возможные лады, доводили Фатиха до исступления. Только железная воля, закаленная в боях, не позволяла султану провалиться в пучину безумства и полностью потерять контроль над собственной похотью. Ему казалось, что вся кровь, все нервы и весь разум сконцентрировались в огромной головке перевозбужденного члена, и что стоит только коснуться ей тела девочки, как все это извергнется из него вместе с семенем, оставив лишь бренную оболочку безумца.
Фатих прекрасно видел, что она преувеличивает: нигде не было следов крови, он не порвал ее, а аккуратно растянул, довольно бережно подстраивая под свой размер. И Повелитель с упоением увеличил амплитуду, расширяя доступ к собственному оргазму. Бесконечные «Нет!!!» перешли в верхний регистр.
Он встал на колени, удовлетворенно отметив, что все ее прелести под рукой, мгновенно вытащил рукоятку плетки и, не дав девочке возможности сжать освободившееся, зияющее теперь отверстие, резко, до упора, погрузил в него распухший от длительного ожидания член. Арзу опоздала лишь на миг, рефлекторно сжав ягодицы, и тем самым столкнув его (наконец-то!) в бездонную пропасть наслаждения.
В который уже раз истошный звериный крик истязаемой самки огласил его покои.
— Тихо, детка, тихо! – бессвязно и хрипло шептал султан, – уже все! Дальше не больно, дальше хорошо.
Ни на секунду не замедляя ритмичных глубоких толчков, он, закрыв глаза, на ощупь, одной рукой дернул зажимы на ее груди, а другой нажал на снова набухший клитор. Сказочная цепочка, о которой грезил султан под расслабляющим вечерним массажем, искусно и последовательно собранная им звеном к звену согласно продуманной стратегии и тщательно выстроенной тактике великого военачальника, замкнулась в кольцо, легко, изящно и приятно до одури.
Уже много позже, вынырнув из небытия и отстегивая цепи от потерявшей сознание девочки, султан вяло, еще непослушным мозгом, размышлял, почему так противоположны взаимно притягиваемые тела? Почему она взлетает к небесам, а он падает в пропасть? И где тогда встречаются они? Наверно, на бесконечной линии горизонта…
*****
Жизнерадостная Сирин была не то чтобы очень красивой девушкой, но невольно притягивала к себе взоры всех, кого встречала на пути, будь то мужчины или женщины. Персиянка по происхождению, она была захвачена в рабство и волею судьбы попала на услужение во дворец султана, да не к кому-нибудь, а прямиком к Эмине, старшей жене Фатиха. По счастливому стечению обстоятельств ей удалось избежать насилия со стороны воинов-захватчиков. Отчасти поэтому, а, может быть, от природы Сирин была очень веселой и беспрестанно улыбалась. Вообще Сирин сказочно, просто невероятно везло.
Ее детство не было безоблачным. Будучи родом из бедной многодетной семьи, девочка с малолетства много и тяжело трудилась, помогая выбивающейся из сил матери поднимать младших братьев и сестер. Однако ничто не могло омрачить ее веселья, она находила для него повод во всяких мелочах и еще постоянно мечтала. В ранних детских фантазиях Сирин всегда видела себя знатной дамой, одетой в шелка и золото, живущей в большом, богатом доме. Взрослея, она начала строить тайные планы, один другого нереальнее, о том, как ей выбраться из нищеты, из семьи, тяжкими оковами висящей на хрупких девичьих плечах. Эти планы грубо нарушило войско Фатиха, но неунывающая девушка увидела в том указующий перст судьбы на перемены к лучшему – и не ошиблась.
Собственно, Эмине сама случайно приметила ее в толпе привезенных рабов. Невысокая черноглазая девушка, слегка полноватая очаровательной гладкой грациозной полнотой, похоже, вовсе не тяготилась своим положением и улыбалась, демонстрируя милые ямочки на аппетитно округлых щечках. «Какая хорошенькая!» – невольно отметила про себя Эмине. Это и решило участь девушки. Она оказалась в роскошном дворце под покровительством главной жены великого Фатиха и стала ее самой прилежной ученицей.
Наделенная недюжинным умом, сообразительностью, подвижностью, с детства привычная к тяжелой и грязной работе, Сирин быстро снискала расположение Эмине. Моментально смекнув, что только уважительность, аккуратность и смирение позволят ей остаться надолго в столь прекрасном месте, девушка со всех ног бросалась выполнять поручения Эмине и старательно изучала законы жизни в гареме. Всего через пару месяцев она уже не только легко разбиралась в его сложной иерархии, но и точно определила конечную цель. А цель у всех обитательниц гарема была одна: любыми способами привлечь внимание султана. Для этого требовалась самая малость – хотя бы попасться ему на глаза. Но это было ох как не просто!
Постоянно занятый в военных походах, озабоченный расширением границ империи, Фатих редко навещал гарем, а в помещения, где находились рабыни, и вовсе не заглядывал. Многие одалиски, выполняющие рутинную повседневную работу, проживали во дворце годами и ни разу даже издалека не видели султана. Его жены и наложницы следили за этим строго, лишняя конкуренция никому была не нужна.
Но Сирин не отчаивалась и ждала подходящего случая, попутно строя отношения со всеми обитателями дворца. Где-то услужливостью, где-то откровенной, но тонкой лестью она сумела добиться благоволения многих влиятельных женщин гарема и втереться к ним в доверие. Все они, не исключая саму Эмине, не видели в простоватой, улыбчивой девушке какой-либо серьезной опасности. Дворец был полон куда более красивыми женщинами, происходившими из знатных и весьма достойных родов. Эмине, не без оснований, считала, что осчастливила юную персиянку, и была вполне довольна ее работой. Она и помыслить не могла, что за невинным взором и умильными ямочками на щеках скрывается прагматик и стратег, достойный самого Повелителя.
Однако Сирин ждала и спустя почти год дождалась-таки своего часа. Вернее, не часа даже, а минуты. Одному Аллаху ведомо, как удалось рабыне проникнуть в покои Эмине, когда там находился сам великий Фатих! Девушка всем видом выражала раскаяние, изображая, что оказалась здесь случайно. Раздосадованная ошибкой лучшей рабыни, Эмине нахмурилась и едва уловимо махнула рукой, повелевая ей удалиться, но девушка замешкалась в дверях и улыбалась, улыбалась виноватой улыбкой, не сводя с султана черных горящих глаз. Этого оказалось достаточно – Фатих на мгновение обратил на нее великодушно-снисходительный взор.
— Какая хорошенькая, – он улыбнулся в ответ; Сирин буквально заражала своим природным весельем.
— Она персиянка, – раздраженно ответила Эмине, – Сирин. Так я ее и назвала – Хорошенькая.
Девушки уже и след простыл, она осуществила все, что задумала.
— Сирин?! Удивительно, как мы сходимся в суждениях, Эмине. Я, пожалуй, назвал бы так же.
Жена вопросительно взглянула на султана, тот чуть заметно прикрыл глаза.
В ту же ночь, подготовленная по всем правилам, Сирин была возведена на ложе Повелителя.

Тут уж пронырливая девушка не растерялась! Когда пребывающий в благостном расположении духа султан склонился над обнаженной рабыней, она, призывно и возбуждающе улыбаясь, с готовностью развела ноги так широко, как только смогла.
Бытует мнение, что удача – лишь наполовину звезды, а вторая половина зависит исключительно от целеустремленности человека. Но и здесь Сирин несказанно повезло. Видимо, звезда-хранительница не оставляла девушку ни днем, ни тем более ночью. Как известно, в темном южном небе звезды светят особенно ярко. В первую и единственную проведенную с Повелителем ночь Сирин удалось забеременеть.
Вот теперь она достигла всего, о чем мечтала с детства – жизнь переменилась волшебным образом. Вчерашняя рабыня в одночасье поднялась на верхний этаж гарема. Сейчас ей самой угодливо прислуживали недавние подружки, с трудом скрывая зависть.
Наконец-то бедная Сирин могла больше не работать! И хотя султан наутро напрочь забыл про соблазнительные ямочки на щеках и больше ни разу не вспомнил о них, девушке это было уже совершенно безразлично. Она стала знатной дамой, оделась в дорогие одежды, а на шее позвякивало золотое монисто – подарок Господина! Теперь все усилия и помыслы Сирин сосредоточила на сохранении драгоценного плода и сутки напролет молила свою звезду, чтобы Аллах послал ей сына – наследника самого султана! Только бы он родился крепким и здоровым, она вырастит его и уж тогда, с его помощью, добьется высших ступеней власти в гареме и, вполне вероятно, сможет, как Эмине, влиять даже на самого Повелителя.
Когда султан привез из похода юную гречанку, Сирин была на четвертом месяце беременности и окончательно свыклась со своим привилегированным положением.
Шел второй месяц пребывания Арзу во дворце султана. Впрочем, она уже давно потеряла счет времени, решив, что вести его абсолютно бессмысленно. Дни, проводимые девушкой почти в полном одиночестве, были скучными, длинными и бесконечно однообразными. По-прежнему изолированная от внешнего мира в гостевых апартаментах, Арзу ни с кем не общалась. Как и предрекал султан, все ее занятия сосредоточились на том, чтобы есть, спать и приводить в порядок истерзанное тело, готовясь к следующей ночи с Господином.
Время от времени заходил лекарь, поил ее разными снадобьями, и порой девушке казалось, что он с интересом рассматривает следы, оставленные Повелителем на ее нежной коже. Сначала она смущалась, но позже и к этому привыкла. Дни были похожи друг на друга, как две капли воды, а вот ночи…
Сперва девушка ожидала их приближения с ужасом, потом с покорной обреченностью, а затем с нетерпением. С глубоким стыдом Арзу прислушивалась к своему телу, которое, независимо от воли и разума, стремилось навстречу Повелителю, предвкушая новые наказания.
Постепенно, незаметно, но уверенно мучительная, порочная связь между собственным унижением, физической болью и получаемым от Господина удовольствием закреплялась глубоко в сознании Арзу.
Ее страшные предположения полностью подтвердились: Фатих с неослабевающим интересом занимался воспитанием девушки, выдумывая все новые методы обучения. Его изощренная фантазия была поистине неистощима! Каждый вечер Арзу с замиранием сердца переступала порог его покоев, но выйти оттуда под утро самостоятельно у нее получалось далеко не всегда. Иногда девушку приносили в апартаменты рабыни, бережно обернув истерзанное тело тонким покрывалом.
Султан не мог нарадоваться собственным успехам. Всего за какой-то месяц неопытная юная гречанка превратилась в первоклассную шлюху. Все ее отверстия были хорошо разработаны и приспособлены для исполнения его прихотей, сохраняя при этом пленительную девичью упругость. Она научилась искусно действовать руками и ртом. Тем не менее он не прекращал занятий, наоборот – еженощно наращивал их интенсивность.
Фатих с удовлетворением отмечал происходящие с девушкой перемены. Ему удалось добраться до таких потаенных уголков ее тела и разума, разбудить такие глубинные чувственные животные инстинкты, что Арзу начала испытывать от контактов с ним едва ли не большее наслаждение, чем он сам, несмотря на причиняемые ей душевные и телесные муки.
Наконец ему стало очевидно, что самым большим наказанием для нее является невозможность получения собственного оргазма. Если раньше Арзу воспринимала его как облегчение от боли и освобождение тела от терзаний, то сейчас получала оргазм как дар, преподносимый ей Господином за хорошее поведение.
Жестокий Фатих не преминул воспользоваться этим открытием. Теперь он целенаправленно не позволял ей добраться до пика наслаждения, упиваясь мучениями корчащейся от вожделения жертвы, заставляя ее унижаться и выпрашивать ласки Господина. Иногда Арзу, не добившись желаемого мольбами, неосознанно провоцировала его на более грубые действия, и тогда султан заставлял ее оргазмировать почти беспрерывно, доводя до полного изнеможения и бесчувствия.
Так, ночь за ночью, сама того не ведая, Арзу все глубже продвигалась по роковому пути, ведущему к слепой безоглядной любви к своему Господину, безоговорочной преданности и служению ему, окончательно попадая в полную зависимость от Повелителя.
В отличие от девушки Фатих был хорошо образованным здравомыслящим человеком, много чего повидавшим во время военных походов, и привык тщательно анализировать любые события. Исходя из весьма богатого жизненного опыта, он знал, что такая тесная постоянная связь не может быть односторонней, что, испытывая чувства к своей воспитаннице, какими бы они ни были, он сам неизбежно попадает под ее чарующее влияние. А султан их, безусловно, испытывал – целый калейдоскоп чувств, беспрестанно и порой хаотично сменяющих друг друга.
Он помнил случаи, когда особо важным захваченным им пленникам удавалось бежать только потому, что, обладая сильным характером и способностью к убеждению, они оказывали такое мощное воздействие на охрану, что та сама развязывала путы и содействовала побегу. В дальнейшем Фатих уже не был так наивен, он использовал повязки на глазах, кляпы во рту и ежечасно менял охрану, сводя ее контакты с пленными к минимуму.
Султан понимал, что совершенно околдован необыкновенной девушкой, постоянно хочет ее и изо всех сил старался сохранять разумную дистанцию, что стоило ему огромного напряжения воли и удавалось не всегда. Фатих все более ощущал зависимость от Арзу, этим объяснялись его частые вспышки гнева и резкие переходы от внезапно накатывающей нежности к почти садизму. Правитель великой империи не терпел и не мог себе позволить зависимости ни от кого в мире.
Наутро после той сказочной ночи, когда он окончательно сделал свою девочку женщиной, не оставив ни одного неизведанного места, султан решил, что для дальнейшего обучения ему недостаточно просто широкого ложа и распорядился подготовить «классную» комнату. Дворцовые кузнецы и столяры постарались на славу, и через три дня маленькая сумрачная келья рядом с его покоями была полностью обустроена согласно указаниям султана. Фатих лично следил за процессом, придирчиво проверяя надежность конструкций.
Даже у видавших виды крупных мужчин-мастеров мороз пробегал по коже, когда они устанавливали узкое деревянное колесо, столб с перекладиной и сложной системой крепежей, подвешивали к потолку множество веревок, железных крюков, всевозможных блоков и цепей. Они и помыслить не могли, что этот темный, внушающий ужас обилием страшных механизмов каземат предназначался для единственной юной девушки!
Из нормальной мебели султан распорядился поместить туда лишь одно роскошное кресло, которое встало у самой стены. Кресло было массивным, с высокой спинкой и широкими подлокотниками из резного мореного дуба, с мягким сиденьем, обтянутым красным бархатом. Его богатый вид резко контрастировал с прочим убранством тонущего во мраке помещения, освещаемого четырьмя смоляными факелами – по одному на каждой из стен. Фатих не забыл и про скрытые отверстия в дальней стене, обращенной к узкому ответвлению главного коридора. Он приказал их тщательно заделать, но в тесном тупичке царила такая тьма, что один из укромных глазков в самом углу остался незамеченным.
Фатих был чрезвычайно доволен работой. Потом он частенько вспоминал, как его ученица впервые переступила порог «классной» комнаты.
После истории с бриллиантами султан окончательно определил «наряд» Арзу, в котором ей надлежало находиться в его покоях. Кожаный ошейник и браслеты с кольцами стали еженощной, постоянной одеждой девушки. Больше ничего на ее прекрасном теле султан видеть не желал.
Краткие промежутки между утехами Арзу обычно проводила на короткой цепи, просто стоя на коленях возле ложа или лаская Господина руками и языком. Когда Фатих отдыхал, пил вино или закусывал, девушка держала на вытянутых руках сервированный серебряный поднос. Повелитель обожал так ужинать и иногда намеренно затягивал трапезу. Когда ее руки начинали дрожать от напряжения, и капли вина из налитого до краев кубка выплескивались на поднос, он с наслаждением тянулся за плеткой. Умудренный эротическим опытом, Фатих искусно наполнял каждую минуту, проводимую с Арзу, очарованием прямого или косвенного обладания ею.
На этой короткой цепи он и привел обнаженную девушку в ее бывшую темницу. Вошел первым и обернулся, чтобы хорошо видеть ее глаза. Дернул цепочку.
Боязливо переступив порог, Арзу босыми ногами шагнула с мягкого персидского ковра на голый каменный пол. Тогда Фатих пожалел, что рядом нет придворного художника, чтобы запечатлеть на холсте выражение ее лица. Теперь он бережно хранил его только в памяти.
Молча, не выпуская цепочки из рук, Повелитель сел в кресло, оставив девочку у двери и позволяя ей осмотреться. Сначала от холодного пола Арзу покрылась гусиной кожей, потом мелко задрожала от нахлынувшего страха, распахнутые глаза отразили вихрь душевных переживаний. Скоро всю ее сотрясал озноб.
— Здесь немного прохладно, тебе не кажется?
От его спокойного издевательского тона и от всего увиденного хотелось умереть на месте, немедленно, прямо сейчас. Арзу перевела на Господина застывший, полный ужаса взгляд, с большим трудом оторвав его от орудий пыток.
— За что?! – только и смогла выдохнуть Арзу побелевшими губами.
Фатих улыбнулся.
— Пока не за что, детка! А там будет видно… Ты же просила, чтобы я научил тебя все делать так, как мне нравится? Так вот! Эту чудную комнату я сделал специально, чтобы тебе было легче учиться. Заметь, Арзу, Господин великодушно исполняет все твои просьбы! Правда здесь здорово?!
Она молчала, не сводя с него остекленевших глаз.
— Отвечай, когда тебя спрашивает Повелитель! – Фатих резко повысил голос, постепенно входя в раж. – Тебе нравится?! Опять вынуждаешь меня говорить дважды одно и то же?!
Арзу очнулась, как от пощечины.
— Да! Мне нравится, мой Господин!
— Вот и прекрасно! – уже спокойнее сказал султан. – Видишь, ты все время забываешь пройденные правила. Придется их повторять и закреплять! Ну, довольно болтать! Ты совсем замерзла.
Он рывком поднялся с кресла и сильно дернул цепочку, увлекая девушку в центр комнаты. Арзу чуть не упала на колени, но удержалась и послушно шагнула следом. А что еще ей оставалось делать?!
— Сейчас я тебя согрею, детка!
Султан начал действовать настолько быстро и ловко, что Арзу не успевала осознавать, что он делает. Повелитель поднял ее руки над головой, соединил их вместе и пристегнул к толстой цепи, свисающей с потолка. Заскрежетал железный механизм, и девушка повисла в воздухе. Затем он обвязал большие пальцы ног тонкими шелковыми шнурами, пропустил их под ступнями, натянул и закрепил, широко разведя ее ноги в стороны. Теперь Арзу едва ощущала холодный пол подушечками пальцев, опереться на них было невозможно. И опять в его руках появились зажимы для сосков, но сейчас соединяющая их цепь была намного толще и тяжелее прежней.
Фатих, с самодовольной издевкой глядя ей в глаза, закрепил зажимы на самых кончиках сморщившихся от холода сосков и резко отпустил цепочку. Арзу только всхлипнула, стиснув зубы, тело напряглось, и сразу же тонкие шнуры впились в ступни. Она ахнула и, чтобы ослабить натяжение, постаралась удержать раздвинутые ноги на весу, понимая, что сил для сохранения такой позы надолго не хватит.
Арзу уже знала, что ее крики и стоны возбуждают Повелителя, и старалась не издавать ни звука. Она мысленно собрала волю в кулак, приготовившись стоически выносить все его изощренные выходки. Взгляд Повелителя сделался удивленно-насмешливым и в то же время – восхищенным. Наивная девочка не предполагала, что ее молчание и терпение заводят султана еще больше. Он отошел в угол кельи и вернулся с длинным гибким кнутом. Взмах рукой, и кнут с угрожающим пронзительным свистом рассек воздух в нескольких дюймах от Арзу. Сердце ухнуло вниз, по коже прошла судорога, опять вызвав резь в ступнях.
Его ученица молчала! «Стойкая девочка! – с наслаждением подумал султан. – И будет стойкой еще буквально несколько минут, не дольше». Он обошел ее вокруг и остановился за спиной. Арзу напряженно ждала удара. Но вместо этого Фатих надел ей на глаза плотную черную повязку.
Наступила полная тишина. Арзу лихорадочно вслушивалась, пытаясь определить, где находится султан, но не могла уловить ни шагов, ни свиста кнута, ни даже малейшего колебания воздуха. Что он собирается делать?! Арзу охватила паника.
Тишина становилась звенящей, или это звенели ее напряженные нервы? Еще несколько бесконечно долгих, тянущихся, как густая смола, мгновений, и она звенела уже вся! Этот нарастающий мучительный звон рождался внутри живота, расходился пульсирующими кругами, как от камня, брошенного в воду, и достигал ушей, превращаясь в оглушительный грохот.
Султан нежно коснулся ее губ. Не выдержав, Арзу издала протяжный стон облегчения, невольно расслабившись на миг.
— Открой рот! – его голос прозвучал совсем рядом.
Она с трудом разомкнула губы, и пальцы Фатиха проникли внутрь, лаская язык. Арзу почти перестала дышать. Смоченные слюной пальцы Повелителя, слегка оттянув нижнюю губу, скользнули по подбородку, по горлу, вниз, к ложбинке между грудей, едва коснулись болезненных сосков над зажимами. Девочка задышала, все чаще и чаще.
Повязка на глазах отключила один из главных органов восприятия внешнего мира, теперь ее взгляд был направлен внутрь себя и пристально, не отрываясь, следил за движением пальцев по телу. И опять каждый нерв отзывался на его ласковые прикосновения и уже не звенел, а пел! Пел мучительно-завораживающую песню вожделения, передавая ее нарастающие аккорды все ниже, туда, где стройные бедра расходились в стороны.
Тонкий кнут ударил по натянутой коже груди настолько неожиданно для Арзу, что свистящий звук настиг ее одновременно с обжигающей болью. Кнут обернулся вокруг девушки, чуть крутанув подвешенное тело и почти замкнувшись в кольцо. Арзу дернулась на цепи, и сразу же загорелись огнем ступни, пальцы ног свело судорогой. Она завизжала так пронзительно, что теперь зазвенело в ушах у Повелителя.
Новый короткий свист почти без паузы! Кнут хлестнул по ягодицам, зацепив кончиком нежную, чувствительную кожу на внутренней поверхности бедра, в самом паху. Арзу захлебнулась визгом, ее тело неестественно выгнулось вперед и безвольно повисло. Только ноги дрожали крупной дрожью, то натягивая, то ослабляя шнуры. Голова девушки откинулась назад, булькающее дыхание напоминало клекот раненой птицы. В уголках приоткрывшегося рта проступила пена, на подбородок тонкой струйкой вытекала слюна, на коже медленно набухали багровые рубцы.
Фатих пристально смотрел на девушку. Пожалуй, он перестарался. Султан ослабил цепь, и Арзу упала на каменный пол. Он освободил ее руки и отвязал от крепежей шелковые шнурки, оставив их на пальцах. Арзу застонала. Осторожно опершись на онемевшие руки, попыталась сесть, медленно сводя и сгибая трясущиеся ноги. Сейчас она напоминала загнанную в диком галопе лошадь, рухнувшую под безумным седоком. Девушка была в сознании, но повязка на глазах не давала ей ориентироваться в пространстве.
Фатих не отрывал взгляда от полуоткрытого рта Арзу. Теперь ее стоны сделались частыми, короткими и ритмичными, вызвав у султана живейшую ассоциацию со своими собственными движениями внутри ее тела, а следом и непреодолимое желание немедленно совершить эти движения.
«Нет, не здесь», – он словно вышел из оцепенения. Фатих поднял девушку, ноги не держали ее, колени подгибались. Он перенес Арзу к колесу, осторожно прислонил спиной к узкому деревянному ободу и тронул поворотный рычаг. Медленно, со скрипом, колесо повернулось вверх.
Опять ничего не видящая девочка теряла опору под ногами. Пытаясь сохранить равновесие, она нащупала толстые спицы колеса и намертво вцепилась в них побелевшими пальцами. Султан опустил ее ноги по обе стороны обода, согнул в коленях и надежно закрепил шнуры ближе к оси. Теперь ее истерзанное кнутом тело в точности повторяло форму колеса, и Фатих опять взялся за рычаг. Колесо скрипело, ее голова опускалась все ниже, а раскрытое лоно поднималось все выше. Цепочка, соединяющая соски, не удержалась на гладкой коже, и, скользнув по багровому рубцу на груди, упала на шею, зацепившись за ошейник.
Пытка продолжалась.
Повелитель отступил на шаг, как обычно, оценивая созданную живую композицию. Она впечатляла и сводила с ума! Арзу продолжала постанывать, ее растрепанные волосы свисали вниз, лицо порозовело от прилившей крови, выпяченная грудь подрагивала, а голова была так сильно запрокинута, что подбородок составлял почти идеальную прямую линию с длинной напрягшейся шеей. Девушка безуспешно пыталась глотать слюну.
Пожалуй, колесо было лучшей его выдумкой. Сколько фантазий рождало оно в голове Повелителя, сколько возможностей открывало!
— Арзу! – негромко окликнул ее султан.
— Да, мой Господин! – Арзу, захлебываясь, с трудом произносила слова.
— Ты хорошо запомнила, что я не должен ничего повторять дважды?
— Да.
— Вот и прекрасно! Тогда переходим к следующему уроку.
— Нет! – она беззвучно плакала, повязка на глазах намокала от слез.
Фатих склонился над соблазнительно выгнутым телом и нежно провел языком по выпуклому рубцу на груди, по соскам, животу, по яркому следу от кнута на вывернутом бедре.
— Арзу, пожалуйста, слушайся своего Господина! – сочувственно произнес он, – не спорь со мной, не заставляй портить твое чудное тело.
Он коснулся раскрытой ладонью лона, засовывая внутрь пальцы. Там было влажно. Фатих с удивлением ощутил еле заметный ответный трепет девушки. Его руки по-прежнему творили с ней волшебство.
Возбужденный султан обошел колесо. Сейчас поза его рабыни идеально подходила для освоения глубоких оральных ласк: восставшее достоинство Повелителя располагалось точно на уровне ее лица. Раздвигая головкой мокрые, покрытые пеной, губы, Фатих с наслаждением погрузил член в полный слюны рот Арзу. Она подавилась, дыхание сразу же сбилось.
— Так не пойдет. Ты должна дышать носом, детка, – приостанавливаясь, ласково сказал султан, – слушай меня. Дыши носом, вдыхай глубоко и равномерно, не торопись.
Девочка слушалась.
Теперь он прижимал головкой ее язык, касаясь натянутой уздечкой мягкого нёба и открывая путь к гортани. И опять она захрипела и закашлялась, обильная слюна потекла по щекам. Фатих освободил ее рот, позволяя отдышаться.
— Сосредоточься! Это не просто, но возможно, – он не повышал голоса, стараясь не испугать девочку. – Продолжим! Дыши медленно!
Терпеливо, раз за разом, Повелитель возобновлял движения, давая ей возможность привыкнуть, подстроиться, справиться с рефлексами, но тем не менее проникая глубже и глубже.
И девочка справлялась! Ах, как старательно и восхитительно она справлялась!
Заключительный целенаправленный толчок, и он ощутил, как мягкие губы Арзу уперлись в пах: большой член полностью вошел в узкое пульсирующее горло. Он видел свою головку, плавно и ритмично скользящую под тонкой кожей шеи, слегка сжимаемую мелкими глотательными движениями необыкновенной ученицы. Колесо слабо поскрипывало в такт, добавляя пикантности упоительному, завораживающему действу. Это было просто невероятно! Фатих закрыл глаза и вновь рухнул в бездонную пропасть, наполняя семенем вожделенное юное тело.
Той ночью Фатих сделал первый неосознанный шаг к завоеванию любви своей богини, подарив ей длительный глубокий оргазм без боли и фиксации в благодарность за доставленное удовольствие.
Почти сразу он поднял колесо вверх, поспешно освобождая ноги и грудь Арзу от шелковых пут и зажимов. Развязал повязку на глазах, вытирая с багрового от натуги лица слезы, слюну и собственное семя. Изредка сглатывая натруженным болезненным горлом, она молча смотрела на него преданным взглядом издыхающей собаки, потратившей последние силы на выполнение команд своего хозяина. «Зачем она смотрит так?! Это просто невозможно вынести!»
— Молодец, детка! – нежно проговорил султан, не отводя взгляда от ее бездонных глаз и по одному разгибая скрюченные пальцы Арзу, все еще судорожно сжимавшие колесные спицы. – Какая же ты умница!
Фатих осторожно поднял девушку на руки, сел в кресло и мягко опустил ее к себе на колени, прижав к еще разгоряченному паху. Она положила голову на плечо Повелителя, едва касаясь влажными губами его шеи. Перекинутые через подлокотник ноги Арзу были разведены лишь на ширину его ладони. Он долго и бережно ласкал ее там, то поочередно, то одновременно погружая пальцы в уже податливые отверстия, нащупывая и поглаживая разделяющую их тонкую шелковистую перегородку. Он, пожалуй, не смог бы сказать, что ему нравилось больше: ее надрывные, истошные «Нет!», вызываемые ударами плетки, или еле слышные частые «Да!», похожие на легкое дуновение бриза, на шелест листьев в кроне дерева, со слабыми стонами выдыхаемые ему в ухо. В этот раз она лишь тихонько вздрогнула, прильнув к нему всем телом, сжав бедрами руку, не отпуская ее как можно дольше.
Султан еще долго сидел так, мерно покачиваясь, устремив задумчивый взгляд в какую-то далекую несуществующую точку, убаюкивая свою богиню, засыпающую у него на плече. Влажные от ее соков пальцы блуждали по телу девочки, покручивая вновь затвердевшие соски, касаясь выпуклых шрамов от кнута, слегка потирая ступни и разминая распухшие пальцы ног. Это были те редкие минуты блаженства и покоя, когда он не думал совершенно ни о чем.
Сколько их еще было потом, таких волшебных ночей в «классной» комнате, наполненных воплями, всхлипами и стонами его прилежной ученицы! Наутро после острых приступов нежности, накрывавших его внезапно и стремительно, как горный поток, султан злился на себя и с усиленным рвением занимался делами. Стараясь отвлечься от навязчивых ночных воспоминаний, раздраженный Повелитель изводил подданных бесконечными придирками по мелочам.
Но ближе к ночи, будучи почти в бешенстве, вконец измученный борьбой с самим собой, Фатих снова и снова требовал к себе Арзу, чтобы жестоко мстить ей за эту нежность, за ее необъяснимую способность пробуждать в нем это неведомое ранее чувство.
Изматывающая война между собственным сердцем и разумом оказалась самой сложной в его жизни. Она велась непрерывно, отбирая силы, ее участники то попеременно одерживали верх в смертельной схватке, то заключали нейтралитет, но, как правило, ненадолго.
Что только не вытворял Повелитель с девушкой, понимая, что она, и только она, является причиной этой войны! Он связывал свою богиню и подвешивал к потолку в совершенно немыслимых позах, каждый раз по-новому изгибая, растягивая и выкручивая ее тело, заковывал в кандалы, распинал на столбе с поперечной перекладиной.