Глава 8: Как же быть?..
Сырые бетонные коридоры были наполнены не только тусклым светом холодных ламп, но и их однотонным, почти симфоническим гулом. Тёмное пятно, обретшее очертания фигуры, двигалось к южному крылу здания — туда, где должна была находиться цель.
Междумирец шагал уверенно, но почти беззвучно, ориентируясь на отголоски шагов и голосов, которые эхом расползались по старым стенам. Слова не разбирались, только интонации. Смех. Брань. Грубое ворчание. Это место кишело людьми, но для Первого они были не более чем закадровым шумом. В конце коридора, манящего шорохами и неизвестностью, будто соблазняющая на приключение, стояла дверь. Но Междумирца такие приманки давно не трогали. Его нутро охладело к риску и приключениям. Там, где иной почувствовал бы азарт или страх, он ощущал лишь холодную необходимость. Для него неизвестность — это не вызов. Просто помеха.
Мироходец остановился у двери. Слева виднелся такой же коридор. Это была уже пятая дверь, которая повстречалась ему. Прошлые четыре были наполнены бандитами. Ключевое слово были... Возможно это жестоко — никого не щадить, но каждый из них знал на что идет, вступая на темную дорожку. Каждый из них думал о последствиях. Каждый из них нес ответственность за свои действия. И каждый из них увидит последствия своего выбора. И теперь встретятся с ним лицом к лицу.
— «Коль уж совершаешь зло — совершай великое. Иначе не совершай вовсе.» — мелькнула холодная мысль.
Он спокойно выдохнул, достал из кармана бамп-ключ. Щёлчок вставленного металла, два быстрых поворота, один точный удар — и замок поддался. Междумирец уже занёс ногу, чтобы выбить дверь, но тут заметил: в отличие от прочих, она открывалась наружу. Он рывком дёрнул её на себя и в ту же секунду поднял кинжал, готовясь к нападению.
Тишина. Никого. Это было неожиданно: почти в каждой комнате до этого сидели по два-три головореза. Здесь же — пусто. Комната оказалась больше остальных. Те же простые столы и стулья, но на этот раз было кое-что иное. Один из столов пустовал, а на другом — счётчик банкнот и десятки сумок, набитых деньгами, будто змеи, искушающие смотрящего.
— «Похоже, это их «банк», куда они свозили добычу,» — пробормотал Междумирец. Его взгляд скользнул по купюрам. — «Забавно. Такой капитал — и ни охраны, ни защиты. Даже камеры не поставили.»
На губах мелькнула хищная усмешка. Глаза под маской сузились, хищные и холодные, как у аллигатора, поджидающего добычу у водопоя. Он подошёл к одному из столов и с силой ударил по центру. Дерево, будто сделанное из картона, треснуло и прогнулось. Междумирец отложил обломок в сторону, замер, и в следующее мгновение его тело вспыхнуло золотыми искрами и рассеялось.
Через секунду он вновь стоял на том же месте — только теперь в руках у него была металлическая канистра. Он поставил её на пол и тихо произнёс:
— «Отлично. Осталось найти лишь источник огня.»
И словно в ответ на его слова, в коридоре зазвучали шаги. Тяжёлые, приближающиеся. Он скосил взгляд на дверь, и в голосе его прозвучал лёгкий оттенок удовлетворения, перемешанный с тихой хищностью:
— «Бинго.»
***
Энджел сидел, опираясь четырьмя руками о холодный бетонный пол. Его дыхание сбивалось, каждое движение отдавалось в висках тяжёлым гулом. Полчаса он блуждал по этому проклятому «бомжатнику» — лабиринту коридоров, сырых и одинаковых, где стены будто давили со всех сторон. Сначала ему удалось проскользнуть в вентиляцию, но потом... всё пошло наперекосяк. Теперь он оказался в гигантской, но все равно душной комнате, заваленной деревянными ящиками. Это было единственное место, где он ещё не пытался найти выход.
Но проблема оставалась. В этом самом помещении уже около нескольких десятков минут бродили четверо тупых, но упорных бандитов. Они рыскали повсюду, громко матерились, переворачивали ящики и явно были готовы вспороть всё подряд, лишь бы поймать беглеца.
Энджел замер, стараясь даже не шевелиться. В голове стучала лишь одна мысль: «Главное — не дышать громко.»
И тут раздался голос. Грубый, полный ярости. Главарь.
— «Вы, блядь, нашли его?!»
— «П-пока нет, Босс.» — пискнул один из бандитов, и тишина вновь сжалась вокруг, как удав.
— «АГХ! БЛЯДЬ! Найдите его быстро! Этот сын шлюхи спиздил мой кинжал из ангельской стали!»
Энджел непроизвольно взглянул на оружие у себя в руках. Его глаза расширились. Он явно только сейчас осознал, насколько экзотичное и даже опасное оружье хранится у него в ладонях. И теперь он понял, почему Гепард, казалось, готов был отгрызть ему горло зубами.
Главарь развернулся к выходу и прорычал, не скрывая животной ярости:
— «Я отрежу этому пидору хуй, а потом выколю глаза...»
Но дверь резко распахнулась, едва не ударив его по морде. В комнату влетел перепуганный подчинённый:
— «БОСС! У НАС ЧП!»
— «Что там ещё?!» — взревел Гепард так, что стены дрогнули. Он явно находился на грани нервного срыва и был готов кого-то прибить на месте.
— «В... в хранилище полный пиздец! Кто-то убил Лектера и Бейтса, окончательно! Потом поджёг деньги и заманил почти всех наших внутрь! Дверь заклинили балкой снаружи! Почти все задохнулись или сгорели!»
На мгновение в комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже Энджел, спрятавшийся за ящиками, ощутил, как воздух стал тяжелее. Волнение, паника и горечь пронеслись среди бандитов, словно удар морской волны для утопающего. Гепард выдохнул сквозь зубы, голос сорвался на рык:
— «Сука... Этот козёл ещё и наших вырезает!»
Он ткнул пальцем в сторону вестника:
— «Ты — со мной. И вы двое тоже! Остальные — прочешите всё! Каждый угол, каждую ёбаную пылинку или Энкретову норку! Если он тут — я хочу его голову!»
Фигура хищника вышла из комнаты, а за ним, опустив плечи и еле передвигая ноги, поплелись ещё трое. В комнате остались двое. Один из них тяжело выдохнул, словно сбрасывая ком с горла:
— «Пиздец... Ебанутый какой-то пленник попался.»
— «Ага.» — простонал второй. — «Стольких наших так мучительно завалил... Надо найти этого ублюдка побыстрее.»
Они разошлись в разные стороны. Один медленно двинулся в сторону, где среди тени и ящиков затаился Энджел. Тот прижался к стене, втянул голову в плечи, задержал дыхание и даже сердце будто заставил замереть.
Тем временем их болтовня продолжалась, как издевательская музыка, от которой хотелось закричать:
— «А кто он вообще? Этот пленник?»
— «Да хуй его знает, блядь.» — лениво бросил второй. В следующую секунду Энджел услышал отвратительный звук — бандит сплюнул прямо на пол, и харчок расплескался в нескольких шагах от него. До такой степени он напрягся, что обратил на это вниманье. — «Говорят, он один из шлюх Валентино.»
Энджел едва не выругался вслух.
— «Валентин? Тот самый Валентино оверлорд?» — удивлённо переспросил первый, открывая очередной ящик. — «Разве он не известен тем, что ебёт своих же шлюх?»
— «Ну да, тот самый.» — ответил второй, с усилием двигая ящик. — «Наверное, этого до конца не доебал... вот и получился он такой злой.»
Актёр был весь на нервах. Мысли в голове неслись ураганом, но вместо решений давали лишь гул, парализующий и мешающий думать. Дыхание сбивалось, грудь будто стянула петля. И именно в тот момент, когда один из бандитов оказался почти вплотную, взгляд Энджела зацепился за очертание двери в конце комнаты. Выход. Такой желанный, такой близкий. Но чтобы добраться — надо было прорваться прямо мимо них. Слишком рискованно.
— «Как же быть?..» — пронеслось в голове.
Мысли спутались ещё сильнее, дыхание стало рваным, а напряжение достигло точки кипения. И вдруг он почувствовал резкий, колющий укол в ладони. Оказалось — сам, не замечая, сжал складной нож так сильно, что чуть не вонзил себе его кончик в кожу. Боль была короткой, но отрезвляющей. Она вернула его в реальность. И в этой тишине он услышал в голове смех, возникший из-за смеха бандитов. Надменный, самодовольный, мерзкий. Смех Вэла. Того самого, что превратил его жизнь в качели, где радость была лишь иллюзией, а боль — нормой. От этого издевательского эха внутри поднялась не только паника, но и злость, смешанная с чёрной иронией.
— «Ну спасибо, бля, за характеристику. Злой, значит? Щас покажу, насколько.» — пронеслось в мыслях.
И тут прямо возле лица мелькнула нога бандита. Мгновение — и шанс. Энджел, не думая, рванулся вперёд. Раздался омерзительный хруст и гортанный вопль боли — нож вошёл в коленную чашечку головореза так легко, словно раскаленный нож в масло. Тот рухнул, и Актёр, не теряя времени, опрокинул на него пустой стеллаж. Глухой удар металла об бетонный пол, и тот лишил врага возможности даже пошевелиться.Второй бандит опешил, пытаясь осознать, что произошло.
Энджел этим и воспользовался: на адреналине, почти звериным рывком, он метнулся к двери.
— «Ха-ха! Сосать, ебланы!» — пронеслось у него в голове. — «Наконец-то, выход!»
Он врезался взглядом в старую, облупленную дверь, смотря на неё, как на мессию, явившегося простить и освободить. Рука дёрнулась к ручке. Лёд металла обжёг ладонь, но надежда придала силы. Он надавил... ещё раз... ещё. Но дверь даже не шелохнулась. Замок держал. Все надежды вмиг разлетелись в прах, оставляя за собой чувство паники и опустошенья.
— «Не это ищешь, слащавый педик?»
Голос был хриплым, но полным мерзкого самодовольства. Энджел резко повернул голову. Перед ним стоял друг того бандита, которого в ногу пырнул Даст. В руках — ключ, поднятый на уровне лица, словно трофей. С ухмылкой он демонстративно ударил зубцами о металлическую трубу, на которую лениво опирался. Ключ разлетелся в щепки.
Тем временем раненый уже достал рацию, и наполненный болевыми хрипами голосом, надрывался в эфир:
— «Прием! Я и Мангуст нашли ебучего пленника! Подкрепление, быстро!»
Мангуста — именно так кличка в банде определяла его ловкость — поднял трубу, на которую опирался, и с хищным блеском в глазах шагнул вперёд. Для него это была не просто битва — это было удовольствие.
Энджел, стиснув зубы, вскинул кинжал и встал в защитную стойку. Бежать было некуда.
Бандит рывком оказался рядом, занося трубу над его головой. Удар должен был снести череп, но Энджел нырнул в сторону, уходя от траектории. Одновременно он метнулся с ответным выпадом. Лезвие блеснуло — но Мангуста перехватил руку, сжал её между своим локтем и телом, и замахнулся в висок актёра. Но он забыл главное. У Энджела было ещё три руки.
Две свободные ударили его в живот с такой силой, что тот согнулся, задыхаясь. Энджел, воспользовавшись паузой, попытался вонзить клинок, но противник, двигаясь с дикой реакцией, ушёл в сторону и сам обрушил трубу на рёбра Актёра.
Глухой хруст, и Энджел, словно тряпичная кукла, отлетел к стене. Воздух вырвало из лёгких, но он всё же поднялся, не смотря на дикую боль. Оба тяжело дышали, глаза пылали яростью. Они кружили друг против друга, словно два израненных хищника, которые понимали — выживет только один.
Мангуста шагнул вперёд, но Энджел вдруг сделал рискованный ход. Он рванулся вниз, встал на руки и резко ударил ногой в челюсть врага. Раздался сухой щелчок — бандит рухнул на пол. Энджел, едва переводя дыхание, навис над ним, и хрипло процедил:
— «Ну что, сука... доигрался?» — Он поднял ногу — «Когда я дерусь с мужиками, то бью только в яйца!»
После чего ударил в интимное место головореза, от чего тот схватился за свое достоинство и в тот самый момент, когда головорез был уязвим больше всего, актер вонзил нож ему в сердце, после чего бандит, издав истошный крик, переставал подавать признаки жизни.
Энджел поднялся с обмякшего трупа, тяжело дыша, когда вдруг краем глаза заметил движение. Тот бандит, которому он воткнул нож в колено, уже мчался на него с дикой скоростью, будто не замечая раны. Его рык был похож на яростное мычание разъярённого быка, готового снести всё на пути.
В руках у демона была тяжёлая труба, точно такая же как у его мертвого друга. Подбегая, он развернул её горизонтально, будто таран. Энджел вскинул кинжал перед собой, отчаянно пытаясь защититься, но удар оказался слишком мощным.
Труба врезалась в живот. Воздух вылетел из лёгких, а оружие, его единственное преимущество, звякнуло и покатилось по холодному бетону, словно насмехаясь.
Демон не останавливался. Он вжал Энджела в стену, прижимая трубу к его горлу, медленно перекрывая доступ к воздуху. Паук отчаянно бился, задействовав все четыре руки, но усталость от предыдущего боя играла против него. Мышцы ныли, силы уходили, а противник давил всё сильнее. В глазах у демона полыхала ненависть — мстительная, дикая, из-за смерти его товарища.
Энджел чувствовал, как тьма сгущается у краёв зрения. Грудь горела, лёгкие выли от нехватки кислорода. Он понимал: ещё миг — и конец, но сдаваться он не планировал.
И вдруг, когда казалось, падать ниже уже некуда, снизу постучали. Шаги. Торопливые, тяжёлые. Дверь, которую прежде охранял этот громила, распахнулась.
Подмога прибыла.
В проходе показалась высокая фигура с длинными рогами — та самая, что недавно вбежала к боссу с новостями о поджоге.
Бугай, всё ещё душивший Энджела, чуть повернул голову.
В глазах мелькнула недовольство:
— «Наконец-то, блядь!» — прорычал он, снова с силой вдавливая трубу в горло жертвы. — «Он убил Мангуста! Где вы, мать вашу, был—»
Фраза оборвалась.
Раздался отвратительный, влажный звук. Из шеи бандита торчал чёрный кинжал, словно выточенный из затемнённого стекла, а по его лезвию струились алые ручейки. Лезвие провернулось на четверть оборота, разрезая мышцы и сосуды. Бугай издал хриплый, почти звериный звук боли, глаза его расширились от ужаса... и через миг тело рухнуло на бетон, оставив за собой липкий след крови.
Энджел свалился на пол и жадно хватал воздух, как утопающий. Голова пульсировала, перед глазами всё плыло, мышцы сводило от боли и перенапряжения.
И тут раздался до чертиков знакомый, глухой голос:
— «Кажется, я вовремя...»