Герой моего романа

  До приезда моего Джонхена осталось совсем немного. Вчера он звонил, поздней ночью. Его голос, такой родной, такой близкий и далекий, причинял мне почти физическую боль, я испытывала горькую вину перед своим женихом, а душу разрывали тоска и горячая ненависть к себе. Как я могла забыть о Джонхене хотя бы на миг, как посмела впустить в свою голову грязные мысли?
- Я так утомился, - тяжело вздохнул Джонхен, а я еще крепче стиснула рукой телефон.
- У тебя голос охрип.
- Да, сегодня, помимо того, что дал два концерта, поехал в полночь на KBS, принял участие в ночном ток-шоу...
Джонхен практически засыпал, а я, прекрасно зная, что ему надо отдыхать, не отпускала и жадно прислушивалась к шорохам, доносившимся из трубки.
- Может, мне приехать к тебе? Это быстро, - предлагаю я. Идея мне кажется хорошей.
- Нет, не стоит, - смеется Джонхен.
Этот его снисходительный тон! Разговаривает со мной так, будто я – одна из его многочисленных поклонниц.
– Я уже через неделю буду в Тэгу. Позаботься о маме с сестрами, я буду очень признателен тебе за это.
Он часто так говорил. Раньше я не ревновала, потому что это казалось мне глупым, а сейчас... сейчас я злилась. Почему он думает больше о них, а обо мне даже не беспокоится? «Потому что ты сильная, Квон Юри, - всегда шутит Джонхен. – Я бы только тебе доверил своих близких».
Утром я проснулась рано и уговорила Содам выйти в город прогуляться. В голове была такая мешанина, а мне требовалась огромная доза кофеина, чтобы разобраться со своими чувствами и, наконец, прийти в себя. А в первую очередь – изгнать внутренних демонов.

Мы снова оказываемся на одной из центральных улиц, где высокие офисные здания удачно соседствуют с приличными кафе и парками. В городе, где царствовало жаркое лето, было на удивление терпимо, по крайней мере, моя голова не трещала по швам.
- Они здесь, - сообщает загадочно Содам, я слышу ее голос впервые за полчаса.
Девушка постоянно ходит, уткнувшись в свой смартфон, и общается с друзьями в чатах. Раздражает неимоверно, но порой это мне на руку, не приходится забивать затянувшиеся паузы в наших разговорах пустыми вопросами.
- Кто? – спрашиваю я, хотя мне все равно, но обижать свою будущую золовку не хотелось.
- Ким Кибом и господин Чхве.
От неожиданности я поперхнулась кофе. Содам еле сдерживает улыбку, но догадывается протянуть мне салфетку.
- Где «здесь»? – спрашиваю я, прокашлявшись и оттерев капли с губ и руки. Поднять свои полные ужаса глаза я не смею, боясь выдать страх.
- Они сейчас подойдут сюда.
Я оглядываюсь по сторонам, на летней площадке мало людей – рядом сидели лишь иностранцы, трое мужчин - европейцы. Мы находились в деловой части города, в такое время здесь бывают или туристы, или праздные люди.
- А как они узнали, что мы здесь? Ты их пригласила?
- Нет, я их не звала, - оправдывается Содам, вид у нее виноватый. Кажется, я была чересчур резка с девочкой. – Ким Кибом спросил, там ли мы еще – я отправила ему фотку своего кофе и отметила, где она сделана. Он увидел и сказал, что скоро приедет с другом, вчерашним господином. Не надо было этого делать, да? Простите!
Еле успокоила Содам, сказав, что все в порядке, а сама начала думать, можно ли сбежать отсюда до «их» приезда? Не зрело, так нельзя. Но разве вчера я не убедилась, что все еще сильно люблю Джонхена и буду ему верна? Значит, все не так уж и плохо, ничего со мной не случится. Не съест же он меня, вокруг столько сдерживающих факторов!
И правда, зря я себя накручивала. Чхве Минхо вел себя достойно, он едва взглянул на меня, мы и перекинулись-то всего парой дежурных фраз. Благодаря этому я поняла, что попусту себя изводила, и заметно повеселела. Мое хорошее настроение заметил Ким Кибом, он всячески пытался заговорить со мной, но Содам, решительно настроенная отстаивать права брата на меня, не дала бедному и слова сказать или посмотреть в мою сторону. Этим двоим впору сниматься в развлекательных шоу!
Довольная, что мне удалось удержать в узде свои порочные мысли, я позволила себе обменяться с Чхве Минхо парой незначительных реплик. Мы говорили о погоде. Хорошая тема – живучая! Мне показалось, он был слегка раздражен, постоянно хмурил лоб и избегал смотреть мне в глаза.
- Вы получили мой подарок? – спросил он, когда Содам, вскочив с места, стала делать на фоне вывески кафе селфи с Ким Кибомом.
- Да, спасибо, - быстро отвечаю я, а сама злорадствую. Наверное, Чхве Минхо хотел посмотреть на мою реакцию, думал, что я буду покрываться пятнами от смущения.
- Простите меня за наглость, я, когда увидел эти стихи, подумал о вас. Мне говорили, что вы хорошо поете, - тихо произносит он.
- Вас обманули, это вовсе не так!
- Но я все же надеюсь когда-нибудь услышать, - не сдается Чхве Минхо. Он смотрит на меня с потаенной грустью в глазах.
Смешно. Его поведение больше напоминало мне печальную девушку из прошлого века, которая бы вздыхала по объекту своей любви, но уж наверняка не взрослого мужчину, опытного соблазнителя. Может, этим он очаровывает женщин? Как смешно!

Вечером мы с семьей Ким ужинали в доме Ким Кибома. Завидный жених, красавец-холостяк жил в нескольких кварталах от района, где родился мой Джонхен.
- Нет ничего удивительного в том, что мы не были знакомы! – объяснял Кибом госпоже Мо, матери Джонхена. – Я практически не живу в Тэгу, в 18 лет переехал в Сеул, а здесь, дома, бываю только раз в году.
Сказать по правде, я была скептически настроена по поводу этого ужина, убедив себя, что будет скучно и меня снова накроет волной безумия, но ничего ужасного не произошло – сестры Джонхена приветливо улыбались, его мать с удовольствием беседовала с родителями Ким Кибома, а Чхве Минхо, против обыкновения, не держался в стороне, а тоже активно участвовал в общих обсуждениях.
Временами я ловила себя на мысли, что внимательно слушаю всё, что говорил Чхве Минхо, как он улыбнулся, как поднял в удивлении бровь, как рассмеялся шутке Содам. То, что мне прежде рассказывал о нем Ким Кибом, разительно отличалось от образа его нынешнего. Такой умный, деликатный, в меру мягкий, в меру жесткий человек не мог быть холодным мерзавцем, играющим чужими чувствами. Мой внутренний голос говорил, что Чхве Минхо не просто полон загадок и сюрпризов, а сам является Большой Загадкой.
Но нельзя! Забудь!
Возвращаемся домой мы уже пешком, госпожу Мо и Соджин посадили на такси, а нас с Содам предложили проводить Ким Кибом и Чхве Минхо. Идти недалеко, мы то и дело останавливаемся возле мелких магазинов, в ночное время торгующих свежей периодикой или цветами, фотографируемся, разговариваем с продавцами. Нам весело, по крайней мере, я уже устала смеяться, чувствую, что, дойдя до своей кровати, рухну замертво.
- Онни, господин Ким сказал, что у меня красивые глаза, это можно приобщить к делу? – спрашивает меня Содам, которая не отпускала от себя Кибома ни на шаг, а сейчас шла впереди нас.
- К какому еще делу? Что за полицейская терминология? – в ужасе восклицает жертва наших шуток.
- Дело в том, что я решила собирать на вас компромат, - объясняет девушка, невинно хлопая ресницами. – Комплименты ваши, визиты, приглашения, если наберется приличное количество «доказательств», потребую на мне жениться!
Ким Кибом не знает, смеяться ему или убегать. По лицу вижу, он в смятении, а Содам счастлива, ей снова с блеском удалось оттащить якобы соперника Джонхена от меня.
В сумке вибрирует мой телефон – уведомление от Твиттера. Мой жених снова что-то написал для своих поклонников. И снова я загораюсь ревностью – мне не звонит, а фанатам целые поэмы посвящает. Злит-то как!
Впереди идущие ныряют в темный переулок, а затем поворачивают в незнакомую мне сторону, и мы оказываемся в каком-то саду, окруженном густыми сумрачными кустами и деревьями. Я хотела включить фонарик в своем телефоне, но он вдруг выскользнул из рук и со стуком упал на землю.
- Ох! – вскрикиваю я и останавливаюсь, не зная, стоит ли попросить Содам подождать меня или самостоятельно заняться поисками своего смартфона. Отчего-то в голове стучала мысль, что там все мои записи, драгоценные заметки и номера телефонов, которые я никогда в жизни не запомню, ни единой циферки.
- Что случилось?
Как же я могла забыть, что за мной шел Чхве Минхо?
- Я уронила свой телефон.
- Где? Я помогу найти, - отвечает он.
В темноте замелькал лучик света, он не трясся беспорядочно по сторонам, а методично, сантиметр за сантиметром освещал землю. Только теперь я ощущаю присутствие Чхве Минхо, и меня снова охватывает волна безумия. Моя темная сторона (а существует ли вообще светлая?) уговаривает пойти на сумасбродный шаг – протянуть руки, дотронуться до его лица и сказать, что я умираю от желания...
- Вот, нашел, - возвращает меня к действительности низкий голос Чхве Минхо.
Я беру свой телефон и вижу, что на экране до сих пор светится уведомление от Твиттера.
- Спасибо, - говорю я.
Получается хрипло. Я себя выдала.
Поднимаю глаза и вижу, что он ВСЁ понял.
Не знаю, как мне удалось пересилить себя, но я буквально срываюсь с места и бегу в сторону дома Джонхена; он совсем близко, я даже слышу голоса Содам и Ким Кибома. Мне оставалось сделать всего несколько шагов и очутиться под фонарным столбом, ронявшим тусклый желтый свет возле дороги. Жесткие пальцы впиваются в мою руку чуть выше локтя и дергают назад, в темноту.
Я не вижу Чхве Минхо, только ощущаю его руки у меня на плечах и слышу его прерывистое дыхание над головой.
- Что вы делаете? Отпустите, прошу, - умоляю я, не в силах совладать с голосом.
- Я тебя люблю! – вдруг говорит Чхве Минхо.
Он смотрит на меня и ждет ответа. Сквозь тонкую ткань своего платья я чувствую, как он напряжен, его руки были такими горячими.
- Я больше не могу, ты мне нужна! Я тебя люблю!
Рядом неожиданно раздается обеспокоенный голос Содам:
- Онни?
И я опомнилась. Быстро оттолкнула от себя Чхве Минхо и побежала к спасительному свету, в свое убежище. Сердце колотилось как ненормальное.

Содам не обратила внимания на мое разгоряченное лицо и нервный смех, она лишь стиснула покрепче в ладони мою руку и повела к дому, попутно рассказывая только что родившуюся шутку.
- Ой, а куда подевался господин Чхве? – спросила вдруг моя будущая золовка.
- Он сказал, что ему нужно идти, быстро попрощался со мной, - соврала я.
Ночью я много думала, что делать с Чхве Минхо. Почему он так ведет себя? Решил позабавиться со мной? Но зачем? Я не верила ни ему, ни его признаниям. Всё было ложью, он просто играл со мной, в этом я была уверена. Наверное, заметил действие своих чар. Надо быть предусмотрительней и больше не попадаться, а то мне крышка!

***

- Они к нам зачастили, тебе не кажется, Содам? – намеренно смущаю я Ким Кибома и Чхве Минхо, снова пришедших к нам в гости вечером.
- Это я их пригласила! – защищает молодых людей госпожа Мо, которая сильно скучала по сыну и радушно принимала всех, кто напоминал ей Джонхена.
Сегодня она собиралась побаловать мужчин своими коронными блюдами.
- Да, онни, да! Кажется, я нравлюсь господину Ким, - подхватывает мою шутку Содам.
- Больно ты ему нужна, в зеркало сначала погляди, - грубо отвечает Соджин.
Удивительно, как она меняется в присутствии Чхве Минхо, ее вечно недовольное лицо озаряется счастливой улыбкой, стоит ей увидеть его. Девушку пленили не только внешность, но и ум, свободные суждения Чхве Минхо. Она смотрела на него, как обычно смотрят матери на своих детей, сделавших первый шаг, - с чистейшим, искренним восторгом.
Я спокойна, мне даже весело тайком наблюдать за тем, как «он» безуспешно пытается прочесть по моему лицу ответы на свои вчерашние признания. Ничего он не узнает, я сильная и смогу устоять перед соблазнами.
Однако я рано радовалась. К концу ужина к нам постучалась взволнованная соседка-старушка, госпожа Ли. Она, едва переборов смущение, просит меня пойти к ней домой.
- Моему внуку нужно заполнить резюме, а там написано то ли на китайском, то ли на японском, - сбивчиво объясняет женщина и смотрит на меня умоляющими глазами, - помогите, я же знаю, вы владеете японским.
- Да, но в китайском я не так хороша, - говорю я.
- Пусть, посмотрите, а вдруг поймете?
- Я могу помочь, если там написано на китайском, - неожиданно предлагает свои переводческие услуги Чхве Минхо.
- Правда? – старушка счастлива, она готова его расцеловать.
- Мы вам поможем, - отвечает он и смотрит на меня вопросительно, как бы спрашивая: «Ты идешь или как?»
Отказать было неудобно, и я отправилась в соседский дом с Чхве Минхо. Старушка жила одна, в крайнем доме в начале улицы. Она провела нас в гостиную, где на столе стоял ноутбук. С экрана на нас смотрел юноша лет двадцати с растерянным лицом, точная копия своей беспокойной бабушки. Видимо, ждал ее возвращения, терпеливо глядя в глазок веб-камеры.
Кандзи. Какое облегчение! Я быстро справилась с переводом, а также помогла этим людям правильно заполнить резюме.
- Спасибо, доченька! – не уставала благодарить меня старушка. – И тебе, сынок, спасибо! Спасибо, что не оставили без внимания просьбу старшего!
Чхве Минхо улыбается ей в ответ и раскланивается.
Когда мы вышли на темную улицу, в воздухе исчезла легкость. Я спиной почувствовала дикое напряжение, которое упруго повисло между нами.
- Я должен объясниться за вчерашнее, - наконец нарушает тишину Чхве Минхо.
- Не стоит, сделаем вид, что ничего не было. Это была шутка, плохая, но шутка, - нервно отмахиваюсь я и, не глядя на своего спутника, шагаю дальше.
- Нет. Мы должны поговорить. Вы должны меня выслушать.
И я останавливаюсь. Нельзя было оттягивать, лучше разобраться здесь и сейчас, пока все не вышло из-под контроля.
- Хорошо, но нам лучше не привлекать внимания, - соглашаюсь я и храбро иду за угол дома, где вчера мне признавались в любви.
Как символично! Здесь он выскажется и распрощается с надеждами поиграть со мной.
- Я не знаю, что происходит со мной, - говорит Чхве Минхо, он почти нависает надо мной, но я в нем не сомневаюсь, в его порядочности, и уверена, что этот человек не посмеет дотронуться до меня.
- Подобное со мной впервые. Это случилось в тот вечер в поезде, когда ты обронила таблетки. Ты... ты даже не знаешь, как я потом извелся. Я хотел вернуться назад, уговорить, умолять, а может, даже купить тебя... Отдать все, что ты попросишь.
Это было отвратительно, мои уши и щеки пылали, Чхве Минхо ничего не делал физически, его слова выворачивали меня наизнанку. Он заметил мою реакцию и поспешил объясниться:
- Знаю, звучит отвратительно, но я сейчас говорю все то, что тогда испытал. Не буду скрывать, у меня было немало женщин, и среди них были намного красивее тебя, но в тебе, Юри, было что-то, что не отпускало меня ни днем, ни ночью. Это не наваждение, нет! Страсть? Может быть. И, чтобы не навлечь на себя беду, утром я спешно уехал. Днем, на работе, я даже посмеялся над своей горячностью, а ночью... Ночью я сходил с ума.
Я слушала затаив дыхание и видела, как горят в ночи глаза Чхве Минхо. Его слова творили невообразимое, кровь буквально закипала в жилах, было больно вздохнуть полной грудью. Я его понимала, прекрасно понимала, потому что испытывала и в тот вечер, и сейчас такие же чувства, но обещала себе не уступать им.
- Знала бы ты, как я злился, что не узнал о тебе ничего, где ты живешь, чем занимаешься. И когда встретил Ким Кибома, я так обрадовался, что побежал, как какой-нибудь сопливый юнец, покупать тебе стихи. Это было так опрометчиво, но я не контролировал себя, а ты, кажется, и не поняла, почему я подчеркнул те слова, - Чхве Минхо сделал шаг назад, его улыбка была такой печальной. – Я бросил все свои дела, послал вместо себя помощника, и приехал сюда, чтобы увидеть тебя. Мне и сейчас нужно быть в Бангкоке, а я до сих пор здесь. Я перестал понимать себя, что делаю, зачем. Ты свела меня с ума, Юри. Я хотел уже все бросить и попытаться смириться с тем, что ты замужем, что любишь другого, но вчера, вчера в саду я вдруг понял, что ты испытываешь то же самое! И не лги мне, что нет! Я видел! За тебя сказали твои глаза! Меня не обманешь!
- Тебе показалось, - выдавливаю я из себя, пряча в темноте свое лицо, которое могло выдать меня в любую секунду.
- Не верю.
- А стоит, я не лгу. Ты сам только что сказал, я почти замужем, я люблю своего жениха. И сейчас я выслушиваю тебя, чтобы раз и навсегда все выяснить и больше не возвращаться к этой теме.
Ох! Как я строга, я черпаю силы в своей холодности, в своей власти над этим красивым мужчиной, который понимает, что я права, но ничего не может сделать со своими страстями.
- Тебе лучше уехать.
- Нет, я не могу и не хочу, - упрямится Чхве Минхо. – Я останусь...

Мне стало легче, намного. Теперь я весела, с удовольствием занимаюсь мелкой домашней работой, учусь у госпожи Мо готовить любимые блюда Джонхена, охотно выхожу на прогулки с Содам, навещаю соседей и посещаю выставки и модные показы вместе с Ким Кибомом.
«Он» тоже бывает там же, где и я, но больше напоминает бледного призрака, молчалив, задумчив. Лицезреть подобное зрелище – как бальзам для моего женского самолюбия, мне было чуть-чуть приятно, что такой мужчина потерял голову из-за меня. Никогда не думала, что стану этакой femme fatale.

Сегодня вечером мы с Содам и Кибомом запланировали поход на мюзикл. Мне, привыкшей к столичным постановкам, ничуть не уступавшим бродвейским аналогам, было трудно сосредоточиться и абстрагироваться от «провинциального налета» и, мягко говоря, низкого уровня профессиональности актеров из Тэгу. Хотя лучше признаться, что меня отвлекали не плохие исполнители, а Чхве Минхо, сидевший рядом.
Минхо исчез на три дня, Кибом сказал, что его друг уезжал по делам в Сеул. А я скучала. Вдруг белый свет стал не мил, я хотела видеть его и знать, что он где-то рядом...

Мы стоим на обочине дороги. Содам уговорила нашего общего друга купить ей DVD мюзикла «Шахматы» в исполнении американских артистов, чтобы сравнить и подвергнуть сомнению критику Ким Кибома, оставшегося недовольным качеством игры и исполнения актеров из Тэгу. Я тоже хотела пойти с ними, но меня остановил Чхве Минхо:
- Не уходи. Дай побыть с тобой хотя бы так. Я ничего не буду говорить, просто постой здесь со мной.
- Я...
- Нет, ничего не говори, я знаю, что все бесполезно. Не переживай, завтра я уеду и больше тебя не побеспокою, - говорит Чхве Минхо.
Мысль, что он исчезнет и что я никогда не увижу его, причиняла боль. Моя жадность и страсть затопили меня, хотелось кинуться к нему в объятья и не отпускать никуда.
- Я знаю, ты меня не любишь, прости, что надоедал тебе, Юри...
- Нет! – это я восклицаю. Мой рот уже меня не слушает. – Я не хочу, чтобы ты уезжал. Я люблю тебя! Я, я...
И в этот миг ко мне возвращается здравый смысл. Я вижу растерянное лицо Чхве Минхо, чувствую, как мои щеки заливает краска, и судорожно думаю: ЧТО ДЕЛАТЬ?
Помощь поспевает со стороны дороги - возле меня останавливается такси, дверца открывается и оттуда выглядывает Содам:
- Онни, поехали домой?
И, как вы понимаете, я позорно сбегаю. Мне плохо, ужасно плохо, хочется бить себя по губам и грязно материться, какого черта я призналась? Мне конец, конец!
Добравшись до дома, я сбегаю к себе в комнату, а утром нагло лгу матери Джонхена и всем домашним, что заболела. Не хочу никого видеть и слышать. И мне повезло, поверили. Я не выхожу никуда, а узнав, что проведать меня заходили Ким Кибом и Чхве Минхо, прячусь под одеяло и делаю вид, что крепко сплю. Зашедшая в мою комнату Содам с нежностью трогает мой лоб и укрывает мне плечи, отзывчивый ребенок! Знаю, что веду себя как последняя идиотка, но мне нужно время подумать и решить, как исправлять свои ошибки. Я не хочу терять Джонхена. Я не могу его потерять по собственной глупости, из-за какой-то мимолетной страсти, ни за что.
Вечером я получаю звуковое сообщение от Чхве Минхо. Я не знала его номера телефона, но поняла, что это он, а открыть и послушать у меня не хватило сил и смелости. От навязчивых мыслей сильно разболелась голова, с утра ничего не ела, мне было очень плохо. Джонхен не отвечал на мои звонки, черт бы побрал эти его графики!
С приходом ночи я начинаю медленно сходить с ума от боли в висках. Быстро одеваюсь, накидываю на плечи теплый палантин и бесшумно пересекаю гостиную, боясь разбудить семейство Ким. На улице прохладно, воздух чистый и приятный. Этого мне и не хватало за два дня заточения.
Недавно, проезжая на такси мимо продуктового магазина, заметила, что в углу, рядом с ним, располагается небольшая круглосуточная аптека. Добраться туда не составляет мне труда, я не спеша иду и медленно, маленькими порциями, набираю в легкие свежий кислород. В голове проясняется немного, и я смеюсь над собой и своими глупыми страхами. Но моя улыбка тут же гаснет. Прямо ко мне шел Чхве Минхо.
- Нет, нет, не подходи ко мне, - я выставляю руки вперед и пячусь назад. – Уходи, уйди!
- Не могу, - смотрит на меня, и я вижу по его глазам, что он в ужасе от моего вида. – Что с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь?
- Нет, мне сейчас очень плохо, я шла за таблетками от мигрени, но мне не нужна от тебя помощь. Пожалуйста, уходи! Если я тебе действительно дорога, то оставь меня.
Кажется, я начала плакать. Странно, я это поняла, лишь когда мои губы стали покрываться солеными каплями, стекавшими по щеке.
- Хорошо, я уйду сейчас, - Чхве Минхо остановился. - Но я от тебя не откажусь. Знаю, ты собираешься замуж за него, но также я знаю, что ты любишь меня. Я хочу, чтобы ты была со мной, брось всех, пойдем со мной. Обещаю, что сделаю тебя самым счастливым человеком. Сейчас я уйду, не стану пользоваться твоим положением, но обещай мне, что ты подумаешь!
- О чем?
- Ты говорила, что осенью поедешь в Токио, я буду там. Я дам тебе время все обдумать, принять правильное решение. Приезжай, я буду ждать. А сейчас... береги себя. Я тебя люблю, Квон Юри, помни об этом.

***

Мое спасение прибыло. Джонхен приехал в Тэгу. Я была так счастлива, что, не обращая внимания на его мать и сестер, кинулась к нему в объятья и заплакала. Он так сильно удивился, об этом говорили его насмешливые глаза и кривая ухмылка:
- Ну-ну, дорогая, что с тобой? Мы расставались-то всего на несколько недель.
Покровительственный тон как у его сестры Соджин. Бесит.
Я начинаю злиться, хотя минуту назад собиралась плавать в собственных слезах.
- А ты как будто и не скучал!
- Скучал, но я привык, что мы воздерживаемся от подобных проявлений эмоций, - опять насмехается Джонхен.
Он так похорошел, с удовольствием втягиваю носом запах его кожи, смешанный с запахом кондиционера для белья, - так приятно.
- А мне всё равно, не отпущу.
- Ну же, Юри, веди себя как взрослая женщина, мне нужно поздороваться с мамой и сестрами, - мягко напоминает мне Джонхен.
Я послушно отлипаю от него и продолжаю злиться. В углу хихикает Содам, девушку умиляет эта картина, считает нашу мелкую ссору романтичной. Глупышка.
Всю неделю после приезда мне пишет сообщения Чхве Минхо. Только я не отвечаю. Написала ему на днях: «Не беспокой меня больше». А он прислал ответ: «В прошлый раз я ушел, потому что ты просила. А теперь и ты должна сдержать слово. Приезжай в Токио. Можешь ничего не говорить, я пойму всё по твоим глазам».
Пусть ждет. Это был легкий выбор. Я счастлива с Джонхеном и люблю его. Чхве Минхо для меня теперь перевернутая страница.