Герой моего романа

Встретили меня не очень хорошо. Понимаете же, да, что «неплохо» почти неравнозначно «хорошо»? Мать Джонхена – госпожа Мо – сдержанно улыбнулась мне и была предельно вежлива. Старшая сестра моего жениха, Соджин, не стала делать тайны из того, что я ей категорически не нравлюсь, с первого взгляда не пришлась я этой «старой деве» по душе. Так бывает, сама иногда испытываю нечто подобное к людям.

Соджин чуть больше тридцати лет, работает учительницей в местной школе, разговаривает с домашними как со своими учениками – четко поставленным голосом, нахмурив брови и снисходительно, всем своим видом показывая, что заранее прощает нам наши глупые вопросы и суждения.

Ярким пятном в этом семействе выделялась младшая Содам. Что за человечек! Чудо! Не сказать, что красавица, но и не дурнушка, на брата совершенно не похожа, только иногда, стоит девушке кинуть серьезный взгляд на меня, я замираю от удивления – как будто передо мной стоит сам Джонхен!

Содам – восемнадцать, она - смышленый, энергичный ребенок, средоточие позитивных эмоций, по-другому и не скажешь. Поначалу я решила, что интерес ко мне у девчонки поддельный, но позднее поняла, что была неправа. Она была искренней и действительно веселой, в отличие от своих матери и старшей сестры - правда, надо сказать, первая придерживалась нейтралитета, а вторая не собиралась скрывать своей враждебности.

На второй день я приуныла. Конечно, я не ждала, что меня примут с распростертыми объятьями, но всё же... Судя по всему, госпожа Мо мечтала жить в Сеуле и греться под лучами славы своего единственного сына, а вдруг появляюсь я – женщина с «прошлым», эпатажная, резкая; я полагаю, она хотела видеть рядом с Джонхеном невинную провинциалочку. А может, я себя зря накручиваю и люди не столь злобны, как мне кажется?

Соджин не упускает возможности меня подколоть, сделать замечание. Сначала она раскритиковала мое творчество, назвав мои романы «чересчур простыми», «на один раз», «не несущими особой смысловой нагрузки». А когда я молча и с улыбкой приняла ее критику, решила взяться за обсуждение моих нарядов, образа жизни.

- Вам так легко живется, госпожа Юри, - вздохнула Соджин, презрительно скривив губы, - пишете свои книжечки и получаете за них миллионы, а некоторые люди горбатятся всю жизнь и не получают и малой доли того, что дают вам за ваше «творчество».

- То есть, по-вашему, люди должны только на заводах работать и вырабатывать полезные обществу вещи? – смеюсь я.

Госпожа Мо заметно занервничала и стала кидать беспокойные взгляды на дочь, а Содам перестала жевать свой салат. Настроение за обеденным столом наблюдалось крайне натянутое.

- Да, я так считаю. Какая от них польза? От ваших прозрачных блузок, противоречивых рассуждений, скандальных сюжетов?

- Может, они, как вы говорите, скандальные сюжеты, делают жизнь скучных людей ярче? – отвечаю я и вижу, как в голове у Соджин заработали шестеренки, она готовила мне жесткий ответ. – Если бы люди делали так, как вы хотите, то великие композиторы, художники и писатели не сочинили бы свои бессмертные произведения. Не забывайте, в свое время Штрауса тоже ругали за легкомысленность и прочили забвение его вальсам! Вас послушать, так мы должны пахать на поле, не отвлекаться на красоту и не отрываться от реальности, а работать, работать и работать.

Соджин хотела спорить со мной и дальше, но мать ей не позволила. Позже девушка предпринимала несколько попыток завязать дискуссию и показать, что я глупа, но вовремя появлялась Содам и прогоняла старшую сестру.

Был даже один смешной случай. Мы разбирали мои чемоданы, в мою гостевую комнату вошла Соджин. Она увидела на полке книгу известного писателя Чо Кюхена и схватила ее. Здесь я должна объяснить, что получила данный экземпляр на презентации, мы с Кюхеном знакомы уже давно, поэтому, когда он дарил свой роман, то подписал: «Умной, светлой голове нашего общества – моей дорогой Квон Юри. Спасибо, что ты есть! Твой навеки - Чо Кюхен». Не удивлюсь, если подобная надпись имеется на сотнях таких книжек, это ничего не значило, обычные пустые слова самовлюбленного автора. А они задели за живое Соджин. Девушка покраснела, посмотрела на меня пронзительно, я видела в ее глазах борьбу – с одной стороны ее кумир, называющий меня умницей, с другой – ее нелюбовь ко мне, стойкая неприязнь. Одержала победу неприязнь. Так бывает, что люди начинают испытывать антипатию к другому человеку беспричинно. Ах, Ким Соджин, Ким Соджин! Не мучайте вы себя. Как же мне вас жалко!

На третий день моего пребывания в доме семейства Ким приезжает Ким Кибом. Сколько же радости он привнес, Содам он понравился, они быстро находят общий язык. Впрочем, Кибом уникален, он сумел очаровать и застенчивую госпожу Мо, и строгую Соджин. Вечером мы втроем – я, Содам и Кибом – отправляемся на ужин в город. Тэгу прекрасен! Здесь столько красивых зданий, парков, аллей и милых ресторанчиков, мы стараемся не пропустить ни один симпатичный уголок.

Моя будущая золовка с самого начала проводит границу, почти прямо говоря Кибому, что ему не стоит заглядываться на меня, я – жена ее брата! Тот смущается и бросает на меня грустный взгляд. Я всё вижу. Но, увы и ах, мне хватило и «маленького приключения» с Чхве Минхо, не собираюсь я давать никому никаких надежд. Поскорее бы приехал Джонхен!

На следующий день Кибом уезжал и долго прощался, весь его вид говорил о том, что он хочет остаться, но ему нужно было срочно лететь в Сеул.

- Но я послезавтра вернусь! – громко заявляет он. – Вам ничего не надо привезти?

Я не успеваю ответить «нет», а Содам уже начинает перечислять:

- Мне нужны диски, книги...

Кибом внимательно слушает и записывает все, что говорит девушка, а потом вопросительно смотрит на меня, я качаю головой.

Мне нужен только Джонхен, и всё. Ничего, кроме.

***

Спрашиваю у Содам, кем она хочет стать. После изнурительной прогулки по модным бутикам одежды мы с ней сидим в одной из кофеен на Яси-голмок и лениво потягиваем холодный «моккачино-айс». Ноги гудят. Занятный выдался день!

- Врачом, - отвечает она.

- И куда собираешься поступать?

- Не знаю... я раньше думала, что...

Девушка смущенно замолкает.

Ясно, Содам собиралась жить у брата в Сеуле и учиться там, а сейчас Джонхен не один, значит, планы придется менять. Наверное, мать сказала, что девочке стоит попрощаться со своими мечтами о жизни в столице.

- Приезжай в Сеул, - весело предлагаю я.

Глаза Содам вспыхивают от счастья:

- Правда? Можно?

- Конечно, будешь жить с нами, думаю, наш оппа будет просто счастлив, если мы будем рядом с ним.

Далее мы болтаем о всевозможных мелочах, Содам смеется, не переставая, вспоминая нелепый случай в магазине, когда одна продавщица, пытаясь продать нам вышедшее из моды платье, утверждала, что мы похожи на каких-то знаменитых актрис.

- Онни, а давай напишем Ким Кибому? Интересно, как он там, в Сеуле? – вдруг загорается новой идеей Содам.

- А что именно? И зачем? – мягко интересуюсь я. – Он тебе понравился?

- Нееееееет, - хохочет в ответ она. – Ким Кибом, конечно, перспективный мужчина, положительный, но не в моем вкусе.

- А кто тогда в твоем вкусе?

- Ну, я не знаю, но однозначно не такой, как он. Я люблю, когда в мужчине есть какой-то изъян, - пытается объяснить глупышка. – Когда совсем уж идеально, то как-то скучно, что ли.

Я хотела поспорить на эту тему, но почувствовала такую усталость, поэтому решила отложить разговор.

И мы начали писать сообщение Ким Кибому, вернее, сочиняла текст Содам, а я вносила свои правки и отправила. Это было игривое послание, мы описали наши приключения в магазине, спросили, на кого мы все-таки похожи, а в конце попросили нашего знакомого купить нам несколько музыкальных альбомов западных исполнителей.

Приезд Ким Кибома вылился в настоящий праздник для нас, пятерых женщин, изнывающих от скуки в Тэгу. И он сам был немало обрадован такому теплому приему, шутил направо и налево, раздавал комплименты, более всех досталось госпоже Мо – мать Джонхена раскраснелась от смущения и удовольствия. Даже Соджин улыбнулась.

- Угадайте, кого я встретил в Сеуле? – спрашивает у меня Кибом.

Гостиная неожиданно опустела: Содам помчалась разворачивать свои подарки, а Соджин вызвалась помочь матери с сервировкой стола к ужину.

- Кого же?

- Чхве Минхо.

Я замолчала. И надеялась, я очень надеялась, что мое лицо осталось непроницаемым.

- Где?

- Представляете, он тоже здесь, в Корее! – кажется, Ким Кибом не заметил моей реакции, он продолжал с улыбкой: - Мы случайно столкнулись в одном бизнес-центре, а потом пошли обедать вместе. Даже о вас поговорили. Оказывается, он вас запомнил.

Боже. Мое сердце проваливалось куда-то вниз. Где взять силы сыграть удивление?

- И как же вы договорились до меня?

- Я получил от вас с Содам сообщение как раз во время ланча, я прочитал ему его, а Чхве Минхо сказал, что это писала умница.

- Зачем? – даже я испугалась своего крика, а увидев удивленные глаза Ким Кибома, уже мягче спросила: - Зачем вы показали ему? Я же вам писала! Только вам! Не стоило показывать его чужим людям!

- Да? – растерялся он, а потом вдруг весь засиял и заулыбался. – Простите, я не думал, что вы так отреагируете. Знал бы, не показал. Простите!

Мне стало стыдно за свое глупое поведение. Похоже, я своими необдуманными словами даже дала надежду Кибому, он понял меня превратно. Придется теперь думать о том, как деликатно сказать этому, без сомнения, прекрасному образцу мужского пола, что он совершенно не в моем вкусе, и я люблю Джонхена. Права была Содам!

- Всё хорошо.

- В тот раз я много чего вам наговорил, я ошибся, госпожа Юри. Чхве Минхо не такой плохой человек, как мне казалось. Не стоило посвящать вас в эти сплетни. О вас он сказал, что вы умная и крайне привлекательная женщина. И даже...

Ким Кибом застыл в нерешительности, думая, продолжать ему или нет.

- Что?

- Он вам передал подарок.

- Какой еще подарок?

Одна мысль, что этот человек думал обо мне, помнит меня и что-то для меня приобрел, сводила с ума. Я сгорала от желания расспросить Кибома, вытрясти с него все подробности, до мельчайших деталей, но боялась показать свой интерес.

- Когда Чхве Минхо узнал, что я иду за покупками для вас с мисс Ким Содам, он вызвался составить мне компанию. Помогал мне подбирать диски, а вам просил передать это.

Я твердой рукой взяла протянутый мне плоский пакет. Внутри лежала тонкая книга – сборник стихов. Открываю первые страницы, а там – красивые слова о любви. Ничего особенного. Вдруг мой взгляд падает на строчки, очерченные тонкой полоской шариковой ручкой:

«Ты ещё не знаешь,

Что я хочу тебя всем сердцем,

Задержать, задержать,

Задержать тебя на минуту!

Но тебе всё равно...»*

Что это? Это было сделано нарочно? А главное, зачем?

В комнате вовремя появляются шумная Содам и Соджин, первая кидается к Ким Кибому и отвлекает его внимание бурным проявлением радости, а вторая приглашает на ужин.

Я надолго запомню тот вечер, когда сидела, невпопад отвечая на вопросы, нервно шутила и уносилась мыслями далеко. Единственное, чего мне хотелось, это побежать в гостиную, схватить ту книжку и внимательно все рассмотреть. Неужели то наваждение не прошло? Вопросов было великое множество. Скорей бы закончился этот ужин! Уходи уже, Ким Кибом!

Никакой ошибки не было – намеренно или нет, Чхве Минхо выделил эти странные строчки. Что он хотел этим сказать? Издевался? Пытался вывести меня из равновесия? Если да, то зачем? Если нет... никакого смысла. Когда же вернется мой Джонхен? Выдержать бы это испытание.

***

В воскресенье мы решили отправиться в горы, посетить монастырь Тонхваса. Я успела сделать кое-какие наметки, набросать план своего будущего романа, поэтому не особо нервничала, что праздно провожу свое время в Тэгу. Мне было необходимо набраться сил и на несколько дней выкинуть из головы лишние мысли.

С нами поехали мама Джонхена, Соджин, Содам, их соседи, две престарелые супружеские пары с внуками-подростками, и Ким Кибом. Сегодня он всех веселит, взял напрокат удобный автобус, заранее озаботился покупкой еды и напитков, а теперь всю дорогу не дает никому скучать. Все женщины от него в восторге, одна бабушка даже поинтересовалась, нет ли у него невесты, подчеркнув, что подыскивает для своей внучки «достойного» жениха.

Путешествие было действительно захватывающим, виды открывались самые потрясающие, мы едва успевали сфотографировать и расспросить Кибома. До монастыря мы доехали за несколько часов, пролетевших так быстро, что даже опомниться не успели. Сам храм нас удивил величественной простотой. Я, будучи неверующей, скромно помалкивала, повторяя движения старших женщин, и не переставала снимать увиденное на камеру. Здесь было тихо, умиротворенно, идеальное место для творчества!

Обед Ким Кибом предложил устроить на специально отведенном для этого месте – туристы смело разложили свои покрывала, скатерти на траве и, сидя или полулежа, поглощали привезенную с собой еду или ту, что продавали невдалеке, в мобильном магазине-вагончике.

Я заметила, что с возрастом люди перестают относиться к еде с присущей молодым одержимостью, для них важнее становятся общение, неспешные разговоры, обсуждение мелких и не очень вопросов из жизни общества, бытовых проблем. Наши соседи, мужчины, пообедав, снова отправились в монастырь, рассмотреть то, что не успели, а старушки удобно расселись и принялись за «обработку» завидного жениха – Ким Кибома. Тот тут же смекнул, к чему ведут расспросы, и с серьезным видом отвечал женщинам, даже рассказал о том, какое имущество записано на его имя, объемы своих доходов, о семье. Временами я ловила на себе его взгляды, которые явственно говорили: «Видишь, какая я хорошая партия!» Только мне это было неинтересно, пусть пытает свое счастье у молоденьких девиц, считающих, что солидный счет в банке будущего мужа – залог семейного счастья.

Наша трапеза затянулась, никто не хотел уезжать из этого прекрасного места. А Ким Кибом и вовсе расшалился, он хотел показать, что только с виду такой хрупкий, а на самом деле может понести на своей спине и взрослого мужчину. В доказательство он уговорил нашего соседа, грузного Бан Симуна, подсобить ему и взвалил того на себя и побежал по траве босиком. Мы все засмеялись, со стороны все смотрелось довольно комично, потому что Ким Кибом едва справлялся со своей непосильной задачей.

- Ух, - шумно вздохнул Кибом, вытирая со лба пот. Он разлегся на покрывале и тяжело дышал.

- Не стоило так стараться, мы бы поверили вам на слово, - смеюсь я.

Кибом открывает глаза и хочет что-то мне ответить, но вдруг смотрит поверх моей головы и спрашивает:

- Чхве Минхо? А ты здесь откуда?

Я застыла, еле сдерживая порыв втянуть голову в плечи. Спина горела.

- Проезжал мимо, ты мне писал, что едешь сюда, решил наведаться и поздороваться, - спокойно ответил этот низкий голос, несколько дней мучивший меня во снах.

Я не видела, но слышала, как Ким Кибом представляет Чхве Минхо моим будущим родственникам и их друзьям. Время тянется так долго, и, наконец, очередь доходит до меня.

- Здравствуйте, госпожа Квон Юри, - тягуче произносит он.

Я держусь из последних сил и запрещаю себе думать о том, как Чхве Минхо произносит мое имя. В его устах оно звучит так обжигающе интимно, как непристойное обещание.

- Здравствуйте, - я еле скольжу по нему взглядом, боясь показать ему свой страх. Меня трясет.

Ким Кибом приглашает Чхве Минхо присесть возле него, тот молча опускается на траву. Я же делаю вид, что занята уборкой – активно собираю пустые пластиковые стаканы и тарелки, укладываю в контейнеры закуски и рыбу.

- Вы не нальете мне воды? – слышу я сквозь туман.

Чхве Минхо смотрит на меня. Я вижу свое отражение в этих карих глазах.

- Конечно, - глухо отвечаю я и протягиваю стакан, избегая зрительного и тактильного контакта. И понимаю в тот момент, что не в силах совладать с собой, я была как самая настоящая пороховая бочка, а Чхве Минхо был моей спичкой.

Несколько минут спустя слышу, как наши соседки, а также Содам с Соджин заговаривают с ним. Он спокойным голосом отвечал на их многочисленные и не самые тактичные вопросы, рассказал о себе. И я позволяю себе посмотреть на него. Чхве Минхо был так же красив, как в день нашей первой встречи. Лицо слегка осунулось, между бровями появилась складка, но уникальную манеру речи и навыки оказывать ошеломляющее действие на женщин он не растерял. Все слушали его, затаив дыхание, по их лицам можно было прочесть немое восхищение.

В какой-то момент, в какой именно, я не заметила, мы с Чхве Минхо остались одни. Ким Кибома, полагаю, забрали наши неугомонные соседи, а семейство Ким отправилось за покупками в ближайший магазин сувениров.

- Как ваше самочувствие? – спрашивает меня он.

- Спасибо, я в порядке, - мои нервы заметно успокоились, и я перестала остро реагировать на происходящее.

- Я очень рад. Вы так плохо выглядели в тот вечер. В то утро мне нужно было срочно уезжать, поэтому я не успел с вами попрощаться, как следует. Простите меня.

Чхве Минхо говорит тихо – вокруг шумят люди, невдалеке чей-то телефон захлебывается громкой мелодией, требуя ответить, - а я слышу каждое его слово и заворожено смотрю на профиль этого мужчины.

- А где ваш жених, он уже приехал? – вопрос Чхве Минхо застает меня врасплох.

Жених! У тебя же есть жених, прекрати так трепетать при виде этого человека, Квон Юри!

- На следующей неделе приедет, - твердо отвечаю я.

- Я очень рад.

Мне померещилось, что он произнес это с грустью. Однако я не стала заострять свое внимание на этом важном для себя моменте, хватит уже растекаться лужицей и убегать от страхов.

- Чему?

Чхве Минхо поворачивается ко мне лицом и долго, почти минуту, смотрит на меня.

- Тому, что у вас всё хорошо, что вы здоровы. Что увидел вас. Снова.

Он хотел добавить что-то еще, но остановился. Вскочил с покрывала, быстро стряхнул с брюк прилипшие травинки и, обернувшись, сообщил:

- Мне пора. До свидания, госпожа Квон Юри.

Сейчас я могла позволить себе выпустить свои чувства наружу и, не таясь, с жадностью вглядываться в широкую спину удалявшегося в сумраке Чхве Минхо. Душа кричала, прося его остановиться и обернуться хотя бы один раз, а разум пригвождал к земле, запрещая делать лишнее движение.

Я подчинилась воле здравого смысла.