Наваждение
Жарко. Очень жарко. Боль в голове сжимает черепную коробку кольцом и мелко стучит по вискам: методично, без остановок - тук, тук-тук-тук и снова тук. Еще минута и, кажется, я рассыплюсь на мелкие кусочки. Как же больно!
Меня раздражает всё – и прилипшая из-за высокой влажности к телу одежда, и моя мигрень, и виноватый вид Джонхена.
Он ведь обещал! Мы так долго планировали эту поездку через всю Юго-Восточную Азию, которая могла стать отличной заменой нашего «медового месяца». А теперь ничего не поделать, всё пропало. Я уже готова к тому, что и свадьбу мы проведем так же – втиснем между очень плотными графиками Джонхена и моими расписаниями, а об отпуске придется забыть.
- Дорогая, ты же не сердишься? – спрашивает он.
В белых рубашке и брюках Джонхен похож на предпринимателя, а не на известного композитора Ким, собирающего на своих частных концертах тысячи зрителей.
«Дорогая» - как же я не люблю это слово, оно такое затасканное, больше подходит старым парам из европейских романов, а не жениху и невесте. Сейчас я просто ненавижу это слово, хочется что-нибудь разбить от злости.
- Сержусь.
- Ну, пожалуйста, не будь такой. Я же приеду через две недели.
Джонхен вздыхает. Он в отличие от меня никогда не злится, всегда спокоен, улыбчив, ласков. Всегда! Это меня в нем и покорило. Я, человек, который порой не может обуздать свои скачущие, как мячик для пинг-понга, эмоции, была счастлива встретить свою полную противоположность. Джонхен был моей стеной, за которой я могла спрятаться от враждебной реальности и не высовывать свой любопытный носик.
- Обещаешь?
- Да, обещаю. Вот увидишь, ты повеселеешь, как только поезд тронется, - Джонхен все это говорит тем же успокаивающим голосом, неся мои сумки по вагону «Eastern & Oriental Express» - пассажирского поезда класса «люкс». – Ты, главное, немного отдохни, поспи, а вечером тебе станет лучше, я уверен.
Я хочу ответить ему в резкой форме и снова выплеснуть свою обиду, но головная боль не дает этого сделать, приходится стиснуть зубы, чтобы удержать ее пульсирующую силу, не дать ей накрыть горячей волной мои бедные глаза.
- О! А это чьи вещи? – вдруг спрашивает Джонхен, открыв ключом-карточкой двери нашего купе.
Действительно, на диване с правой стороны лежала чужая сумка и мужской пиджак темно-синего цвета.
- Не знаю, может, по ошибке занесли? – пожимаю я плечами, усаживаясь на левый диван и откидываясь на его спинку. Стало легче, здесь было прохладно, исчез противный влажный ветерок, что уже неделю мучил меня в Сингапуре.
- Ну, если ты устроилась, я, пожалуй, пойду, - Джонхен садится возле меня, его теплые пальцы касаются моего лица и с нежностью проводят по лбу.
- Останься со мной, - хнычу я, прижимаясь к нему.
Люблю запах его кожи, волос, звук его дыхания. Люблю его!
- Я скоро приеду, Юри, не раскисай, хорошо? – Джонхен целует меня в щеку и крепко обнимает.
А вот за это я его не люблю, он категорически отказывается разводить нюни – ни милых нежностей, прозвищ, шуток от него не дождешься, всегда говорит по делу. Мой зануда, старичок!
- Хорошо, - улыбаюсь я, даже киваю головой, которая, как мне все время кажется, вот-вот свалится с моих плеч и покатится по полу купе.
Я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. Почему мне нельзя было вести себя лучше? Зачем я его обижаю? Если так дело пойдет и дальше, то Джонхен скоро сбежит от меня. Раскапризничалась как малое дитя, будто впервые сталкиваюсь с тем, что ему пришлось подстраиваться под новые графики. А сама ведь, когда поступает заказ от издательства или сокращают сроки отправки, тут же срываюсь с места, уезжаю в свою квартирку и закрываюсь на несколько суток, не отвечая ни на чьи звонки и сообщения. В такие дни Джонхен не упрекает меня, он понимает – творчество требует уединения и времени. А я злюсь, что он из-за своих концертов в Сингапуре не смог поехать со мной в Корею.
Мы познакомились с Джонхеном на одном вечере, наш общий друг – художник из Англии – устроил ужин в Сеуле. Я, никогда прежде не знавшая, что такое любовь с первого взгляда, потеряла дар речи, когда увидела Ким Джонхена. Он стоял в компании трех женщин и что-то рассказывал им, улыбаясь, а я замерла на месте. Вдруг Джонхен отвлекся, а может, заметил на себе мой пристальный взгляд, и посмотрел на меня. Позже он говорил, что влюбился в меня в ту же секунду. А я не верю. Джонхен, мой Ким Джонхен – а для других он был всего лишь популярным в Азии талантливым композитором и исполнителем – просто очень добрый, и знает, как осчастливить людей, занимающих разные социальные положения, с разным уровнем образования, исповедующих разные религии, исцелить их души, избавить от печали своей волшебной музыкой и уникальным голосом.
Мы начали встречаться - это был головокружительный роман - а потом Джонхен предложил мне переехать к нему. Устраивать свадьбу, помолвку у нас не было времени, его родня жила в другом городе, я – сирота, к тому же неизлечимый трудоголик. Так мы прожили больше года, а на днях Джонхен предложил мне отправиться на поезде «Eastern & Oriental Express» через ряд стран Юго-Восточной Азии в Корею. Мы думали, что таким образом нам удастся провести время вместе - без не перестающих трезвонить телефонов, без новостей в Интернете, без надоедливых менеджеров. Но, увы! В Сингапур мы смогли приехать по делам Джонхена, а уезжала я одна. Обидно.
Поезд еще не тронулся, а я уже скучаю по нему. Интересно, как меня встретят его мать, сестры?
Дверь в купе открылась. В проеме стоял высокий мужчина в голубой рубашке с длинными рукавами и синих брюках. Мне было трудно сфокусировать свое зрение и разглядеть внимательно его внешность.
- Простите, что мешаю вам, но, кажется, носильщик ошибся и занес мои вещи в ваше купе, - сказал он.
Голос низкий, проникающий. Даже слушая его с закрытыми глазами, понимаешь, что его обладатель очень привлекателен для особ женского пола.
- Да, - я махнула рукой, указывая на сумку и пиджак на противоположной стороне, - вон, забирайте.
Мужчина вошел и склонился над диваном. Я невольно скользнула взглядом по его спине и ягодицам. И поняла, что портным, шившим брюки и рубашку, если у них и была подобная цель, не удалось скрыть красивые контуры этих длинных ног, широкой спины и мускулистых плеч. Интересно, а какое у него лицо?
Словно услышав мой вопрос, незнакомец обернулся. Потрясающие глаза! Огромные, цвет их обычный для азиата – светло-карие, но оттенок был как у чая сорта «эрл грей», слегка красноватый, их яркость подчеркивали темные длинные густые ресницы. Все портил нос, его слегка широкие крылья, а губы, наоборот, отвлекали внимание от недостатков – им бы, наверное, позавидовала любая девушка, по-женски милые, формой напоминавшие сердечко. Высокий лоб, высокие скулы, а широкий подбородок говорил о решительности и энергичности его обладателя. Боже, столько противоречивых нюансов! И как после этого верить физиогномике?
Невольно я начала сравнивать его с Джонхеном. Мой жених был чуть ниже, его нельзя было назвать ярким красавцем, но я могла часами смотреть на его короткий, аккуратной формы нос с круглым кончиком, огромные глаза, вобравшие всю печаль Вселенной, и бегать за ним с фотоаппаратом, умоляя дать мне сделать еще пару снимков. Нет, все-таки мой Джонхен лучше, красивее, привлекательнее!
Мужчина поблагодарил меня за понимание и извинился еще раз. Он закрыл за собой двери, и я рухнула на диван, срывая с волос заколки. Мне надо поспать, и почему я не догадалась попросить Джонхена вытащить мои таблетки из сумки? Сейчас у меня не было сил встать и сделать это самой.
Когда я открыла глаза, за окнами было темно, мы проезжали через какие-то поля. В животе заурчало, хочу есть. Головная боль слегка прошла, поэтому я быстро, кое-как приведя себя в порядок, встала и отправилась в ресторан поезда.
Здесь было оформлено в лучших европейских традициях – убранство в золотых тонах, дорогая посуда, белоснежные скатерти, выглаженные фартуки на официантах. Откуда-то доносилась джазовая музыка. Меня отвели к свободному столику, и я, не глядя по сторонам, села ужинать.
Оказывается, я была голодна. Съев горячий суп, стейк с картофелем-фри и пирожное с яблоками, я, наконец, удовлетворенно вздохнула и улыбнулась.
- Вам стало лучше?
Оборачиваюсь – этот тот самый красавец, что забирал свои вещи из моего купе. Он смотрит с такой искренней заботой на меня, а я чувствую себя объевшейся румяной хрюшкой.
- Да, спасибо.
- Я хотел спросить, не нужна ли вам моя помощь, но подумал, что не стоит вас беспокоить.
- Я в порядке, спасибо, - киваю, сжимая в руке стакан с водой. Интересно, на моих губах остались крошки от десерта? И провести-то языком нельзя, с меня не сводят глаз.
- Простите, что надоедаю, но если хотите, то я могу дать вам свои таблетки, они очень эффективные, у вас же мигрень, да?
Я удивленно смотрю на этого человека, как он догадался? Даже Джонхен, которого я не посвящала в свои личные дела, не знал, что творится со мной - как и все мужчины, он мог находиться в неведении относительно причин перепадов моего настроения.
- Правда? – мне стало приятно, что кто-то проявляет заботу. – Не откажусь. Вы ужинали?
Мужчина качает головой:
- Нет.
- Не хотите присоединиться ко мне? Я, правда, уже закончила, но с вами выпью кофе.
Он улыбается, на щеках появляются красивые ямочки. Да в нем всё красиво – взгляд из-под ресниц, быстрые движения, наклон головы, уверенный тон голоса.
Мы заговариваем о незначительных вещах. Мой собеседник умен и обходителен, рассказывает о местах, которые мы проехали сегодня, пока я спала, - впереди нас ждала Малайзия. Он говорит, что мы увидим знаменитые джунгли.
Я замечаю и других людей в зале, за некоторыми столиками сидят не только супружеские пары, но и одинокие мужчины. Любопытно, что же они тут все делают? Это же путешествие для молодоженов.
- А почему вы выбрали этот экспресс? – не выдерживаю я.
- Вы к тому, что он для пар? – догадывается он.
- Да, странно видеть здесь одиноких.
- Но вы ведь тоже одна, - смеется он, а потом спохватывается, - простите!
Мне начинает нравиться его улыбка, она искренняя и отражается в глазах. Боже, о чем я только думаю?
- Подождите! А почему вы со мной заговорили на корейском? Как вы узнали? – вдруг вспоминаю я нашу первую встречу.
- Я видел вас на перроне с мужем.
- А! – я смутилась. – Это не мой муж, он мой жених.
Джонхену мой ответ не понравился бы. Он не понимал, почему я не хочу, чтобы меня представляли как его жену. А мне это казалось неправильным, будто мы стыдимся своего истинного положения, кому какое дело, женаты мы или нет, что живем вместе, но лгать и присваивать не принадлежащий мне статус я не желала.
- Тогда я и заметил, как вы трогаете свои виски. Раньше меня тоже беспокоили такие боли, когда я много работал. Но потом один хороший врач прописал мне неплохое средство, взяв с меня обещание, что я буду их пить только в крайних случаях, а так больше уделять времени прогулкам на свежем воздухе, отвлекаться от тревожных мыслей и давать себе короткий отдых, хотя бы раз в год.
Мы проговорили до позднего вечера, мне стало лучше. Перед уходом ко сну я взяла те самые "волшебные" таблетки, поблагодарила и закрылась в своем купе.
Сон не шел, мелькавшие за окном огоньки, как и мои беспорядочные мысли в голове, скакали по стенам, отражались от блестящих поверхностей и успокаивали. Средство от мигрени действительно помогло, тупая боль исчезла без остатка. Теперь я думала, а как же зовут этого человека? Странно, я даже не спросила.
Утром бодро здороваюсь с людьми, завтракающими в ресторане, улыбаюсь официантам. Съев блинчики со свежими фруктами, вдруг вспоминаю, что не включила свой телефон. Надо бы позвонить Джонхену, как он там?
За соседним столиком сидит красивый мужчина, я его еще вчера заметила – невысокий, очень худой, телосложение у него больше женское, нежели мужское. Я без ума от этих острых высоких скул и насмешливых глаз, как фотограф, конечно. Руки так и рвутся запечатлеть это потрясающее по живости лицо. И почему я не взяла телефон с собой, вот балда!
Мои мысли прерывает появление «того самого», несмотря на мои попытки и творческую натуру, я так и не смогла придумать ему прозвище. Ничего ему не подходило. Он был загадочен и обладал сильной харизмой.
- Доброе утро! Как ваши дела?
Я вдруг смущаюсь под этим пытливым взглядом, потому что вижу в глубинах этих карих глаз что-то большее, нежели обычную вежливость. Интерес? Желание? Глупости, какие глупости! У меня же есть жених, о чем я только думаю?
- Спасибо, хорошо, как у вас? – отвечаю я и вдруг, будто вспомнив, что не не знаю его имени, задаю с невинным видом вопрос: - Кстати, мы же даже не представились друг другу. Как вас зовут?
- Моя вина, простите! – широко улыбается он и вытаскивает из нагрудного кармана пиджака визитную карточку. – Меня зовут Чхве Минхо.
- А я – Квон Юри, приятно познакомиться, - киваю я в ответ.
Мы не пожимаем друг другу руки, откуда-то появляется чувство, что делать этого не стоит.
На карточке было написано: «Чхве Минхо, Hyundai-Kia Motor Group, CEO филиала в Сингапуре». Я и не ожидала, что он окажется связан с автомобилями, ему бы подошел образ актера, спортсмена, но уж точно не скучного бизнесмена, проводящего всё свое время в офисе.
На время мы замолкаем, мой новый знакомый не спеша ест свой завтрак и иногда кидает задумчивые взгляды в окно. Мне нравится эта уютная тишина, мы совсем не чувствуем неловкости.
Джонхен, оказывается, звонил мне несколько раз ночью и утром пять раз. Мне стыдно. Перезваниваю, а теперь он не отвечает. Наверное, занят. Когда он занимается подготовкой к концерту, то становится другим человеком, отстраненным, полностью уходит в себя и не любит, когда его донимают звонками и вопросами. Голова у меня ясная, настроение хорошее, теперь я хочу общаться и знакомиться с людьми. Мне это необходимо – говорить, запоминать чужие драмы, наблюдать за мимикой и дорисовывать картины, когда слышу обрывки разговоров незнакомых людей. Как энергетический вампир, питаюсь человеческими эмоциями. Потом вытащу их из своей памяти в удобный момент, когда буду писать очередную историю. В скором времени я планирую начать работу над одним романом. Мое издательство хочет получить историческую новеллу с элементами мистики, ранние мои работы имели неплохой успех в Японии и Китае, не считая Кореи, конечно, но в этот раз я буду писать только для моих японских фанатов. Сама я мечтаю «родить», как любит говорить Джонхен, любовный роман, где главным героем выступит очень красивый мужчина, а женский персонаж будет противоречивой натурой, готовой унижаться ради любимого и терпеть его вспышки ярости. Конечно, это будет риском для меня, моей карьеры, потому что сейчас, в век эмансипации и упрочнения положения феминисток, моя героиня может оказаться в незавидном положении, меня раскритикуют и обвинят в женоненавистничестве, уверена. Признаться, я никогда не оказывалась в подобном положении, когда приходилось ради любви жертвовать своей гордостью. Мне везло, я встречала достойных мужчин.
Вечером мы снова сидим с Чхве Минхо в ресторане, ужин давно завершился, слушаем музыку и говорим. Моему новому знакомому позвонили, и он отдает кому-то приказы, брови нахмурены, губы сжаты. Я не удерживаюсь и тайком фотографирую его своим айпадом, вспышка давно уже выключена – не первый год помышляю «воровством» чужих лиц. Потом еще и еще, кажется, Чхве Минхо не заметил, а я ликую! Обязательно займусь обработкой этих снимков, чтобы внести их в свою коллекцию.
Мое второе увлечение – фотографирование, один мой знакомый меценат не раз предлагал устроить выставку в Токио, а мне стыдно показывать свои «сырые» работы с непродуманным концептом. Я еще не уверена в своих силах...
Ночью перед сном я решила выйти прогуляться во время остановки. Это было ошибкой, в Малайзии было хуже, чем в Сингапуре, дышать было совершенно нечем. Казалось, влага украла весь кислород. Только мы вышли из поезда, как одежда прилипла к коже. Видимо, мне долго придется проходить акклиматизацию, если буду жить в этих краях. В голове снова застучали молоточки. Оставив своего спутника, я, не предупредив, возвращаюсь в свое купе. Вытаскиваю сумку и шарю там в поисках таблеток, когда нахожу их, поезд неожиданно дергается, и пузырек выскальзывает из руки, а потом закатывается под сиденья. Только этого мне не хватало! В купе почти темно, включен только верхний свет, да и он приглушен, а я тороплюсь найти свои таблетки и ныряю вниз. Пальцы, наконец, нащупали пластиковый контейнер, но ухватиться полностью не могу.
- С вами все в порядке? – раздается надо мной голос Чхве Минхо.
От неожиданности я вскакиваю и больно ударяюсь о столик. Ох, как неловко-то! Когда же он успел появиться возле меня и так бесшумно подкрасться?!
Он извиняется и садится возле меня. Я вдруг цепенею. Чхве Минхо так смотрит на меня! Я даже слышу его дыхание и не могу оторвать глаз от его губ. Так сильно желание поцеловать его. Какой ужас! Нервно глотаю воздух, на время я даже забываю, что у меня болела голова, на лбу появляется испарина.
Чхве Минхо хотел помочь мне и стал тянуться к пузырьку с таблетками, то же самое пыталась сделать и я – мы одновременно касаемся несчастной емкости и тут же одергиваем руки. Нас будто пронзило зарядом тока. Или это только со мной? Судя по его горящим глазам, он тоже чувствует это.
- Все хорошо, я сама справлюсь, - говорю я и отползаю на безопасное расстояние, если подобное возможно в тесном купе поезда.
Но Чхве Минхо не слушает меня, он находит эти проклятые таблетки под сиденьем, ставит их на столик и, уходя, говорит глухим голосом:
- Спокойной ночи! Берегите себя.
Как же, спокойная будет у меня ночь. Как только гаснут огни, я проваливаюсь в бездну отчаянья. В душе творилось невообразимое, безумные мысли путались и горячили кровь, я все не могла избавиться от желания выйти и постучаться в двери соседнего купе. Я не понимала саму себя, что происходит? Почему? Я же ничего не знаю об этом человеке! А как же Джонхен? Мой милый Джонхен? Как я посмотрю ему в глаза теперь, если мысленно изменила ему не раз и не два?
Боясь собственной слабости духа, зарываюсь головой под подушку и затыкаю уши наушниками. Только громкая музыка способна вышибить всю дурь из головы!
Утром просыпаюсь очень рано, во рту ужасный привкус, будто я пила ржавую воду.
Страшно выходить из купе, но не могу же я вечность тут прятаться? В ресторане, к счастью или несчастью, Чхве Минхо нет. Я усаживаюсь за дальний столик и, не глядя по сторонам, быстро уплетаю свой омлет.
- Доброе утро! Это случайно не ваше?
Сначала я вижу свой айпад в чужой руке, а потом того самого молодого человека с красивыми скулами. Он мне приветливо улыбается.
- Мое, - отвечаю я и возвращаю улыбку.
Сидящий во мне фотограф-художник дает о себе знать. Я вмиг забываю о своих недавних тревогах, потому что очень хочу «заполучить» это необыкновенное лицо - оно просится на полотно! – поэтому стараюсь быть милой.
Моего нового знакомого зовут Ким Кибом. Он тоже, к моему удивлению, управленец - руководитель крупной компании, решил взять отпуск и проехаться по Азии и проветриться. С ним приятно вести беседу ни о чем, нет никакой напряженности, он даже иногда помогает мне находить интересные лица.
Поначалу я была слегка на взводе, все ждала, что снова появится Чхве Минхо, но его не видно, и я успокаиваюсь, а ближе к вечеру начинаю беспокоиться. Парадокс: хочу и не хочу увидеть его! Хочу просто посидеть в тишине, смотреть на то, как он читает газету или смотрит новости по телевизору, который висит в «Гостиной» экспресса. Но он исчез.
На следующее утро я уже не похожа сама на себя, впервые в жизни испытываю нечто подобное, это как болезнь! Этот Чхве Минхо засел в моей голове и не собирается никуда уходить, я даже не в силах обратиться к своей совести или воскресить в памяти образ Джонхена, всё плывет...
Поезд делает остановку на какой-то небольшой станции, снаружи нещадно печет, но я уверенно отправляюсь за Ким Кибомом. Нам сказали, что мы будем стоять почти час, можно прогуляться и размять ноги. Мы с моим новым знакомым видим красивое здание и, не сговариваясь, бежим делать снимки. Сначала я фотографирую Кибома, а потом он - меня. Бедный парень в спешке забыл свой телефон в поезде, поэтому все снимки сохраняются в моем айпаде.
Вечером за ужином Ким Кибом не выдерживает и просит переслать ему фотографии. Такой смешной! Никогда бы не подумала, что такие солидные люди в обычной жизни ничем не отличаются от других – так же любят соцсети, селки, дня не проживут без хэштегов.
- А я знаю его, - говорит он вдруг.
Я отвлекаюсь от своего блокнота, куда записывала описание той станции и встретившихся мне людей, пока впечатления были живы и ярки.
- О ком речь?
- О Чхве Минхо, это же он, да?
Черт! Я думала, что удалила те фотографии, сделанные несколько дней назад.
Ким Кибом говорит, что знаком с ним. Они не близкие друзья, но приятели. Странно, что они не столкнулись здесь при мне, в ресторане. «Моему наваждению», по словам Кибома, пришлось спешно ехать в Сеул, поэтому он ночью сошел на одной из станций и отправился в Куала-Лумпур, а оттуда улетел в столицу Кореи.
- А откуда вы его знаете? – спрашиваю я, удачно скрывая любопытство.
- Познакомились на одной деловой встрече и часто встречались в Сингапуре, а поскольку мы корейцы, то нередко отправлялись вместе напиваться. Он смышленый малый!
- В каком смысле?
- Как бы вам тактично сказать-то... - Ким Кибом хитро щурится.
- Скажите прямо, я же не мороженое, не растаю. Не стесняйтесь!
- В общем, Чхве Минхо довольно-таки непростой человек, особенно в отношении женщин. Я никогда таких жестоких людей не встречал.
- Жестоких? В каком смысле?
Я давно перестала делать вид, что пишу.
- Даже не знаю, стоит ли вам рассказывать...
- Говорите уже, не томите! Я хочу знать! – почти кричу я.
- Ох, госпожа Квон, на что вы меня толкаете! – Ким Кибом кусает в нерешительности губы, а потом произносит: – Эх, была - не была! Случилось это несколько лет назад. Я тогда только приехал в Сингапур и обживался в этой бизнес-среде, мало там было корейцев. И однажды повстречался мне Чхве Минхо, отличный предприниматель, очень умный, умеет разделять личные интересы и бизнес. И я начал с ним иногда выходить по вечерам, бывало, он мне позвонит и позовет в бар, иногда я сам ему звонил. В такие вечера он мне всё рассказывал о себе. И вот однажды мы с ним поехали в один ночной клуб, где выступала одна знаменитая певица. Имени ее, сразу предупреждаю, я вам не раскрою. Она слыла неприступной девушкой, никого не принимала, никому не отвечала, всегда окружена охраной. Минхо влюбился в нее, то есть я так решил. Он как ненормальный ходил за ней по пятам, заваливал подарками, оставлял букеты цветов у ее гримерки, писал письма. Никогда не видел, чтобы человек, даже очень влюбленный мужчина, мог так много тратиться на женщину. А по моим подсчетам, Чхве Минхо оставил в том клубе приличное состояние! Через неделю той певице нужно было уезжать, и она сдалась! Правда! Я не верил, что это возможно, но она смотрела такими влюбленными глазами на Минхо, сказала, что поверила в искренность его чувств. Мы в тот вечер сидели в ресторане, мне было неловко находиться там, как будто мешал влюбленным...
Кибом перевел дыхание, а я слушала и не могла представить себе, что тот галантный мужчина и этот настойчивый человек одно и то же лицо.
-... вдруг ему позвонили, Минхо встал и вышел из зала, а потом вернулся раздраженным. «Мне нужно срочно лететь в Бангкок, я должен сейчас вас покинуть», - сказал он. Та девушка ахнула, спросила, когда же он вернется, и как им быть? «И правда, - ответил Минхо. – Я столько денег потратил на вас. Ким Кибом, передаю право на эту девушку вам, не пропадать же моим деньгам! А вы, госпожа, надеюсь, останетесь довольны, Ким Кибом – хороший человек». Я был в шоке и не знал, что сказать. Та несчастная не сдержалась и закричала, а потом начала плакать. Но Чхве Минхо был серьезен. Он хладнокровно избавился от человека, как только тот стал ему неинтересен. Я все понимаю, разные бывают люди, но подобное отношение... к женщинам. Это недопустимо. Ужасно.
Я задумалась. История и в самом деле была некрасивой, но я почему-то не была разочарована Им. Мне хотелось рассмеяться и сказать, что та дурочка сама виновата, не стоило ей спешить распахивать объятья.
- И ничего такого в этом нет, - фыркнула я.
Кибом округлил глаза:
- Как? Вы не шокированы? А если бы с вами такое произошло?
- Это вряд ли. Я не так интересна.
- Напрашиваетесь на комплимент, Юри-ши?
- Нет, честно, я ждала чего-то экстраординарного, а тут обычная история.
- Есть еще одна, но ее я вам не расскажу, она просто ужасная, - Кибома передергивает от отвращения.
- Какая? Расскажите! – умоляю я.
- Нет, нет, ни за что, вам нельзя такое слушать.
После нашего разговора при встречах я делаю вид, что обиделась и не отвечаю, если Ким Кибом заговаривает со мной. Это его мучает. Он ходит за мной по пятам и просит не сердиться, что не может поделиться секретом. Но я неумолима.
- Хорошо, я все расскажу, - обреченно произносит Кибом на следующий день.
Мы, наконец-таки, доехали до Бангкока и теперь сидим в аэропорту в ожидании объявления посадки на рейс до Тэгу. Случайность или нет, но нам с ним предстояло лететь вместе. Ким Кибом, как выяснилось, был родом из Тэгу, и его родители жили недалеко от дома семьи моего Джонхена. Я была рада, что познакомилась с ним.
- И чтобы смягчить тяжесть вашего морального падения, я куплю вам кофе, - довольно улыбаюсь я в предвкушении. Сейчас я чувствую себя лучше, скоро почти домой, а значит, наваждение пройдет.
Кибом хмурится.
- Вы знаете человека по имени Ли Суман? – неожиданно спрашивает он.
- Да, слышала о таком, о нем всякие сплетни ходят.
- И они все правдивы. В том числе насчет его репутации... сексуальной ориентации.
- Подождите, как? И это тоже? – я в шоке, о подобном я еще не слышала.
- Да. Словом, воспылал как-то страстью этот Ли Суман к Чхве Минхо...
Я не выдерживаю и хохочу, почему мне смешно? Но Кибом злится, поэтому я послушно замолкаю и слушаю дальше.
- Мы все догадывались, что ему нужно от него, хотя он прямо ничего не говорил. И однажды мы случайно встретили его в Сеуле, это был какой-то благотворительный вечер, а Минхо, увидев Ли Сумана, вдруг загорелся какой-то сумасшедшей идеей и потащил меня с собой. Я сопротивлялся и отказывался, но он сказал, что будет весело. Именно так и сказал! Не прошло и нескольких минут, как мы втроем оказались в одном дорогущем ресторане. Минхо заказывал всякое разное, что-то говорил невпопад, а Ли Суман не мог отвести от него глаз и нарадоваться. Я бесился, как черт! Хотел было оставить этих голубков наедине, но этот Минхо вдруг мне шепчет на ухо: «Если ты сейчас уйдешь, то, во-первых, пропустишь все веселье. А во-вторых, он решит, что ты ревнуешь». Я был так зол на него, но понимал, что он был прав. И остался сидеть. А Чхве Минхо продолжал свой спектакль, даже, помнится, сказал мне капризным тоном: «Кибом-а, мне холодно, сделай что-нибудь». И я, как дурак, побежал просить официантов ресторана выключить кондиционеры. Тьфу!
- И что было дальше?
- Я упустил тот момент, но, как я понял потом, Ли Суман, решив, что все улажено, склонился к Чхве Минхо и что-то зашептал ему на ухо. Видели бы вы выражение его лица! Настоящий актер! Минхо вскочил с места и как ударит по лицу господина Ли! Я был в ужасе! «За кого вы меня принимаете? Что вы себе позволяете?» - закричал Минхо. Тот человек испугался, он не знал, что говорить и делать, так и остался сидеть на своем стуле. А Чхве Минхо вытащил свою визитку и бросил ее на тарелку со словами, что подаст на Ли Сумана в суд, и ждет звонка от его адвокатов.
- И?
- Что «и»? – Ким Кибом, кажется, жалеет, что рассказал мне эту историю.
- Суд был?
- Нет, Ли Суман уехал, и уже больше трех лет не появляется в Корее.
Объявили посадку на наш рейс. Я встала и пошла в сторону выхода, а сама не могла избавиться от навязчивых мыслей: кто он, этот Чхве Минхо? Почему я думаю о нем? То, что я чувствую к нему – это любовь? Скорей бы доехать до Тэгу и дождаться приезда Джонхена, тогда эти вопросы сами исчезнут.
Я так надеялась на это.