Глава 5 столовая
После того дня, когда они ели мамины кимпабы на двоих, между ними стало немного иначе. Что-то невидимое, но ощутимое переместилось — от просто совместного существования к тихой, почти незаметной заботе. Они не обсуждали это, не называли, не анализировали. Просто чувствовали: теперь они не совсем поодиночке.
Минхо больше не скрывал взгляды. Он позволял себе дольше наблюдать за Ханом — не как за чужим, а как за тем, кто теперь имеет к нему отношение. Он и сам не мог объяснить, что именно за чувство это было. Не дружба, не долг, не привычка — что-то другое, сложное и тёплое.
Особенно ярко это проявилось в столовой.
Минхо заметил это не сразу, но с каждым днём всё отчётливее понимал: Хан за обедом как будто исчезал. Сжимался в себе, ел быстро, не поднимая глаз. Плечи напряжены, руки близко к телу, взгляд в тарелку. Он молчал, двигался осторожно, почти незаметно. И всё это происходило именно там — среди других.
На третий или четвёртый раз Минхо наконец уловил, в чём дело. Это были взгляды. Не враждебные, но оценивающие. Чужие, цепкие, голодные. Некоторые заключённые смотрели на Хана с интересом, в котором не было ничего хорошего. В камере Минхо этого не замечал — там они были только вдвоём. А здесь, в общей зоне, Хан становился уязвимым. И это злило.
Он не сказал ничего сразу. Просто встал из-за стола чуть раньше, чем обычно, и оглядел помещение. Его взгляд, тяжёлый и прямой, медленно прошёлся по нескольким столам. Те, кто слишком пристально смотрел на Хана, отвели глаза. Быстро. Минхо не поднимал голос, не делал резких движений — но его молчаливое предупреждение было прочитано правильно. В таких местах не нужно слов — взгляд говорит всё.
Когда они вернулись в камеру, Хан разулся, лёг на койку и выдохнул так, словно сбросил груз.
— Ты в порядке? — спросил Минхо, будто между делом, не навязчиво.
Хан кивнул, но не сразу.
— Просто... они смотрят. Всё время. И я не знаю, как на это реагировать.
— Не реагируй, — тихо сказал Минхо. — Это моя работа теперь.
Хан приподнялся, глядя на него с лёгким недоумением.
— Твоя?
— Да. — Минхо сел на край своей койки, не глядя прямо. — Передачка была вкусной. А я не люблю быть в долгу.
— Я не... — начал Хан, но замолчал. Он понял, что спорить бессмысленно. Минхо не из тех, кто делает что-то по просьбе. Он делает то, что считает нужным. А теперь, похоже, решил, что Хан под его защитой.
— Спасибо, — только и сказал он.
— Просто ешь спокойно, — ответил Минхо, и в его голосе не было ни капли показного геройства. — Ты не должен сворачиваться, как будто прячешься. Пусть лучше они смотрят на меня.
Хан молчал. В груди у него сжалось странное тепло. Он не просил помощи. Не жаловался. Но кто-то понял его без слов. Кто-то встал рядом — не громко, не напоказ, а просто так, потому что решил.
Эта защита была другой. Не грубой, не агрессивной. В ней не было давления. Только твёрдая тень, которая теперь стояла рядом с ним за каждым столом, при каждом взгляде.
Снаружи ничего не изменилось. Заключённые всё ещё смотрели. Но теперь — осторожнее. Потому что рядом с Ханом всегда был Минхо. Тот, кто ел его острые кимпабы, молчал с ним ночами и теперь был готов за него молча встать.
————————————————————
❤️❤️❤️❤️❤️❤️