Глава 3. Капкан
« хотите сломать человека? Решай всё за него. »
Я всегда любил наблюдать за людьми. Особенно за теми, кто думает, что у них есть выбор.
Элизабет — одна из таких.
Она живёт в маленьком мире: работа, дом, сестра. Она держится за свою мнимую свободу, за иллюзию того, что её жизнь ей принадлежит. Но она ошибается.
Её жизнь принадлежит мне. И сегодня она это поймёт.
****
Я сижу в машине напротив её кафе. Часы показывают без двадцати девять. Скоро она выйдет. Всегда в одно и то же время. Всегда одной и той же дорогой.
Я слушаю, как Луиджи говорит в наушник:
— Объект покидает помещение. Одна. Двигается в сторону метро.
Я киваю, хотя он меня не видит. Всё идёт по плану.
Я включаю двигатель и медленно трогаюсь следом.
Элизабет шагает быстро, сжав руки в рукава куртки. Сегодня ветер особенно холодный. Она прижимает плечи, словно пытается сделать себя меньше.
На углу переулка двое мужчин — мои люди, переодетые в уличных хулиганов — делают вид, что спорят. Когда она поравнялась с ними, один из них резко хватает её за руку.
Она вскрикивает.
— Отпусти меня! — её голос дрожит. — Пожалуйста…
— Ну-ка, киска, не дёргайся, — рычит второй, загоняя её в тень переулка. — Куда спешишь? Может, развлечёшься с нами?
Я выхожу из машины, спокойно закрываю дверь. Дождь моросит, пропитывая плащ. Ветер поднимает воротник моего пальто.
Я слышу её дыхание. Быстрое, прерывистое, как у зверька, которого загнали в угол.
Я вхожу в переулок. Двое моих людей «не замечают» меня. Они продолжают хватать её за локти, один сжимает её подбородок, заставляя поднять голову.
— Ну что, красавица? Давай-ка поиграем…
Я останавливаюсь в двух шагах.
— Хватит.
Голос у меня низкий, холодный.
Оба тут же отпускают её и отступают. Она падает на колени, кашляя, будто не может вдохнуть. Я смотрю на них:
— Исчезните.
Они уходят молча.
Элизабет остаётся на тротуаре. Она пытается встать, но ноги дрожат. Я наклоняюсь, подаю руку.
— Вставай.
Она колеблется. Вижу, как быстро мелькают мысли в её голове: убежать? остаться? ударить меня? попросить о помощи?
Но она всё-таки берёт мою руку.
Её пальцы холодные, тонкие, как льдинки.
Я поднимаю её, ставлю на ноги.
— Всё в порядке, — говорю я тихо. — Они тебя больше не тронут.
— Кто… кто вы? — её голос почти сорванный. — Почему вы всё время рядом? Почему вы следите за мной?!
— Чтобы тебя не убили, — отвечаю я. — Этот город кишит ублюдками.
Она вырывает руку.
— Мне не нужна ваша помощь!
Я поднимаю бровь.
— Правда? Если бы меня сейчас здесь не было, тебя бы уже тащили в подворотню. Они бы сломали тебе руки, чтобы ты не сопротивлялась. Может быть, хуже. Ты этого хочешь?
Она отступает ещё на шаг. В её глазах — страх и гнев.
— Зачем вы это делаете?
— Потому что хочу.
Я подхожу ближе. Теперь между нами всего несколько сантиметров. Я чувствую запах её волос, запах её кожи. Ветер треплет пряди, сдувая их с её лица.
— Ты особенная, Элизабет. Я сразу понял это той ночью.
— Вы не знаете меня! — восклицает она. — Вы ничего обо мне не знаете!
Я усмехаюсь.
— Ошибаешься. Я знаю про твою мать. Про твоего отца. Про сестру. София, верно? Шестнадцать лет. Болезнь крови. Дорогие лекарства. Тебе нужны деньги, Элизабет. И я могу их дать.
Её глаза расширяются, как у животного, пойманного в капкан.
— Оставьте мою семью в покое…
— Не могу. Я никогда не оставляю то, что хочу.
Она делает ещё шаг назад, но упирается спиной в кирпичную стену. Я кладу ладони по обе стороны от её головы, запирая её между собой.
Она пытается отвернуться, но я ловлю её взгляд.
— Я хочу тебе помочь, Элизабет. Правда. Но за всё приходится платить.
Она дышит быстро.
— Что вы хотите?
Я медленно провожу пальцем по её щеке. Она вздрагивает, но не отстраняется.
— Всего лишь ужин. Сегодня. Со мной. В моём доме.
Она замерла.
— Нет… — шепчет она. — Нет, я не могу…
— Можешь. И пойдёшь.
Она снова пытается увернуться.
— Нет. Я не пойду с вами.
Я склоняюсь ближе, прижимаясь губами к её уху.
— А если я скажу, что могу оплатить все лекарства для твоей сестры? Хочешь, чтобы София больше не плакала по ночам от боли? Чтобы она жила нормальной жизнью?
Она медленно поворачивает голову ко мне. Её глаза полны слёз.
— Почему вы всё это делаете?
— Потому что могу. Потому что хочу. Потому что ты теперь часть моей жизни.
Она закрывает глаза, слёзы катятся по щекам. Я наклоняюсь и мягко целую её висок.
— Дай мне один ужин. Только один.
Она молчит долго. Потом шепчет:
— Один ужин.
Я улыбаюсь.
— Умница.
Я беру её за руку, отводя к машине. Она идёт как во сне, почти не сопротивляясь.
****
Мой особняк встречает нас мягким светом ламп. Шёлковые шторы, полы из чёрного мрамора. Всё пахнет кожей, виски и дорогим деревом.
Я помогаю ей снять куртку. Она дрожит, словно простужена. Я подзываю слугу:
— Отведи мисс Мортон в гостевую комнату. Пусть переоденется, приведёт себя в порядок. И пусть подадут ужин.
Она смотрит на меня большими глазами.
— Пожалуйста… я не хочу есть.
— Ты не ела весь день. Я знаю. И тебе нужен ужин.
Она прикусывает губу, но не спорит. Слуга мягко берёт её за локоть и ведёт наверх.
Я смотрю ей вслед.
****
Через полчаса она возвращается в гостиную. На ней — простое серое платье, которое я велел подготовить. Оно подчёркивает её тонкую талию, хрупкие плечи.
Она садится напротив меня за длинный стол.
— Зачем всё это? — спрашивает она тихо.
Я кладу руки на стол.
— Потому что мне надоело есть ужин в одиночестве.
Она чуть усмехается сквозь слёзы.
— Вы могли позвать любую женщину. Почему я?
Я склоняюсь к ней, накрывая её ладонь своей.
— Потому что ты — не любая.
Она убирает руку, словно от ожога.
— Что вы хотите от меня?
Я медленно улыбаюсь.
— Чтобы ты принадлежала мне. Полностью.
Она встаёт.
— Я не… я не какая-то игрушка…
Я тоже поднимаюсь. Выхожу из-за стола, приближаюсь к ней. Беру её лицо в ладони.
— Нет, ты — моя одержимость. И я не отпущу тебя.
Она дрожит. Я вижу, как сжимается её горло. Но я чувствую, что её тело, несмотря на страх, тянется ко мне.
Я наклоняюсь и целую её. Нежно сначала. Но потом грубее, глубже. Она пытается оттолкнуть меня, но мои руки держат её крепко.
Я отрываюсь лишь тогда, когда слышу её быстрые, рваные вдохи.
— Один ужин — это только начало, Элизабет.
Она смотрит на меня с ужасом.
— Я не могу…
— Сможешь. И сделаешь. Ради сестры. Ради себя.
Я провожу большим пальцем по её губам.
— Добро пожаловать в мой мир, Элизабет. Здесь всё имеет цену. И ты — самая дорогая вещь в нём.